Борис Харькин – В пасти Джарлака (страница 46)

Я удобно разлегся на корме, можно позагорать на утреннем солнышке. Рядом усыпляюще урчал движок, по небу неспешно ползли легкие пушистые облачка.

Ну и красотища все-таки! Вода в реке прозрачная как стекло. На дне, словно в калейдоскопе, мелькают разноцветные камешки. Стайки рыбешек шустро рассыпаются в стороны, испугавшись катера. Самые отважные пытаются угнаться за нами. Куда там!

Васян похлопал меня по спине, отрывая от созерцания речной фауны:

— Что там шлифтастый сказал, сколько часов до «окна»?

— Тысяча восемьдесят, два. И двадцать три минуты, кажется.

— Вот ботан! В днях сказать не мог! Придется самим теперь считать! Еще и без калькулятора!

После долгих и упорных расчетов мы получили сорок пять дней с небольшим хвостиком.

Если верить Коке, что скорость лодки увеличилась в шесть-семь раз, то мы доплывем до столицы за сутки. Остается сорок четыре дня на поиски Жорика и обратный путь. Вроде достаточно. Но нужно учитывать, что Лареция крупный город и поиски могут затянуться. Надо успеть.

Катер шел бодро. Мы держались центра реки, а до берегов было метров пятьдесят.

— Слышь, Зябба, зачем возле левого борта эти здоровые щиты поставили? — поинтересовался Васян.

— Хрен его знает.

Зачем щиты, мы поняли чуть позже, когда проплывали мимо Лилалиндэла. Равно как и зонты, которые я принял за солнцезащитные. Оказалось, что они в большей степени — стрелозащитные!

Чертовы эльфы обрушили на нас колючий дождичек, и если б мы не укрылись за массивными досками, уже напоминали бы дикобразов.

Ушастые вытянулись вдоль берега длинной шеренгой и стреляли навесом. Стрелы вонзались в борт, в палубу, одна пробила бурдюк с водой, другая проткнула булку хлеба. Нас спасали лишь зонты и скорость.

С десяток стрел ударили в мотор — над ним-то зонта не было. Слой хрусталя разлетелся на мелкие осколки. В движке что-то забулькало, скорость стала падать. А стрелы все сыпались и сыпались. Ника вяло огрызалась из арбалетика, высунув руку из-за щита, установленного возле борта.

Мотор окончательно сдох, и лодка поползла как улитка. Эльфы взликовали.

Нашу посудину начало сносить течением. Из левого борта торчало столько стрел, что, если доберемся до Лареции, их можно продать, а на врученное купить новую лодку!

— Хорошо, что ушастики плавать смертельно не любят! — заметил Зябба. — Иначе бы нам — конец!

Хорошо-то хорошо, но положение все равно незавидное. Мало того что нас обстреливают, так еще и лодку начало прибивать к берегу. Оттуда послышались радостные предвкушающие вопли. Я выглянул из укрытия. Над ухом тотчас просвистела стрела. Нырнул обратно, однако успел засечь, что несколько эльфов уже тащат длинные багры.

— Надо попытаться отгрести, — сказал Зябба.

— Я прикрою! — с готовностью крикнула Ника.

— Лучше не высовывайся, дамочка.

Ага, как же, не высунется она!

Мы втроем схватились за весла, а Ника посылала болт за болтом в сторону берега. Ариэль перезаряжала арбалеты. Грести и в то же время не высовываться из-за щитов, оставаясь при этом под зонтами, было чертовски сложно. Я вынырнул из-под зонта всего на секунду и тут же получил стрелу. Плечо словно огнем обожгло, а потом по нему растеклась острая боль. Я уронил весло.

— Терпи, Брынский! — крикнул Васян. — Сейчас отплывем.

Они с Зяббой продолжали грести, и «Барракуда» выплыла на середину реки.

Ариэль кинулась меня перевязывать. Ника отложила арбалет — небывалое дело — и с видом кандидата медицинских наук осмотрела рану.

— Стрела не отравлена, но надо ее вытащить, — вынесла она вердикт.

Вот дерьмо! Я слышал, что это обычно больно!

Она посмотрела в мои полные паники глаза и утешила:

— Это, конечно, больно. Даже очень больно. Некоторые так и вовсе сознание теряют. А иногда вообще умирают от болевого шока. Но ты не переживай, ты же — герой, Убийца Драконов!

Я приготовился к худшему.

На пробитое плечо смотреть было невыносимо. Стрела прошла насквозь, и из мяса торчал окровавленный наконечник. Ника отрезала его кинжалом, а затем одним рывком выдернула древко.

— А-а-а!!!

— Да ладно, не придуривайся, — фыркнула Ника. — Никогда не поверю, что Убийца Драконов будет так орать из-за какой-то стрелы.

Я из-за всех сил старался, чтобы из глаз не побежали слезы. Надо ведь уберечь хотя бы то немногое, что осталось от репутации бесстрашного драконоубийцы.

