Борис Харькин – В пасти Джарлака (страница 59)

— Вот как? — обратился я к Стольнику. — Что-то ты меня в свои криминальные планы не посвящал.

— А как мы, по-твоему, сюда вернемся?! Будем в овраге дежурить, пока он не отворится? А если он не в Эорин откроется, а в какой-нибудь другой мир? Например, в Преисподнюю, или как там это кошмарное место называется, куда путешествуют только экстремалы. Нет, навигатор у ботана надо позаимствовать. Ему все равно новый дома выдадут.

— Допустим, украдешь ты прибор, а пользоваться им как? Навигатор в твоих руках, то же самое, что компьютер в руках обезьяны.

— Сам ты — обезьяна! Я сначала попрошу шлифтастого, чтобы меня научил.

— Ну давай, давай. Мне бы вашу уверенность. Если честно, я и в то, что у нас вернуться получится, пока не до конца верю.

— Это потому, что ты пессимист, — буркнул Васян.

Ну вот, в пессимисты записали. Глупый спор мне надоел и, чтобы перевести тему, я спросил:

— А где Ариэль с Никой?

— Шопингом пошли заниматься, — ответил Василий. — Нам, кстати, тоже надо. Так что собирайся, в магазин пойдем.

— Какой еще магазин?

— Оружейный, ясен пень. Я тут подумал — оружие у нас конфисковали, а оно нам еще, возможно, пригодится.

К сожалению, Стольник был прав.

Я переоделся в новую одежду, которую мне, как другу епископа Георгия, презентовал сам кардинал. Модные штаны из телячьей кожи, какие носят ларецианские аристократы, сапоги с высоким голенищем, шелковая рубаха. В другое время я бы обрадовался стильным и качественным шмоткам, но только не сейчас — переодеваться было мучительно, тело пронизывала ноющая боль.

Ладно, до свадьбы заживет.

Дверь моих покоев вела на лестничную площадку. По узкой винтовой лестнице из грубого камня можно было спускаться исключительно гуськом. Я подумал, что ее специально построили такой узкой, чтобы в случае осады враги могли подниматься только по одному. Ведь монастырь — это не только дом божий, но еще и крепость.

Мы спустились на первый этаж.

— Теперь в подвал, — скомандовал Васян. — Дитера с Зяббой заберем.

Винные погреба в монастыре Святого Патрика были немаленькими. Оранжевый свет от трех факелов с трудом освещал помещение. Воздух здесь был спертый, пахло сыростью и вином, а от гранитных стен веяло холодом. Мощные колонны уходили вверх, поддерживая свод. По стенам стояли бочки: от совсем маленьких бочонков до необъятных размеров. Еще присутствовали полки, заставленные покрытыми пылью бутылками. На некоторых были бирки с датой. Я поднес факел поближе, присмотрелся: тысяча триста семьдесят четвертый год! Интересно, откуда они ведут летоисчисление? Христа-то у них не было.

В дальнем конце погреба прямо на полу расселись Зябба с Дитером.

И как им не холодно? Пол-то каменный! Впрочем, у орка кожа как у бегемота, а гномам, живущим в холодных сырых подземельях, к такому не привыкать. Слово «простатит» им, наверное, вообще неведомо.

Тем более Зябба с Дитером знали, чем согреться. Довольные физиономии и батарея опустошенных бутылок об этом свидетельствовали.

При виде нас Зябба вскочил и по-дружески ткнул меня кулаком в грудь. Я еле устоял на ногах, а орк рявкнул, дыхнув перегаром:

— Здорово! Давай вмажем винца!

Такая фамильярность, надо сказать, удивила. Я уже привык, что Зябба обращался к нам с Васяном с уважением, после того как мы спасли его из эльфийской ямы. «Я ваш должник», и все такое. А сейчас…

— Садись, дубоголовый! Вино тебя ждать не будет. Если будешь стоять как пень, вся выпивка окажется здесь! — Зябба смачно хлопнул себя по пузу.

— Что это с ним? — спросил я шепотом у Стольника. — Набухался?

— Да нет. Он и трезвый такой. После того как мы стражникам с эльфами навешали — постоянно ругается, меня бледнозадым называет.

— Че вылупились? — не унимался орк. — Вы сюда че, шарами хлопать приперлись?!

И тут до меня дошло. Он с нами как с орками разговаривает. Мы ведь сражались бок о бок. Сражались насмерть! Теперь мы для него не только те, кому он обязан спасением, мы — боевые товарищи. Вот он и говорит с нами, как привык общаться с равными. Сейчас проверим мою догадку:

— Ну-ка налей-ка, рожа зеленая! — потребовал я.

— Вот это — другое дело! — осклабился Зябба. — А то стоите как пни!

