Борис Харькин – В пасти Джарлака (страница 92)

Я отступил на шаг. Остальные были у меня за спиной. Ника попыталась проскользнуть вперед, но Жорик с Васяном ее не пропустили.

С мерзкой улыбочкой латник выбил клинок из моей слабой руки. Не торопясь занес оружие для удара. Но тут Ника изловчилась проскользнуть между Васяном и Жориком. Выставила перед собой короткий меч. Воин затрясся от смеха: какая-то малявка серьезно намерена сразиться с ним — баронским дружинником.

— Вот это сюрприз! — сквозь гогот выдавил он. — Не думал, что у орков бывают такие милые самочки! Девочка, я заберу тебя с собой в Ларецию. Будешь резать мне этим ножиком бутерброды, а ночью…

Что будет ночью, мы не дослушали.

Латник настолько замечтался, что не заметил, как Жорик тихонько заходит сбоку. Пухлый от души размахнулся огромным двуручником, и лезвие плашмя опустилось на шлем. На роже воина на миг появилось ошеломленное выражение, а потом он, выкатив глаза, грохнулся.

Ника бросила на Пухлого взгляд, красноречиво говоривший, что она может за себя постоять и сама.

Я хотел подобрать свой меч, отлетевший далеко в сторону, но тут в подворотню вбежало с десяток товарищей поверженного латника. Пока нас не изрубили на салат, надо было уносить ноги. Я замешкался, пытаясь оценить, успею ли подбежать к мечу и при этом не схлопотать алебардой по шее. Жорик потянул меня за шиворот. Черт! Такой меч пропадает! Ладно, каким бы крутым он ни был, в конце концов, это всего лишь кусок железа. Как сказал купец Фаруф — жизнь дороже! Ох и подфартит тому козлу, который подберет мой клинок. Надеюсь, дружинники передерутся из-за него.

Мы кинулись прочь. Сзади послышались брань и грохот сапог.

Как назло, с другого конца переулка нам навстречу вынырнул отряд эльфов. Мы оказались окружены. С одной стороны эльфы, с другой — латники. Слева — трехметровая глухая стена, справа — дом с горящей крышей, грозящей вот-вот обвалиться. Колебаться было некогда. Ника бы, конечно, предпочла сразиться с врагом, превосходящим в численности в четыре-пять раз. Хорошо, что, кроме нее, сумасшедших в нашем отряде не нашлось. Я буквально силой втащил девчонку в горящее здание.

Ни латники, ни эльфы не отважились последовать за нами.

Внутри было жарко, словно в бане. А еще ничего не видно — весь первый этаж затянуло дымом. Сверху потрескивала охваченная пламенем крыша.

Жорик закашлялся. Я чувствовал, как по лбу ручьями течет пот, в горле запершило. Нужно скорее выбираться, если мы тут задержимся еще на минуту — угорим.

Мы вбежали в одну из комнат, там сквозь серую пелену угадывался силуэт окна. Я, как рыба, глотал воздух, но вместо кислорода в легкие врывался дым.

— Быстрее к окну! — заорал Василий и тут же согнулся в приступе кашля. Вдруг позади с грохотом рухнула балка. Раздался вскрик.

Ника!

Я обернулся. Несмотря на адский жар, мое сердце словно обдуло ледяным ветром. Я с ужасом понял, что девчонку придавило бревном. Метнулся к ней. Ника не шевелилась.

— Жорик, помоги! — закричал я как сумасшедший.

Друг, кряхтя, приподнял балку. Я вытащил Нику и закинул на плечо. Рядом что-то упало.

— Быстрее же! — орал Васян. — Валим из этого крематория!

Глаза слезились, дышать было уже невозможно, дым обжигал легкие. Еще чуть-чуть, и я потеряю сознание. Сверху как огненный дождь сыпались горящие куски кровли.

Стольник первым добрался до окна. Выпрыгнул. Я передал ему девчонку и выкарабкался сам.

Воздух! Я жадно ловил его ртом и все не мог надышаться.

Последним выбрался Жорик, снеся оконную раму. И вовремя. Крыша с треском осела. Нас обдало волной жара. Там, где еще секунду назад был дом, остались пылающие развалины.

Первым делом мы склонились над Никой. Ее веки были сомкнуты, волосы перепачканы смесью из пепла и запекшейся крови. Но главное — она дышала! Я ощупал голову: вроде не пробита, на макушке — шишка. Наверное, сотрясение. Придется ее тащить.

Ничего, вытащу!

Только теперь я как следует осмотрелся.

Мы оказались в смежном переулке. Здесь было тихо. На земле лежало с дюжину изрубленных эльфов. Посреди кучи тел, привалившись к стене, полусидел орк.

Черт! Это же Зуб!

