Борис Иванов – Тридцать четвертый мир (страница 48)

Чтобы избавиться от гнетущей тишины, царившей над Периметром, Барсук ткнул пальцем в клавишу радио.

Несколько минут он слушал ностальгическую музыку, потом диктор стал излагать новости: решение Почтенного Парламента о проведении миротворческой акции, назначение Чрезвычайным и Полномочным Послом Метрополии «Земля» в Колонии «Гринзея-2» экс-кандидата в члены Директората – Адама Ябедко... И все такое...

Только хлопок правой передней дверцы возвратил Барсука к действительности. Человек в грязноватой чалме уже сидел рядом с ним и невыразительно глядел прямо в зрачки.

– Слушай меня внимательно, и запоминай, – тихо, без малейшей интонации сказал он. – Через четыре часа – не раньше – ты, с Ранчо Чудака двинешься с товаром по Мостику к Ночным Распадкам.

– Я, извините, не траппер... – начал Барсук, но осекся.

– В пакете с товаром, – не обратив на его слова ни малейшего внимания продолжал небритый хмырь, держи пиропатрон, как договорились. Если что – выдергивай кольцо и бросай барахлишко подальше... В ущелье – где «каменные люди» стоят, найдешь хижину Гохо-Колдуна... Он поведет тебя дальше...

– Простите, но я и без вашей помощи знал, что Гохо знается со Свистуном, раздраженно возразил Барсук. – Где, черт возьми, гарантии...

– Гарантия – это то, что Поставщик не станет ссориться с Шишелом... А если бы Поставщик не переговорил с Гохо, то ходить тебе в Ночные Распадки было бы без толку. Мог бы и сам сообразить. Ты все понял?

– Не беспокойся, Барсук – человек понятливый, – негромко прогудел проходивший мимо кара массивный монах и молниеносно просунув мощную руку в боковое окошко приставил к затылку небритого хмыря здоровенный «кольт» с глушителем. Хмырь невыразительно глянул на бороду Шишела и промолчал.

– Ты свободен, Барсук, – продолжал Шаленый, уже усаживаясь на заднее сидение. – Получше прихлопни дверь... А мы с господином этим в путь тронемся. И не через четыре часа, а прямо сейчас... Так оно понадежнее будет...

– Не... Не надо, Шишел! – хватая воздух ртом, вдруг выпалил столбом стоявший на залитой светом в зените стоящей Звезды брусчатке, Барсук. – Ты со Свистуном не сладишь... Брось это все...

Этих слов по сценарию произносить ему не полагалось. Но именно сейчас страх владевший им последние сутки одолел все остальные чувства, и сдержать себя он уже не мог.

– Надо, – сурово осадил его Шаленый. – А ты, друг, пушку-то свою осторожно так мне сюда, в ручку подавай. Так... И блочок, блочок-то свой сюда подай... Ну, молодец... Теперь за руль пересаживайся...

Странное чувство раскалывало душу Барсука. Он понимал, что единственный человек, дружба с которым давала ему ощущение прочного тыла, совершает сейчас роковую, ужасную ошибку, самоубийство... Долгие годы Шишела могло не быть рядом и, все-таки, пока он был где-то, каменная стена стояла за спиной Барсука. Эту стену можно было позабыть, можно было по мелочам хитрить с ней, но не предать ее по-настоящему... Спасти себя сейчас означало спасти Шишела. Но единственным спасением для него было сейчас стать окончательно и бесповоротно преданным.

Барсук сглотнул воздух и тот комом стал у него в горле. Надо было принимать решение.

– А что ж вы хозяина-то то Свистуном, то Поставщиком каким-то кличете, – поинтересовался Шишел у хмыря – Свистеть, что ль, друг этот любит?

– Любит, – бесцветным голосом подтвердил хмырь.

Выражение его лица не изменилось, но что-то в нем заставило Шишела внимательно к нему приглядеться.

– Ты вот что – не тяни резину – трогай, – негромко скомандовал Шаленый.

– Свистун тебе не простит этого, Барсук, – произнес в пространство хмырь и тронул машину.

Комиссия, носившая столь грозное наименование, состояла из четырех не слишком молодых колонистов – кто в штатском, кто в мундирах. В тесноватом бункере было основательно накурено местным табачищем. Царила полутьма, только, словно из волшебного колодца, с экрана горизонтального дисплея типового штабного стола струился мягкий свет, испускаемый проекцией голографической карты какого-то фрагмента Леса.

Тот из четверых, что был облачен в потертый мундир Ополчения представился полковником Разиным и предложил гостю занять место у стола. Остальные трое носили то же звание и звались О'Донованом, Уитли и Цвайштюккером. Последнему трое первых и предоставили честь деликатно объяснить господину члену Комиссии суть дела.

