Борис Харькин – В пасти Джарлака (страница 54)
Нет, ну надо было мне ее сыграть! От злости я чуть не сломал мандолину. Что теперь будет? Судя по перекошенному лицу Гафтона, победы мне не видать!
Инквизитор в окружении нескольких стражников спустился с трибуны и взошел на помост. Солдаты взяли меня под руки, а отец Гафтон провозгласил:
— Поскольку прислужники искусителя не имеют права участвовать в состязании, победителем объявляется Элеондил Золотая Арфа!
Эльф, по-змеиному улыбаясь, поднялся к нам.
— Что же касается слуги Нечистого, — продолжал инквизитор, — мы сделаем все, чтобы спасти его. Святая церковь карает, любя! Святая церковь любит, карая! Искуситель не получит ни душу, ни тело этого заблудшего юноши. Бренное тело мы предадим огню, а бессмертная душа, пройдя через муки, попадет в руки Господа нашего.
Я остолбенел. Из огня да в полымя в буквальном смысле!
— Что скажет в свою защиту прислужник Нечистого? — вопросил епископ.
От злости и отчаяния у меня отнялся язык.
— Я так и знал — ему нечего сказать.
Толпа загудела, послышались свист и улюлюканье. Они с одинаковой радостью посмотрят и на то, как я пою, и на то, как меня сожгут.
— С одним делом с божьей помощью разобрались. Теперь отдадим дань традиции и наградим победителя. Каково будет ваше желание, благородный эльф?
— Вы только что его исполнили, господин епископ. А точнее, вот-вот исполните. Костер для этого… э-э-э… юноши — это лучшее, что я могу пожелать. Честно говоря, казнью через Джарлака я уже пресытился. Костер — это, пожалуй, даже пикантнее. Правда, у меня есть еще одна просьба…
— Я весь внимание.
— Мне бы хотелось, чтобы казнили не только пособника Нечистого, но и его друга.
— Вот как? И где же его друг?
— Вон он, среди зрителей. — Элеондил указал на Стольника.
Тот был в шоке. Народ сразу отодвинулся в стороны, и рядом с Васяном остался только Балус. Он испуганно пискнул:
— Я не с ними!
Инквизитор недобро прищурился:
— Так, так, так… Если мне не изменяет память, заместитель начальника таможни капитан Балус?
— Вы совершенно правы, ваше святейшество! — произнес толстяк, стуча зубами.
— Объясните, капитан, что вы делаете рядом с пособниками Нечистого? И… лучше не лукавьте — Господь все видит. Только правду!
— Охотно, ваше святейшество! — раболепно поклонился Балус. — Сегодня утром эти два мерзавца на лодке гномьей работы прибыли в Ларецию. С ними были два нелюдя — орк и гном, а также две девки сомнительной репутации.
— Выходит, их было шестеро, — подметил Гафтон. — Хм… нехорошая цифра — число искусителя… Что произошло дальше?
— В ходе осмотра выяснилось, что они пытались провезти контрабандный товар! Эльфийские стрелы, гномьи поделки. А еще транспортировка орка была не соблюдена — его перевозили без ошейника. Но самое главное — негодяи заплатили таможенную пошлину фальшивым золотом!
— Да гонит он все! — вскричал Васян. — Это была не пошлина, а взятка!
— Молчать! — Капитан отвесил Васяну подзатыльник. — Надеюсь, вы не поверите в эту ложь, ваше святейшество?!
Инквизитор неопределенно кивнул, и Балус продолжил:
— Уже только за контрабанду их стоило вздернуть, а за фальшивомонетничество — петля безо всяких разговоров. Но, когда я приказал надеть на них пеньковые галстуки, вот этот, — таможенник наградил Васяна еще одним подзатыльником, — объявил себя магом. Конечно, я в эти сказки не поверил. Я сразу раскусил, что этот лгунишка всего лишь грязный шарлатан. Тогда я решил, что будет лучше повеселить народ, ведь ночь-то сегодня праздничная, да здравствует наш добрый король! Вот поэтому я и привел негодяев на площадь. Но, когда их привязали к столбам, пособники Нечистого начали искушать меня. Один заявил, что поет как соловей, второй сие всячески подтверждал. Каюсь, я поддался. Но исключительно из желания угодить вам, ваше святейшество. Ибо всем известно, как любите вы музыку. И я, дабы усладить ваши уши…
Васян возмущенно перебил:
— Да он хотел, чтобы его начальником таможни сделали!
Капитан со всей дури врезал Стольнику под дых. Бедняга согнулся пополам.
— Гнусная ложь! Все было ради музыки! Ох! Если бы я только знал, что передо мной — пособники искусителя!
