Борис Харькин – В пасти Джарлака (страница 10)
Повариха восторга Стольника не разделила. Она встревоженно произнесла:
— Ребята, нам нужно спешить, на его хрип могут сбежаться эльфы. Тогда мы отправимся вслед за этим камнем.
Мы уже хотели убраться, и тут Джарлак заговорил!
— Клянусь дедовским молотом — чуть не зашибли!
Все разом обернулись.
— Предупреждать же надо, чтоб вас стадо единорогов отдрючило! — продолжал тот знакомым басом.
Мы с Жориком вернулись, и я осветил фонарем нутро Джарлака. Внизу, зацепившись рыжей бородой за верхний ряд зубов, висел Дитер, сын Балина.
Ох и повезло же ему! Верхние зубы у Джарлака, очевидно, были исключительно для красоты. А вот упади гном ниже…
Он щурился от света и беспрерывно бранился. Смысл сводился к одному: «Вместо того чтобы кидаться камнями, лучше бы помогли выбраться, а то уже полночи на бороде вишу!»
— А может, пусть и висит дальше? — предложил Стольник. — А то что-то он базарит много.
— Хлюпик, ну ты и гниль! А ну вытаскивай меня, гадина, я тебе личико-то подрихтую!
— Ага, щас, уже бегу!
— Слушай, гном, — сказал я, — давай договоримся так: мы тебя вынимаем, но ты нашего Василия не трогаешь, идет?
— Да вытаскивай уже, долбить твою ноздрю пудовым молотом!
Изольда спустила веревочную лестницу, и несостоявшийся ужин Джарлака был извлечен.
Мы шагали несколько часов подряд. Без привалов и передышек, ведь эльфы могут организовать погоню. И, лишь отойдя на безопасное расстояние, устроили стоянку на лесной поляне.
Луна светила ярко, поэтому костер решили не разжигать, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Но ночь оказалась настолько холодной, что стук наших зубов напоминал сольную часть барабанщика в джазовом оркестре. Пришлось все-таки развести огонь. Он осветил хмурые лица. Над маленьким лагерем повисла унылая тишина.
Странно однако! Вроде бы и из плена сбежали, и гном чудом спасся, вот только что дальше?
Всю дорогу мы строили планы дальнейших действий. Каждый гнул свое. Гном предлагал идти на восток. Там в подгорных пещерах живут его сородичи.
Агырр убеждал, что лучше всего направиться в Стронгхолд. Это город орков, который находится в горах на юго-западе. «Оррки — мои друзья. Они прримут нас с рраспрростертыми объятьями!» — сказал тролль, сверкая глазками. Ему, разумеется, никто не поверил, уж больно рожа хитрая.
На удивление, Ариэль тоже пошла с нами. Мне было интересно, почему она решила покинуть свой народ. Но расспрашивать ее об этом я пока не стал. Неудобно как-то, да и более насущные проблемы есть. Стольник же надеялся, что эльфийка отправилась с нами исключительно из-за того, что неровно к нему дышит. Что ж, надежда умирает последней.
А вот Изольда Викторовна нас покинула. Больше всего расстроило то, что мы не успели ее толком ни о чем расспросить. Она незамедлительно вернулась в город, чтобы ушастые не заметили ее отсутствия. Теперь никто не заподозрит повариху, эльфы подумают на пропавшую Ариэль.
Похоже, Изольда из нашего мира. Интересно, как она сюда попала? Знает ли про портал? Почему упоминала про Сталина и про фашистов?
Теперь, чтобы задать ей эти вопросы, надо вернуться в Валорион, а мы не самоубийцы. Как будет удобный момент, стоит расспросить Ариэль, может, она что-нибудь знает?
Настроение у всех было паршивое.
Василий злобно смотрел на гнома, гном с недоверием глядел на тролля, а тот, в свою очередь, облизываясь, посматривал на Жорика, что, впрочем, неудивительно, если учесть, что все уже порядком проголодались. Еще немного — и Жора сам кого хочешь схарчит.
Необходимо что-то решать.
Тролль подкинул веток в костер, в воздух взметнулся сноп алых искр. Поляна озарилась оранжевым светом.
— Ой! Вы, наверное, проголодались? — вдруг спохватилась Ариэль. — Вот, Изольда Викторовна пирожков в дорогу дала.
Она полезла в котомку.
— Что же ты раньше молчала, красавица?! — возмутился гном, а Жорик вообще глянул на эльфийку как на врага народа.
Пирожки уничтожились за один присест, и всеобщее настроение тотчас улучшилось. Изольда Викторовна умеет готовить! Доев последний пирожок, Васян направился в кусты.
— Ты куда это собрался? — окликнул гном.
— Не твое дело, — буркнул Стольник, скрываясь в зарослях.