– Как вы только что видели, господа, – энергично разминая свои похрустывающие в суставах, длиннющие пальцы, начал тот, – Президенту удалось, наконец, склонить Комитет санкционировать военную операцию против криминальных элементов, окопавшихся в глубине Леса. Это вовсе не означает, что отныне Периметр берет сторону аборигенов. Наоборот, принимая во внимание неизбежное участие в подготовленной акции Легиона, туземцам может э-э... достаться не меньше, чем людям Питона... В конечном счете, Периметр этой акцией решает ворительное (?) мероприятие... Не будем скрывать, – тут полковник Цвайштюккер жестом призвал в свидетели всех трех своих коллег, – что операция эта готовилась аппаратом Президента давно – потери Периметра от контрабандной торговли и ущерб, приносимый, поступающими из Леса наркотиками и биологическими видами оружия слишком велики, чтобы закрывать на это глаза – и то, что сейчас решению об ударе по базам криминальных группировок придана форма м-м... эмоционального, импульсивного акта, не должно вас вводить в заблуждение... У нас свои дипломатические тонкости – тут, в нашей внутренней жизни...

– Позиция Советника Лэшли, например... – подсказал замявшемуся полковнику Гвидо.

Кто-то из внимавших беседе чинов – О'Донован или Уитли – крякнул вполголоса.

– Номини, господа, знаете ли, сунт одиоза, – продемонстрировал несомненное знакомство с латынью Цвайштюккер. – Но не это должно привлекать ваше внимание, капитан. Ваше вмешательство, как представителя правоохранительных структур на Федеральном уровне, с санкции, собственно, Директории необходимо в несколько ином аспекте... Все наши усилия решительно и надолго умиротворить Лес не будут стоить и выеденного яйца, если не будут э-э... устранены Тайный Пророк, его Храм и его секта... Вы знакомы с этим м-м... персонажем?

– Только заочно, – сухо заметил Гвидо. – Это – действительно человек? С Земли?

– Ну, личным знакомством с этим субъектом мало кто мог похвастаться, – криво улыбнулся полковник. – А те, кто, мог те, как правило, уже не могут... Относительно того, землянин ли этот тип или нет, ничего путного вам тоже никто здесь не скажет, но вот то, что это не абориген – это точно. Это, безусловно, человек. Человек, наделенный м-м... весьма необычными способностями... Проведший в Лесу не один десяток лет, но, в то же время, прекрасно разбирающийся в делах Периметра. Личность более легендарная, чем реальная. До некоторой поры. Но около шести лет назад Пророк изменил свое поведение – объединил вокруг себя Изгнанников – отщепенцев, вынужденных покинуть свои племена – и создал некий Храм Тайного Учения. К чему сводится Учение это, сказать трудно – на то оно и тайное, но практические дела этой секты сводятся к похищениям колонистов и их обработке всякой местной психохимией, пропаганде античеловеческих идей, призывам к полной изоляции Леса и всей планеты. И к постоянной тайной поддержке банд типа «Десницы». Собственно, Большой Питон – человек Тайного Пророка. Его второе «я»...

– А вообще-то, это – разные лица? – несколько иронически осведомился Гвидо.

– Жизнь – это не театр одного актера, молодой человек, – с некоторым упреком заметил Цвайштюккер. – Не советую вам особенно прислушиваться к болтовне досужих олухов. В ходу всевозможные идиотские слухи о тех чудесах, что творит Пророк в своем Храме. О том, что он способен превращать одни твари в другие, воплощаться в них сам и, даже о том, что он создает своих слуг прямо из ночной тьмы...

– Я сталкивался с этой публикой, – заметил Гвидо. – Их называют здесь «Ночь Среди Дня». Да и мистер Санди, думаю не забыл того джентльмена, который рекомендовал туземцам похоронить нас заживо в горячем пепле... Не знаю, много ли тьмы в этих недоделках, но вот дерьма – явно с избытком.

– Это весьма занимательно, но несущественно сейчас, господа, – полковник выпрямился в дьявольски неудобном кресле. – Существенно то, что, практически, все раздоры последнего времени между Лесом и Периметром коренятся в деятельности секты Храма Тайного Учения. Существенно то, что, наконец, аборигены в лице Учителей стали враждебны не только Питону, но и Пророку. И существенно то, что местонахождение Тайного Храма не представляет теперь для нас неразрешимой загадки!

– Так чем же тогда Следственная Комиссия, расследующая весьма далекий от военного планирования вопрос, может хоть чем-то еще помочь вам? Вам и карты в руки, – почти тем же тоном, чуть наигранно посоветовал Гвидо. – Для того, чтобы положить на заданный район бомбовый ковер, вовсе не нужны члены Следственной Комиссии...

– Ну, – осторожно вошел в разговор Уитли – рыхловатый и, кабы не острый пронзительный взгляд глаз – бусинок, добродушный на вид толстяк, – вы только что – на заседании Комитета – довольно убедительно связали смерть посла Окамы с теми разоблачениями, которые содержатся в его докладе. Вам не кажется, что они напрямую адресованы Тайному Пророку и его пособникам здесь, в стенах периметра? Вы ведь не даром уточнили, не является ли Пророк землянином? К тому же речь идет не о наличии точных координат расположения Храма, а о том, что э-э... определенные группы среди аборигенов на определенных условиях согласны проводить неких доверенных лиц к месту расположения этого э-э... сооружения... Я имею ввиду, в основном, пумоидов. Первоначально они были фанатично преданы Пророку, но не далее, как несколько суток назад у них произошел довольно крутой раскол...