Борис Хавкин – Нацизм. Третий рейх. Сопротивление (страница 33)

В конце 1939-го, в течение 1940-го и в начале 1941 года в Германии появился «поток публикаций, в которых история России… излагалась без откровенно славянофобских или антисемитских тенденций, а ситуация в Советском Союзе и его строй анализировались и уважительно оценивались в подчеркнуто объективном духе, – отмечал современный немецкий историк Герд Кёнен. – Вновь вошло в обиход изречение Фридриха Ницше: “Нам, безусловно, следует сойтись с Россией”».

В ходе войны против СССР гитлеровцы частично пересмотрели свое отношение к славянам как к «неполноценной расе». Еще в середине 1942 г. министр пропаганды и народного просвещения (в Третьем рейхе просвещение не отделялось от пропаганды) Йозеф Геббельс рассматривал растущее сопротивление Красной армии как следствие «первобытной животной сущности славян». Но через девять месяцев, после разгрома армии Паулюса под Сталинградом, Геббельс отдал распоряжение «не умалять больше славянские народы»; напротив, следовало еще больше «апеллировать к их исконным антибольшевистским и антисемитским чувствам».

В 1941–1945 гг. через «восточные формирования» германских вооруженных сил и полиции прошло от 800 тыс. до 1 млн. советских граждан, из которых до 300 тыс. служили в боевых и тыловых частях вермахта (восточных легионах и батальонах, казачьих войсках, вспомогательных ротах), в так называемой Русской освободительной армии (РОА).

15 апреля 1942 г. германским командованием было отдано распоряжение, согласно которому донские, кубанские и терские казаки рассматривались в качестве «равноправных союзников, сражающихся плечом к плечу с германскими солдатами против большевизма в составе особых боевых частей». Нацисты даже признали казаков «народом германского корня, сохраняющим кровные узы со своей германской прародиной».

15-й казачий кавалерийский корпус (сформированный на основе 1-й казачьей кавалерийской дивизии Гельмута фон Паннвица) входил в состав войск СС. Вместе с 15-м казачьим корпусом действовали калмыцкий полк, кавказский конный дивизион, украинский батальон СС, группа танкистов РОА. В Холокосте участвовали сформированная из западных украинцев 14-я дивизия СС «Галичина».

Руководство нацистской Германии делало попытку дифференциации политики, проводимой в отношении различных «неарийских» народов, в том числе с целью ослабления сопротивления на оккупированных территориях.

В основе своей гитлеровская оккупационная политика была построена на геноциде; ее идеологией были экстремальный расизм и крайний антисемитизм. Еврейское и цыганское население Европы по планам нацистов подлежало немедленному полному уничтожению; славянское – германизации, порабощению и выселению со своих земель, а после войны – постепенному уничтожению.

Нацистский оккупационный режим на захваченной части территории СССР был жестоким и кровавым. Враги уничтожили более 7 млн. мирных жителей, в том числе не менее 2,6 млн. советских евреев. В случае военной победы Третьего рейха судьбу евреев и цыган разделили бы другие народы Восточной Европы, в том числе и русские, о чем свидетельствует план «Ост».

Как речь Гитлера на квартире генерала Хаммерштерна оказалась в Коминтерне

3 февраля 1933 г. рейхсканцлер Адольф Гитлер выступил в Берлине перед 30 высшими военными чинами, собравшимися на служебной квартире начальника войскового управления сухопутных сил рейхсвера генерал-полковника Курта фон Хаммерштейн-Экворда. Хаммер-штейн не был поклонником Гитлера. Скорее наоборот: Генрих Брюнинг, лидер Партии католического центра, который пребывал на посту канцлера Германии с 1930 по 1932 год, называл Хаммерштейна «человеком без нервов, единственным, кто мог устранить Гитлера».

Хаммерштейн, офицер кайзеровского Генерального штаба Первой мировой войны, в 1920-е – начале 1930-х годов был активным участником военного сотрудничества рейхсвера и Красной армии, за что был прозван красным генералом. Он открыто презирал нацистов, называя их «грязными свиньями». Зимой 1930 года Хаммерштейн заявлял, что «рейхсвер не позволит Гитлеру прийти к власти». На президентских выборах 1932 года Хаммерштейн, как и большинство офицеров рейхсвера, голосовал за генерал-фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга, видя в нем последнее препятствие на пути Гитлера в имперскую канцелярию.

Однако 30 января 1933 г. 86-летний рейхспрезидент Гинденбург назначил канцлером Германии «этого богемского ефрейтора». Через три дня Хаммерштейн пригласил Гитлера как нового главу германского правительства на званый обед по случаю 60-летия министра иностранных дел Константина фон Нейрата и представил канцлеру высший командный состав рейхсвера и рейхсмарине.

После обеда Гитлер выступил перед генералами и адмиралами с более чем двухчасовой речью. Неловкость ситуации, которую военачальники старались не замечать, состояла в том, что перед военной элитой рейха разглагольствовал бывший мелкий провокатор и агент-осведомитель того самого рейхсвера, которым эти генералы командовали. В 1919 году аристократы в военных мундирах просто не обратили бы внимания на этого ничтожного плебея и крикуна из мюнхенских пивных, но в 1933 году вынуждены были почтительно внимать его словам.