— Занимательная история, — сказал инквизитор. — Насколько я понял, на том помосте к столбам привязаны их сообщники.
Балус подобострастно закивал.
— Капитан, ваша задача сопроводить прислужников Нечистого к столбам, привязать их рядом с товарищами и проследить, чтобы до самой казни они не выкинули какого-нибудь фокуса. И больше не поддавайтесь на их посулы, слуги искусителя умеют убеждать.
— Все будет сделано в лучшем виде, ваше святейшество!
— Имейте в виду, если что-нибудь сорвется и они не будут сожжены, на костер отправитесь вы. И вот еще что… помолитесь, чтобы Господь простил вас за непомерное честолюбие и алчность.
Таможенник промычал что-то утвердительное, сгреб Васяна за шкирку и потащил в сторону столбов. Меня повели туда же.
— Чавой-то не начинають?!
— Ждуть самого кардинала и епископа Георгия.
— Чавой?
— Кардинала с епископом, говорю, ждуть!
— Я туть за место в первых рядах двадцать седриков отвалила! Вон верховный-то инквизинтер уже туть, а все не начинають!
— Точно, точно. Дома дровишки кончились, печку топить нечем, думала, хоть туть погреюсь! А все не начинають! У меня вон уже косточки все замерзли!
Вот сволочные бабки! Меня разбирала такая злость, что я даже костра бояться перестал. Хотелось разорвать веревки, а потом задушить этих мерзких старух.
Но веревки не поддавались, как я ни старался. И даже если бы мне удалось освободиться, дальше я вряд ли что-то смог бы сделать. Перед помостом кольцом расположилась стража с алебардами и копьями в руках.
Руководил оцеплением капитан Балус. Он ругался, раздавал рядовым стражникам подзатыльники, кривил морду, в общем — пребывал в самых расстроенных чувствах. Еще бы, ведь капитан был в шаге от того, чтобы стать главой всей таможни, а вместо этого получил нагоняй от инквизитора.
Посмотреть на казнь собралась, наверное, вся Лареция. От помоста, где проходил турнир бардов, народ перекочевал к помосту, где будет костер.
Высоко на трибунах в удобных креслах сидела городская знать. Их было хорошо видно — кругом горело множество факелов.
Народ попроще стоял на своих двоих. Передние ряды оккупировали жаждущие крови старухи.
Помимо бабок впереди стояли еще и ребята Элеондила. Командор белозубо улыбался, а когда наши глаза встретились, помахал мне рукой.
Издевается, гад! Ладно, посмотрим еще, кто будет смеяться последним.
Это я так себя успокаивал. На самом деле и ежу понятно, что последним будет смеяться как раз эльф. Вон уже отец Гафтон на помост поднимается. Сейчас начнется!
Верховный инквизитор был облачен в пурпурную сутану, а в руках держал увесистую книгу. На обложке золотом был вышит крест. Библия.
Гафтон величественно поднял руку, призывая народ к тишине.
Постепенно крики смолкли.
— Добрые и богопослушные жители Лареции. Сегодня у нас праздник — день рождения нашего всеми любимого короля! К сожалению, его величество не может присутствовать на казни. Даже в свой день рождения он трудится на благо королевства. Но народ сегодня вправе отдохнуть, ведь Господь благословил праздники! И мы приготовили для вас воистину праздничный подарок. Незабываемое зрелище! Четыре души будут преданы в руки Господа нашего! А заодно сожжем двух нелюдей. Господь не дал им души, но милостиво позволил жить в нашем прекрасном мире. А эти неблагодарные создания посмели нарушить законы и человечьи, и Божьи! За это придется заплатить!
Толпа возликовала. Бабки просто визжали от счастья. Когда они наконец заткнулись, инквизитор повернулся к нам и стал зачитывать приговор:
— Сейчас моими устами говорит сам Господь. Он не даст мне соврать! — При этих словах Гафтон положил ладонь на библию. — Вас обвиняют в незаконной работорговле, контрабанде, фальшивомонетничестве, шарлатанстве и ереси! Один из вас — прислужник искусителя, другие — его пособники. Всего этого хватит на десяток смертных приговоров! Может кто-то из вас сказать что-нибудь в их защиту?
— Я могу! — пробасил Дитер.
— Мы не будем слушать нелюдя, — презрительно улыбнулся епископ.
— Клянусь бородой Бомбура, это — расизм! Вон тех ушастиков вы, значит, слушаете, а гномы рылом не вышли?!
Глаза Элеондила злобно сверкнули, он, как всегда, потянулся за луком. Но стоявший рядом капитан Балус положил ему руку на плечо. Было слышно, как он успокаивающе сказал:
— Не кипятитесь, господин эльф. Велено не продырявить, а сжечь. Народу так будет интересней.