Борис Хавкин – Нацизм. Третий рейх. Сопротивление (страница 22)
26 февраля 1946 г. Гальдер на допросе в ходе Нюрнбергского процесса сказал американскому юристу капитану Сэму Харрису: «В тот день (28 сентября 1938 г.) в полдень ко мне в кабинет зашел Вицлебен… Он хотел, чтобы я отдал приказ действовать. Во время нашего разговора пришло известие, что британский премьер-министр и французский премьер согласились приехать к Гитлеру для дальнейших переговоров. Это произошло в присутствии Вицлебена. Тогда я отменил приказ, так как полученные новости лишали наш план всякого смысла… Час для применения силы так и не настал… Оставалось ждать более подходящего случая».
Этот случай настал лишь 20 июля 1944 г. и окончился полным разгромом немецкого консервативного Сопротивления.
Операция «Консервы»
1 сентября 1939 г. фюрер и рейхсканцлер Германии Адольф Гитлер выступил в Берлине в здании Кроль-оперы перед депутатами рейхстага с речью, которая вследствие своей чрезвычайной важности транслировалась по радио на всю Германию: «В течение долгого времени мы страдали от ужасной проблемы, созданной Версальским диктатом, которая усугублялась, пока не стала невыносимой для нас. Данциг был и есть германский город. Коридор был и есть германский. Обе эти территории по их культурному развитию принадлежат исключительно германскому народу. Данциг был отнят у нас, Коридор был аннексирован Польшей. Как и на других германских территориях на востоке, со всеми немецкими меньшинствами, проживающими там, обращались все хуже и хуже. Более чем миллион человек немецкой крови в 1919–1920 годах были отрезаны от их родины… Если Польша продолжит свои притеснения против немцев… рейх не останется праздным наблюдателем… Недавно за ночь мы зафиксировали 21 пограничный инцидент, прошлой ночью было 14, из которых 3 были весьма серьезными… Прошедшей ночью польские солдаты впервые учинили стрельбу на нашей территории. До 5:45 утра мы отвечали огнем, теперь бомбам мы противопоставим бомбы». Так началась гитлеровская агрессия против Польши, переросшая во Вторую мировую войну.
За неделю до начала войны, 23 августа 1939 г., был подписан германо-советский договор о ненападении. Об отношениях с Советским Союзом Гитлер заявил: «Германия не собирается экспортировать свою доктрину. Учитывая тот факт, что и у Советской России нет никаких намерений экспортировать свою доктрину в Германию, я более не вижу ни одной причины для противостояния между нами. Это мнение разделяют обе наши стороны. Любое противостояние между нашими народами было бы выгодно другим. Поэтому мы решили заключить договор, который навсегда устраняет возможность какого-либо конфликта между нами. Это налагает на нас обязательство советоваться друг с другом при решении некоторых европейских вопросов. Появилась возможность для экономического сотрудничества, и прежде всего есть уверенность, что оба государства не будут растрачивать силы в борьбе друг с другом. Любая попытка Запада помешать нам потерпит неудачу… В Москве этому договору рады так же, как и вы рады ему. Подтверждение этому – речь русского комиссара иностранных дел Молотова».
1 сентября 1939 г. орган ЦК и МК ВКП(б) газета «Правда» опубликовала текст речи Председателя Совнаркома и Народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова на внеочередной четвертой Сессии Верховного Совета СССР, произнесенной накануне: «Народы Советского Союза и Германии нуждаются в мирных отношениях друг с другом. Советско-германский договор о ненападении кладет конец вражде между Германией и СССР, а это в интересах обеих стран. Различие в мировоззрениях и в политических системах не должно и не может быть препятствием для установления хороших политических отношений между обоими государствами, как подобное же различие не препятствует хорошим политическим отношениям СССР с другими несоветскими капиталистическими странами. Только враги Германии и СССР могут стремиться к созданию и раздуванию вражды между народами этих стран. Мы стояли и стоим за дружбу народов СССР и Германии, за развитие и расцвет дружбы между народами Советского Союза и германским народом… Главное значение советско-германского договора о ненападении заключается в том, что два самых больших государства Европы договорились о том, чтобы положить конец вражде между ними, устранить угрозу войны и жить в мире между собой. Тем самым поле возможных военных столкновений в Европе сужается. Если даже не удастся избежать военных столкновений в Европе, масштаб этих военных действий теперь будет ограничен. Недовольными таким положением дел могут быть только поджигатели всеобщей войны в Европе, те, кто под маской миролюбия хотят зажечь всеевропейский военный пожар».