3 февраля 1933 г. Гитлер вещал о «восстановлении политической власти» в стране, «полном изменении существующего внутриполитического положения», «уничтожении марксизма на корню», «закалке молодежи и укреплении воли к борьбе всеми средствами», введении «смертной казни за измену родине и народу», «авторитарном руководстве государством», «устранении раковой опухоли – демократии», во внешней политике – «борьбе против Версаля». Генералам были обещаны создание мощного вермахта, введение всеобщей воинской повинности, милитаризация экономики. Все это ради главной цели – «завоевания жизненного пространства на Востоке». Однако прежде правительство должно позаботиться о том, чтобы «пацифизм, марксизм, большевизм не отравляли сознание военнообязанных». Гитлер с легкостью сочетал несочетаемое: демагогию («армия вне политики») и политическую программу, определявшую новую роль вооруженных сил в национал-социалистическом государстве.

Речь Гитлера перед генералами шла вразрез с его публичными заявлениями: свое правление новый канцлер начал шумной пропагандистской кампанией под лозунгом «Германия хочет мира». В первом воззвании кабинета от 30 января 1933 г. говорилось о «миролюбии». В радиообращении к немецкому народу от 1 февраля 1933 г. канцлер обещал, что его правительство будет поддерживать и укреплять мир: «Мы были бы счастливы, если бы в мире произошло сокращение вооружений, и нам никогда не пришлось бы наращивать нашу военную силу».

До недавнего времени о содержании речи Гитлера на квартире Хаммерштейна было известно по записям генерал-лейтенанта фон Либмана и по короткой заметке полковника фон Райхенау в главном органе нацистской партии газете «Фёлькишер Беобахтер». Райхенау утверждал, что «никогда раньше задачи, стоящие перед государством, не были столь близки и понятны вермахту». Может быть, поэтому Райхенау сделал при Гитлере блестящую военную карьеру – от полковника до генерал-фельдмаршала.

Как видим, военное командование Германии было информировано об агрессивных целях Гитлера сразу же после прихода нацистов к власти. Однако тогда же эти планы стали известны руководству Коминтерна и СССР. Доказательство тому – текст речи Гитлера от 3 февраля 1933 г., обнаруженный в архиве Коминтерна в Москве гамбургским историком Райнхардом Мюллером. 14 февраля 1933 г. этот документ был зарегистрирован в Москве в исполкоме Коминтерна в секретариате Осипа Пятницкого. Таким образом, Коминтерн, а значит и советская разведка, имел о встрече Гитлера с генералами рейхсвера полную информацию. Как же этот документ попал в Москву?

Содержание выступления Гитлера перед военачальниками передал в Москву немецкий коммунист и агент Коминтерна Лео Рот. Он родился в 1911 году в Галиции (Австро-Венгрия) в семье еврея-торговца. В 1913 году семья переселилась в Берлин, где Лео посещал религиозную школу. С 13 лет он входил в молодежную группу левых сионистов «Поалей Сион» и изучал слесарное ремесло: оно должно было пригодиться в Палестине. В 1926 году юноша вступил в Коммунистический союз молодежи Германии, из которого был через год исключен. Это было связано с борьбой, развернувшейся в германском коммунистическом движении, между немецкими сторонниками советских коммунистических вождей Сталина и Троцкого. Лео Рот находился под влиянием Карла Корша, который критиковал просталинскую политику руководства КПГ. Однако в 1929 году Рот вступил в КПГ: Коминтерн и КПГ вели борьбу с социал-демократами, которых немецкие коммунисты, вслед за их советскими товарищами, клеймили как «социал-фашистов». Левый сионист и убежденный коммунист Лео Рот решительно выступал против «социал-фашистов». Лео Рот стал членом нелегального партийного руководства КПГ района Берлин-Бранденбург.

В 1930–1931 гг. Лео Рот по линии Коминтерна был направлен в Советский Союз, где обучался разведке и военному делу. По возвращении в Германию он находился на нелегальном положении, работая под псевдонимами Эрнст Хесс, Руди, Стефан, Берндт, Фридрих Котцнер, Альберт. Под именем Виктор Лео Рот в 1933 г. стал одним их руководящих сотрудников «Милитер-аппарата» – нелегальной военно-политической разведки и контрразведки КПГ. Как руководитель отдела «специальных связей» он организовывал нелегальные контакты членов политбюро КПГ и секретариата КПГ, например Ханса Киппенбергера и Герберта Венера, с источниками ценной военно-политической и экономической информации. По заданию Йона Шера, занимавшего пост председателя КПГ после ареста нацистами Эрнста Тельмана, он устанавливал связи с британскими, французскими и чешскими дипломатами, журналистами и разведчиками. Выполняя эти задания, Лео Рот по фальшивым документами совершал поездки в разные страны. Поступавшая от него информация через информационную (разведывательную) службу КПГ и советское посольство передавалась в Москву. С 1934 г. Рот возглавлял контрразведку аппарата КПГ. Интересно отметить, что одной из конспиративных квартир, где происходили тайные встречи Лео Рота, была берлинская квартира секретаря Альберта Эйнштейна Хелен Дукас. Причем великий физик знал об этом.