Это могло затянуться надолго. Поэтому я быстро выпил кислое пойло и сказал, что надо идти в магазин. Гном с орком в один голос заявили — пока в подвале осталось вино, они никуда не пойдут.

Но когда Васян пояснил, что магазин — оружейный, они живо вскочили на ноги.

Ну а после того как Жора объявил, что за оружие заплатит из своего кармана, Зябба с Дитером рванули к выходу с такой скоростью, что нам пришлось за ними бежать. Видимо, боялись, что Жорик передумает.

Догнали мы их только на улице. Дитер семенил первым. Он не раз бывал в Лареции и знал, где тут самый крутой оружейный магазин.

— Надо было орку ошейник надеть, — сказал Жорик, тяжело дыша от быстрого шага. — Иначе каждый патруль докапываться будет.

— Наденешь на него! — буркнул Васян.

К счастью, на патруль мы не наткнулись. А вот многие граждане при виде нас опускали головы. Присутствовали, значит, на казни. Вот уроды. Орать «сжечь!» — это запросто, а теперь им, видите ли, в глаза нам смотреть неловко.

Я тоже на этих козлов не особо смотрел — ничего интересного. А вот город разглядывал с любопытством. Когда нас вели на костер, не до того было.

В Лареции стояло много высоких (по меркам Средневековья) зданий в три и в четыре уровня. На первых этажах располагались торговые лавки, трактиры и гостиницы, а сверху жилые комнаты. Вдалеке на холме высился королевский дворец. Он был обнесен крепостной стеной с четырьмя круглыми башнями по углам. Башни напоминали шахматные ладьи.

— А ты короля видел? — спросил я у Жорика.

— Что-то не довелось. Он редко показывается: весь в государственных заботах погряз, бедняга.

— А его вообще хоть кто-нибудь видел?

Жора пожал плечами.

Дитер знал, куда идти, — лучшее оружие изготовляли его соплеменники. По всей видимости, крупнейший магазин тоже принадлежал им. Во всяком случае, назывался он — «Гномья сталь».

Когда я жил в Стронгхолде, мы с Зяббой заходили в их знаменитую оружейную лавку «Крушилово». Так вот она с «Гномьей сталью» и рядом не стояла. Оружие в «Крушилове» было исключительно для орков — здоровенные дубины, алебарды и топоры, которые я с трудом мог поднять. Гномы же ковали для всего Эорина, и оружие здесь имелось под любую руку.

Магазин занимал три этажа.

На первом — кольчуги, латы, шлемы, щиты, нарукавники, перчатки. На втором — мечи, топоры, клевцы, алебарды, копья, булавы, цепы, боевые молоты. На третьем — луки, арбалеты, дротики, метательные ножи и топоры.

На самом деле было еще много железок, названия которых я просто не знал. Надо будет попросить Зяббу или Дитера, чтобы просветили. А то стыдно как-то цвайхандер от эспадона не отличать.

Я взял с прилавка короткий меч, похожий на те, какими рубились римские легионеры. Помахал им, вслушиваясь в свист рассекаемого воздуха. Вроде неплохой клинок.

Подошел Зябба смерил оружие презрительным взглядом:

— Че за дерьмо ты выбрал, репоголовый?

— Меч.

— Это меч?! Таким только с мышами сражаться! И то с мелкими! Вот… возьми-ка этот. — Зябба сунул мне длинный тонкий клинок в неброских ножнах.

Я обнажил его и замер. Сталь блеснула синеватым отсветом. По безупречно гладкому лезвию шла искусная гравировка — то ли руны, то ли узор. Рукоять сидела в руке как родная.

— Че скажешь, сопляк?

Я ничего не сказал — от восхищения у меня язык к небу прилип.

Такое чувство мне довелось испытать лишь единожды. Когда я держал в руках мастеровую гитару, стоящую не одну тысячу долларов. Этот меч был так же идеален, как и та гитара. Неведомый мастер вложил в него кусочек своей души. Если не всю душу.

Чем дольше я держал клинок, тем больше он мне нравился. После него даже не хотелось брать в руки другие мечи. Но я все же попробовал несколько, чтобы ощутить разницу. Разница была как между «запорожцем» и «ламборджини». Любой меч казался игрушкой после оружия, выбранного Зяббой.

— А тебе, шибздик, подойдет вот этот. — Орк вручил Василию не то короткий меч, не то длинный кинжал.

— Спасибо, — буркнул Стольник.

У одной из стен стояли деревянные манекены (уже порядком изрубленные), и мы с наслаждением поупражнялись с клинками.

Потом Зябба помог нам выбрать по легкой кольчуге.

— Эй, Пухлый, ты чего стоишь? — спросил Васян. — Взял бы себе двуручник… с твоим-то ростом.

— Я человек мирный. Мое оружие — сковородка.