Борис Хантаев – Искусственные ужасы (страница 2)
Но на сомнения и долгие раздумья не было времени. Заказ уже оплатили, и пора было приступать к работе.
Аня взяла уголь и лёгкими плавными движениями наметила линии лба, глаз, носа, подбородка, шеи и плеч, добавила контур высокого воротничка и часть сюртука, запечатлённую на фотографии. Она штрих за штрихом переносила на бумагу общие очертания. Этот процесс всегда доставлял удовольствие. Мир преображался, а обычные вещи виделись совершенно иначе. Лицо с фотографии обрастало деталями на полотне, становилось сложной структурой из света и теней. В такие моменты ни разум, ни рука не принадлежали Ане, и все заботы исчезали под шорох угля по бумаге. Процесс так увлекал, что она даже не заметила, как уголь стал крошиться в пальцах с тихим жалобным хрустом. Аня перестала штриховать и почувствовала боль в запястье. Это было странно, ведь обычно она могла рисовать часами, особенно если увлечённо погружалась в работу.
Аня решила, что потянула связки от того, что слишком резко и быстро штриховала, и попробовала согнуть и разогнуть кисть. Резкая боль пронзила запястье, и она зашипела, стиснув зубы. Как не вовремя! Аня решила, что, если даст руке отдохнуть, ей станет легче и она продолжит рисовать. Ведь в запасе было ещё два дня.
Она взяла фотографию и снова внимательно всмотрелась в неё. Было в ней что-то странное, притягательное и в то же время мрачное. Аня перевернула снимок и увидела номер.
Захотелось побольше узнать о Богдане. Там, в парке, её охватили противоречивые чувства. Она вспомнила, как по спине прошлись мурашки и сердце застучало быстро-быстро, а потом внутри что-то ёкнуло, и ей нестерпимо захотелось выяснить: кто он такой?
Через приложение Viber она узнала его фамилию, а через «ВКонтакте» нашла творческую группу. Богдан, к её удивлению, тоже оказался художником. Его работы заполняли всю ленту: демоны со сверкающими глазами, монстры, прячущиеся в ночи, чудовища с разинутыми пастями – прямо книга мёртвых, а не группа в соцсети. Во всём этом мраке встречались вполне достойные портреты разных людей. Она давно рисовала и могла сразу определить: у Богдана был свой стиль, пусть мрачный, зато уникальный. Фото, которое он ей дал, вполне подходило его рисовке, и странно, что парень не взялся за эту работу сам. Или всё-таки взялся? Аня решила, что, возможно, за этим что-то кроется, но поток её мыслей прервал звонкий и напористый голос тёти:
– Пришло время фоток, моя девочка! Сайт знакомств не может долго ждать.
Она не стала спорить: ей нужно было отвлечься от чёрно-белой фотографии и от мыслей о Богдане.
Аня усадила тётю в самый светлый угол и, отойдя, направила на неё камеру телефона, которая моментально сфокусировалась на цели.
– Улыбнитесь, тётя Света, – скомандовала она.
Стоило Ане нажать на кнопку, как комната внезапно погрузилась во тьму. И только экран телефона ярко светился.
Она посмотрела на экран лишь на секунду и увидела нечто жуткое: у тёти не было глаз, только ужасные чёрные впадины. Аня вскрикнула и выронила телефон из мгновенно вспотевшей ладони. Тётя Света тут же подбежала к племяннице.
– Что с тобой, родная? – с тревогой спросила она.
– Всё хорошо, только не смотри в телефон. – Шаря рукой по полу, Аня пыталась нащупать гаджет. Она боялась посмотреть и зажмурила глаза, а когда открыла, поняла, что снова стало светло, а на экране высветилась фотография тёти, даже не размытая от резкого движения.
– Ты чего-то испугалась, Анечка?
– Меня напугал свет, слишком резко погас.
– Но свет не гас, – покачала головой тётя Света. В её глазах отражалась смесь беспокойства и недоверия.
Аня ощутила смятение, словно беспорядочные вихри мыслей заполнили её разум. Она постаралась утихомирить тревожное сердце, убедить себя, что всё это лишь плод её воображения. Но глубоко внутри она понимала, что ей не показалось.
Длинные тёмные коридоры манили, постепенно погружая во мрак. Аня не чувствовала совершенно ничего: ни звуков, ни запахов, ни даже собственного тела. Разум подводил её, внимание рассеивалось. А впереди не было ничего, кроме темноты. Но Аня шла… нет, не шла – она была настолько невесома, что не касалась ногами пола, и при этом остановиться не могла. Ей даже казалось, что чем дальше она двигается, тем
Подчиняясь беззвучному зову, Аня направилась туда. Там едва ли было светлее, но сам проход расширился, а горящие факелы, расположенные по левой стороне, позволяли видеть, как по каменной кладке, перебирая маленькими лапками, текут пауки. Аня никогда их не боялась, но именно эти заставили её содрогнуться. Она прибавила шагу, чтобы миновать, как ей казалось, бесконечный тоннель и найти выход. Но его и близко не было. Из одного пространства Аня попадала в другое, такое же тусклое. А ей хотелось света и воздуха.