Из дорожной сумки Ника достала баночку с лечебной мазью дедушкиного изготовления. Мазь была вязкая, дегтеобразная и ужасно воняла, как нашатырный спирт. Я даже про боль позабыл. Ника щедро намазала рану, а Ариэль, морщась от жуткого запаха, перебинтовала меня. Плечо стало жечь так, будто на рану наложили не целебную мазь, я ядреный горчичник!

Тем временем Зябба и Васян уже отгребли далеко от эльфийского берега. Да и шеренга эльфов закончилась. Неужели уплыли?!

Ушастые еще долго бежали за нами вдоль берега, слышались их негодующие крики, которые вскоре стихли вдали.

Мы отделались одним пробитым плечом и одним испорченным двигателем.

Теперь скорость упала значительно. Лодку лениво волокло течением, грести добровольцев не нашлось.

— Как плечо, Убийца Драконов? — спросила Ника с кормы. Они с Ариэль старались держаться от меня подальше.

— Пустяки, — ответил я, отчасти рисуясь, отчасти потому, что рана действительно перестала меня беспокоить. Минут пять пожгло, но потом боль отступила.

— От тебя несет как от нужника, — сообщил Зябба.

— Но есть и плюсы, — прогундосил Стольник, зажимая нос.

— Это какие же? — поинтересовался орк.

— Сэнсэй как-то давал мне мазь с похожим запашком, чтобы меня волки не слопали. Так этот аромат не только волков, а вообще все живое отпугивал. Теперь к нам ни один комар не сунется.

Зябба махнул рукой. На комаров ему было и так плевать — у орков кожа как камень.

Солнце уже уползло за деревья, близилась ночь. Мы поужинали купленными у гномов сухарями и вяленым мясом и легли спать, оставив на вахте Зяббу. Под убаюкивающее кваканье, доносившееся из камышей, я заснул быстро.

Я проснулся от резкого удара. Сначала не понял, где нахожусь. Осмотрелся. Было уже светло. Рядом протирали глаза Стольник, Ариэль и Ника. Зябба же спокойно храпел на дне лодки.

Выяснилось — мы налетели на мель, в то время как горе-часовой досматривал энный сон.

Васян и я попытались веслами столкнуть посудину с мели. Не вышло. Тогда мы спрыгнули в воду и уперлись руками в корму. От напряжения вчерашняя рана заныла. Но в целом я чувствовал себя терпимо. Спасибо Мерриору и его чудесной вонючей мази.

Лодка скрипела, раскачивалась из стороны в сторону, но вперед не двигалась. Даже когда к нам присоединились Ариэль с Никой, и то не получилось ничего сделать. Киль плотно увяз в песке.

Придется будить Зяббу.

Благодаря времени, проведенному в Стронгхолде, я прекрасно знал, что нарушать сон орка затея довольно опасная.

Хорошо, что с нами была храбрая внучка волшебника, которая взяла это дело на себя. Девчонка применила старый проверенный метод — серию пинков по заднице.

Но разбудить Зяббу оказалось не менее сложно, чем сдвинуть «Барракуду» с отмели. Орк ворочался, рычал что-то сквозь сон. Наконец разлепил глаза.

На удивление, он не выкинул Нику за борт. Наверное, спросонья не понял, каким именно способом его разбудили. А безрассудная девчонка принялась выговаривать заспанному злому орку по поводу его ночного дежурства. Зябба отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Спрыгнул в воду. Одним рывком сдвинул лодку, и наше путешествие продолжилось.

Русло реки все расширялось и расширялось, до ближайшего берега было уже не меньше пятисот метров. Ариэль стояла на корме и любовалась водной гладью, по которой пробегала мелкая рябь. А Васян в свою очередь любовался Ариэль. Мокрое платье прилипло к телу, обтягивая прелестную фигуру. Да уж, есть от чего слюни попускать. Заметив, что я тоже пялюсь на стройное девичье тело, Стольник показал мне кулак. Потом скосил глаза в сторону Ники: мол, Ариэль уже занята, а вот внучка волшебника свободна как ветер. Я перевел взгляд на Нику, которая увлеченно протирала любимый арбалет. И отметил — у нее фигурка не хуже, но только из-за того, что она, как амазонка, носит мужскую одежду, — это не так заметно.

Вскоре девчонки решили сварганить завтрак. И тут выяснилось, что запасы-то уже закончились. Мы наивно полагали, что с супердвигателем доберемся до Лареции за сутки, поэтому и провизией толком не запаслись. А кушать на свежем воздухе ой как хочется!

Конечно, среди нас есть охотник, но приставать к берегу мы побоялись. Мы все еще на территории эльфов, а значит, поохотиться могут и на нас. Лучше спокойно держаться на середине реки, благо эльфы, как кошки, воды не любят.

— Придется рыбачить, — решил я.

— Снастей нет, — откликнулась Ника. — Только веревка. И то для лески она слишком толстая.

Что верно, то верно. Даже крючок не из чего сделать, а с наживкой вообще беда — все, что можно использовать в качестве приманки, мы съели еще вчера. Особенно обидно, что рыбы в реке полно. Вон блеснула серебристая спинка, ударил по воде хвост.

Тут губы Васяна расплылись в лукавой улыбке, как это бывает с ним, когда он что-то придумал.