Под ним растеклась целая лужа крови. Глаза были закрыты, грудь слабо вздымалась. Куртка из грубой кожи распорота в нескольких местах, а сквозь разрезы сочатся красные капли.

— Хреново дело! — выругался Васян. — Еще чуть-чуть, и он умрет от потери крови. Его перевязать бы.

— Перевяжем, — согласился я. — Только надо торопиться. С минуты на минуту тут будут эльфы.

Васян с Жориком стянули с Зуба куртку. Рубаха под ней промокла от крови, на груди и животе были два глубоких пореза. Жорик разорвал свою рубашку на несколько бинтов. Пока Пухлый перевязывал орка, Васян забинтовал мне плечо. Во время перевязки я молился, чтобы сюда не нагрянули ушастые или рыцари Джастина. Зуб тихо стонал, наложенные бинты мигом набухали алым.

Все, готово.

— Надо вытаскивать его из города, — сказал я. — Донесем до пещеры. Кока со своей чудо-аптечкой должен помочь.

Я забросил Нику на плечо, а Жорик с Васяном подхватили под руки Зуба. Тот приоткрыл глаза и просипел:

— Я славно повеселился. Настало время уходить… Великий Гадюшник ждет…

— Щас, разбежался! — отрезал Стольник. — Кто тогда ушастикам задницы надирать будет?

Орк не ответил.

Не знаю, каким чудом нам удалось выбраться из города и не нарваться на отряды захватчиков. Но выбрались! Может, благодаря тому, что Стронгхолд пылал и улицы были окутаны клубами дыма. А может, потому что мы пробирались самыми узкими и глухими подворотнями. Или нам просто повезло. Ну должно же наконец хоть раз повезти!

Мы укрылись за камнями недалеко от Стронгхолда, чтобы сменить бинты.

Плечо онемело, я чувствовал, что вот-вот упаду в обморок. Ноги подкашивались, голова кружилась. Организм мобилизовал все скрытые резервы, чтобы выбраться из города. Но теперь, когда смертельная опасность миновала, навалилась жуткая слабость. Я с ужасом представил, что до пещеры — с полкилометра, а мне тащить на себе Нику. С другой стороны, хорошо, что девчонка все еще без сознания, а то сейчас рвалась бы в бой.

Зуб тоже не пришел в себя. Хрипло дышал, глаза были закрыты.

Наскоро перевязали раны орка и мое плечо. И двинулись вверх по горному склону Драконьего Горба.

Ноги заплетались, каждый шаг давался мучительно, словно я иду по колено в цементном растворе. Ника хоть и маленькая, но к середине пути мне казалось, что я тащу на себе Жорика. Я понял, придется сделать привал, иначе вообще не дойдем. До пещеры было еще метров двести.

Мы остановились на широком каменном уступе. Я аккуратно опустил Нику на землю. Вытер со лба пот. Обернулся.

Отсюда Стронгхолд был похож на горящий муравейник. Небо над ним уродовали черные кляксы дыма, а внизу, между пылающих домов, копошились маленькие фигурки.

Озаряющее этот кошмар солнце было не желтым и радостным, как обычно, а кроваво-красным.

Кока, как и обещал, ждал возле входа в пещеру. Завидев нас, ковылявших по тропинке, он бросился навстречу, сокрушаясь:

— Я же говорил, надо было уходить ночью! Это еще чудо, что вы все живы!

Он принял у меня из рук Нику. Пощупал пульс, внимательно осмотрел рану на голове.

— Что с ней? — не выдержал я.

— Не знаю. Я не могу без специальных приборов сделать томографию мозга. Но, судя по размерам шишки, серьезной черепно-мозговой травмы, скорее всего, нет.

Я выдохнул.

— Посмотри, что с Зубом, — попросил Стольник. — Он может умереть от потери крови.

Кока приложил ладонь к шее орка. Затем отвел глаза и грустно произнес:

— Он уже умер. Пульса нет.

Жорик опустил голову. Васян открыл рот: он, как и я, не мог поверить. Нам казалось, что таких, как Зуб или Зябба, невозможно убить.

Орк безмятежно лежал на спине. Казалось, что он просто спит. Только грудь не вздымалась, а глаза остекленели.

Я почувствовал, как у меня внутри разливается горечь. Как на глаза наворачиваются слезы, а в горле образуется мерзкий ком. Никогда еще я не чувствовал себя так погано. Никогда у меня не умирали друзья.

А ведь Зябба и Дитер все еще там, в этом аду. И главное, упрямцы будут драться до последнего, они и не подумают отступать!

Я обратился к друзьям:

— Надо попытаться вытащить Зяббу и Дитера.

Кока, осматривающий мою рану, сказал:

— Ты весь бледный — потерял слишком много крови. Ты просто не дойдешь до города.

— Если их оттуда силой не утащишь, они сами не отступят!