Поворотный пункт в истории
«Правда» подчеркивала, что подписание советско-германского договора Молотов назвал «поворотным пунктом в истории Европы, да и не только Европы». Опубликованная в этом же номере газеты статья под названием «Историческое заседание» гласила: «Джентльмены (то есть Англия и Франция. –
Однако план нападения на Польшу (план «Вайс») был принят Гитлером задолго до подписания пакта о ненападении с Советским Союзом. 3 апреля 1939 г. этот план был направлен Верховным командованием вермахта (ОКВ) для согласования командующим Сухопутными войсками, авиацией и Военно-морским флотом. Свои соображения и материалы для таблиц взаимодействия командующие видами вооруженных сил должны были представить в ОКВ к 1 мая 1939 г.: «Разработка плана должна проходить таким образом, чтобы осуществление операции было возможно в любое время, начиная с 1 сентября 1939 года».
11 апреля 1939 г. Гитлер подписал директиву ОКВ «О единой подготовке вооруженных сил к войне». Первая часть директивы излагала общие задачи вооруженных сил Германии на 1939–1940 годы. Во вторую ее часть входил план «Вайс». Третья часть предусматривала захват Данцига.
Цель операции «Вайс» – разбить польские вооруженные силы. «Свободное государство Данциг будет объявлено частью германской империи не позднее, чем в момент начала конфликта». На операцию выделялось 57 дивизий, 2,5 тыс. танков, 2 тыс. самолетов. Директива ОКВ гласила: «Операция “Вайс” составляет лишь предварительную меру в системе подготовки к будущей войне, но отнюдь не должна рассматриваться как причина для вооруженного столкновения с западными противниками».
28 апреля 1939 г. под предлогом того, что Польша отказалась предоставить Германии возможность строительства экстерриториальной шоссейной дороги в Кенигсберг (ныне Калининград) через так называемый польский Коридор, Гитлер в одностороннем порядке разорвал декларацию о неприменении силы между Германией и Польшей от 26 января 1934 г. (пакт Пилсудского—Гитлера). Польша, однако, продолжала считать этот пакт действующим вплоть до нападения на нее Германии 1 сентября 1939 г.
Начавшееся в 1934 году польско-германское сближение продолжалось до осени 1938-го. После Мюнхенского сговора 29–30 сентября 1938 г. Польша предъявила Чехословакии ультиматум об уступке ей Тешинской Силезии; 2 октября Тешинская область была занята польскими войсками.
Недальновидная антисоветская политика Варшавы позволила Берлину подготовиться к развязыванию Второй мировой войны, которая началась с германского нападения на Польшу. Причем за год до вторжения в Польшу Гитлер уверял, что «при всех обстоятельствах Германия будет заинтересована в сохранении сильной национальной Польши, совершенно независимо от положения дел в России. Идет ли речь о большевистской, царской или какой-либо иной России, Германия всегда будет относиться к этой стране с предельной осторожностью». Гитлер благодарил Польшу за то, что та держит на границах с СССР большие силы, избавляя тем самым Германию от крупных военных расходов.
Приговор Международного военного трибунала в Нюрнберге гласит: «Гитлер 23 мая 1939 года собрал важное военное совещание… Гитлер объявил о своем решении напасть на Польшу. Он признал, что причиной для нападения явились не споры с Польшей о Данциге, а необходимость расширения “жизненного пространства” Германии и обеспечения снабжения продовольствием. Он заявил: “Для разрешения этой проблемы нужна смелость. Принцип уклонения от разрешения проблемы путем приспособления к обстоятельствам недопустим. Обстоятельства должны быть приспособлены к целям. А это невозможно без вторжения в иностранные государства или посягательства на чужую собственность”. Позднее в своих обращениях он добавил: “Поэтому не может быть и речи о жалости к Польше, и нам остается лишь напасть на нее при первой подходящей возможности. Мы не можем надеяться, что дело пойдет так же, как в Чехословакии. Будет война. Наша задача – изолировать Польшу. Успешность изоляции явится решающим фактором… Изоляция Польши – вопрос искусной политики…” В том случае, если бы не могла быть достигнута изоляция Польши, Германия, по мнению Гитлера, должна была бы первой напасть на Великобританию и Францию… или, по крайней мере, уничтожить их военный потенциал».