— Что-то больно наглый хлюпик ваш.
— Да не обращай внимания, Дитер, — сказал я, предотвращая ссору, — лучше расскажи мне подробнее о здешних краях.
Гном взял ветку и стал что-то чертить на земле. Отблески костра падали на его художества. Присмотревшись, я понял — это карта. Дитер начал разъяснять, где чьи земли, но в это время в той стороне, куда ушел наш хлюпик, послышался какой-то шум.
Секундой позже из кустов вынырнул Василий. Он выглядел испуганным.
— Что случилось? — спросила Ариэль.
— Там!.. Там мужик какой-то…
Никто ничего не понял.
— Выглядит как-то неважно, — продолжил Васян.
— На себя посмотри, — подколол гном.
Стольник даже не обиделся, до такой степени он был обескуражен.
— Да нет, совсем уж неважно. Парню витаминов явно не хватает.
Послышался треск, ветки раздвинулись, и на поляну вышел тот, о ком говорил Василий.
Выглядел он действительно неважно! Одежда изодрана в клочья, а то немногое, что от нее осталось, перепачкано грязью. Кожа сплошь покрыта черными язвами. Лицо тоже не как у кинозвезды. Одна глазница пустая, из другой смотрит белый невидящий глаз, от зубов остались одни воспоминания.
Но самое страшное было даже не в облике прибывшего, а в запахе, что шел от него.
— Чтоб мне бороду оторвали и к заднице прилепили! — ошалело пробасил Дитер, поднимая камень побольше. — Это ж зомби!
Ариэль взвизгнула, а тролль выхватил из костра горящую ветку.
Я сначала не понял, чего они так переполошились. Зомби выглядел, конечно, отталкивающе и жутковато, но не настолько, чтобы поднимать панику. В конце концов, нас шестеро, а он всего один.
Вот когда из кустов вылез второй мертвяк, а затем и третий, я тоже почувствовал себя неуютно.
Васян пробормотал:
— Не надо было мне на могилу писать.
Его покаянный шепот был прерван боевым кличем гнома. Камень, брошенный Дитером, со свистом врезался в туловище врага. Зомби пошатнулся, но ощутимого вреда бросок не принес.
А из-за кустов выходили все новые упыри. Они шли молча, медленно, но верно сокращая расстояние. Мы отступали к костру. Агырр выбежал вперед, размахивая горящей веткой. На мертвецов его атака не произвела никакого впечатления. Первый зомби был уже настолько близко, что тролль его достал. Ветка с шипением вошла в глазницу. Но упырю, как выяснилось, не нужны были зрительные органы. Движимый неведомым чутьем он шагал вперед.
Мне стало жутко, спина покрылась липким холодным потом. Живые трупы шли с пугающей неумолимостью. Один переломил молодое деревце, стоявшее на пути, словно спичку. Вот это мощь! С ними, похоже, и троллю не справиться. Так мало того, почуяв, что мы рядом, твари еще и двигаться стали быстрее! В безжизненных буркалах читалось желание разорвать нас на части и сожрать.
Теперь между нами и мертвецами был только костер. Они на минуту замешкались, затем первый шагнул прямо в огонь. Послышалось шипение, завоняло паленым мясом.
Гном, кинув в нежить все ближайшие камни, шарил взглядом по земле, в поисках метательных снарядов. Тролль без толку размахивал потухшей веткой, Ариэль заполошно визжала. Иногда к ее крикам примешивался густой бас Жорика. Я пытался сообразить, что предпринять. Кроме как немедленно спасаться бегством, ничего в голову не приходило. Василий первым озвучил эту мысль:
— Эти твари как терминаторы, им все по барабану! Валим отсюда!
И мы побежали, оставляя за спиной освещенный круг костра и упырей.
Я несся без оглядки, продираясь сквозь заросли папоротника. Иногда впереди мелькала широкая спина Жорика, слышался жуткий хруст.
Не знаю, сколько продолжался этот безумный бег, но вскоре дыхалка меня подвела.
Я не курю, регулярно выезжаю на природу, можно сказать, почти спортсмен. Но такие забеги мне вовсе не по вкусу. Последние минуты я сбился с проторенной Жориком тропинки и несся через колючий кустарник. Теперь лицо и руки были разодраны в кровь, к джинсам и куртке прилипли колючки. Я даже не сразу понял, что за мной уже никто не бежит. Ни друзья, ни зомби.
И неудивительно — в такую чащобу, куда умудрился попасть я, ни один уважающий себя упырь не заберется. Кругом непроходимые заросли то ли шиповника, то ли терновника, то ли какого-нибудь местного дерьма, черт его разбери в темноте! И тишина. Лишь мое сиплое дыхание и лихорадочный стук сердца.