Свернув в очередной тоннель, который был ещё шире, чем предыдущий, она заметила картины на стенах. Подойдя ближе, несмотря даже на неяркое освещение, Аня смогла рассмотреть их – на удивление, картины были ей знакомы. Она шла от одной к другой: «Мученичество десяти тысяч христиан» Альбрехта Дюрера, «Триумф истории над временем» Антона Рафаэля Менгса, а напротив них – «Могилы древних героев» Каспара-Давида Фридриха и «Женщина и Смерть» Ханса Бальдунга. Также там находилось множество неизвестных портретов, но даже от них она не могла отвести взгляда. Аня настолько увлеклась созерцанием холстов, что не сразу заметила, как коридор снова начал сужаться. А когда поняла, на горизонте замаячила странная фигура, и Аня застыла как вкопанная. Сердце бешено заколотилось, предательски нарушая тишину, а силуэт медленно, но верно приближался. Вскоре она поняла, что сама двигалась к нему.
Перед ней в полукруглом помещении стоял древний старец. Его сухую кожу изрыли глубокие морщины. Костлявые пальцы торчали из-под длинного багрового балахона, что скрывал не тело, а ходячий скелет. Одна рука опиралась на сундук, который Аня сразу заметила, а вторая болталась, будто оторванная. Блестящую лысину с лихвой компенсировала длинная, серая, будто в пыли, борода, а затянутые плёнками глаза, внимательно следившие за каждым вздохом Ани, внушали неконтролируемый страх. Ей хотелось закричать и броситься прочь из этого места, от этого странного старика. Но вместо этого она услышала собственный охрипший голос:
– Где я?
– Ты в замке, который когда-то принадлежал Роберту, – губы старика оставались сомкнутыми, но Аня слышала его голос у себя в голове, – но это было давным-давно. Теперь здесь его могила.
– Что в сундуке?
Именно этот вопрос мучил её с момента, как появился колдун.
– Глаза Роберта, – так же безмолвно ответил он.
– Я хочу их увидеть. – Неожиданно для себя Аня подошла ближе к сундуку.
– Ты сможешь открыть его, если произнесёшь вслух второе имя Роберта, но не сейчас. – Глаза старика сверкнули грозным предупреждением, после чего его рот растянулся в улыбке, и он расхохотался.
Вместо звуков из его рта хлынул рой мух, и Аня замахала руками в попытке защититься от навязчивых насекомых, окруживших её со всех сторон. Она хотела бежать, но не могла: чёрное кольцо уже стянуло её тело, дышать становилось всё труднее, а перед глазами собиралась непроницаемая стена мух. Аня уже не видела колдуна, но отчётливо услышала его последние слова:
– Нарисуй портрет…
Аня закричала.
Она не сразу поняла, где находится. Её трясло, как в лихорадке, в висках стучало, а во рту пересохло. С огромным усилием Аня поднялась с пола, голова тут же закружилась, и ей пришлось опереться о стену, чтобы не упасть снова. Выждав несколько минут, которые показались очень долгими, она осмотрелась. Аня находилась в собственной комнате, а не в замке с бесконечными тоннелями. Сразу стало легче – это всего лишь сон. Видимо, Аня немного перегрелась на солнце и потеряла сознание. Это объясняло, почему она проснулась на полу. И тут её взгляд упал на руки – они были перепачканы чёрным. Аня не сразу это осознала, но, когда поняла, охнула. Там, где она лежала, валялись раскрошенный уголь и белый лист бумаги с наброском. А в нижнем углу было нацарапано:
Роберт
Аня сразу же вспомнила сон, мух, старца и сундук с глазами Роберта. В горле запершило так, что она вышла из комнаты и направилась в ванную. Включив кран, Аня набрала в рот воды и прополоскала.
От увиденного её чуть не вывернуло наизнанку: в раковине плавала дохлая муха, которую она только что выплюнула.
Аня поняла, что просто обязана написать Богдану, иначе сойдёт с ума, но не успела.
Зазвонил телефон.
Глава 2
Чудесный субботний вечер – единственный выходной, которого Павел очень ждал. Они условились встретиться в маленьком кафе возле её дома. Он устроился за столиком в конце зала и положил рядом букет розовых пионов. Заказал у подошедшей официантки пару чашек кофе и взглянул на часы – половина девятого. Кольнуло лёгкое беспокойство. Может, стоило всё-таки зайти за ней? Рука потянулась к вороту рубашки, который, как ему казалось, стягивал шею, и расстегнула верхнюю пуговицу. Пальцы коснулись отросшей щетины. Неужели он так заработался, что забыл побриться? Павел знал, что Ане это не понравится, но уже ничего не мог сделать.