Борис Хантаев – Хоррор-антология «Доброе Сердце» (страница 2)

Огромная кровать с радостью приняла меня, будто ее специально сделали под мой рост и вес. Я уже собрался погрузиться в страну Морфея и пробыть в ней до самого утра, но, как только закрыл глаза, не увидел привычную всем тьму: вместо нее передо мною возник красный цвет. Настолько яркий – до острой рези в глазах. Я сразу почувствовал ужасную боль, словно в зрачки вогнали ножи, а красный цвет – моя кровь, очень яркая кровь. Сейчас, когда я вспоминаю эту боль, мои глаза слезятся, этот цвет выдрессировал их, как Павлов когда-то выдрессировал собак вырабатывать слюну. Тогда мне даже не сразу удалось вернуться к реальности, как будто некая сила держала меня за веки, не давая им раскрыться. Но спустя пару минут мне все-таки это удалось, и боль резко ушла. Я тут же пошел промывать глаза. Открыл кран в умывальнике, и мне на секунду показалось, что вода имеет тот самый красный цвет, но, протерев глаза, увидел: она снова стала бесцветной. Когда же я вернулся в постель, то не смог уснуть. Стоило закрыть глаза, как я тут же вспоминал этот чертов красный цвет и ту невыносимую боль. Сам цвет больше не появлялся, возможно, потому, что он и так уже крепко засел в голове.

На следующее утро после первой бессонной ночи я отправился в морг. Чтобы лично осмотреть жертв маньяка, которых, к сожалению, оказалось очень много. Я надеялся найти хоть какую-нибудь зацепку, которую мог упустить местный патологоанатом. Но меня ждала неудача. Работник морга, отвечающий за тела «Похитителя Сердец», оказался очень опытен, особенно для своего возраста – на вид ему нельзя было дать больше двадцати. Его звали Вячеслав, и он единственный человек, который мне понравился в городе. Этот парень был таким отрешенным, словно из другого измерения, но в тоже время он казался очень простым; с такими людьми интересно разговаривать по душам, потому что они по правде тебя слушают.

Я видел, как Вячеслав переживает за всех, кто был убит, и искренне хочет, чтобы убийца был наказан со всей строгостью закона. Патологоанатом отлично заботился о мертвецах, словно они не были для него мертвыми, он знал всех по имени. Скажу больше: он знал историю каждого покойника. В морге не витал привычный затхлый запах, который сопровождал заведения данного типа, вместо него пахло лавандой. При первой встрече со мной парень сказал вещь, которую я до сих пор не могу выкинуть из головы:

– Я думаю, у убийцы нет выбора – во всяком случае, так считает он. Этот «Похититель сердец» убивает, потому что иначе ему не прожить. Убийство стало для него таким же обычным занятием, как зарядка по утрам. Это привычка, которую он не может просто так бросить. Если узнать причину убийств, тогда можно будет легко найти маньяка. И еще я думаю, что он не просто так убивает каждый третий день, в этом есть некий смысл, который мы пока, к сожалению, не видим.

В этих словах что-то было – это не просто бессмысленный треп, а логические рассуждения. И я посчитал, что из Вячеслава мог получиться неплохой психолог. В этом всеми забытом городе я мог подозревать кого угодно, но только не его, потому что знал: человек, который хорошо заботится о мертвых, никогда не сможет обидеть живых.

Следующую ночь я также не смог уснуть, без конца ворочаясь в кровати; максимум, что мне удавалось, так это на десять минут провалиться в сон, после которых тут же просыпался. В сумме за вторую ночь я проспал около часа.

То же самое повторилось и на третью ночь. Жуткий красный цвет не покидал мою голову, он, словно огромная опухоль, давал о себе знать, как только я пытался уснуть. От недосыпа появились мешки под глазами, а кожа обрела бледный цвет, стало трудно думать – не мог ни на чем сосредоточиться. Если сначала казалось, что моя бессонница вызвана сменой места проживания, то теперь начало казаться, что все куда серьезней, и я решил обратиться к врачу.

Доктора, к которому меня направили, звали Максим Седов. Мужчина в белом халате выглядел на тридцать лет, у него были длинные черные волосы, и на врача он не очень походил, а больше напоминал рок-звезду – чего только стоила его татуировка в виде китайского символа на шее. Вот этот мужчина вполне мог быть убийцей, его поведение насторожило меня, вел он себя не совсем как врач. Слишком быстрая речь, словно он хотел поскорее избавиться от меня. Было видно, что мое присутствие не доставляет ему удовольствие.

Когда я рассказал о бессоннице, доктор Седов выписал мне снотворное в виде пилюль. Сказал, что таблетки сначала расслабляют, а потом погружают в сон и чтобы я их осторожно принимал и не увеличивал дозу. Сами таблетки не показались мне странными, странным был их цвет – красный. Начало казаться, что этот цвет преследует меня, но об этом я доктору не сказал.

Шла четвертая ночь, часы показывали половину одиннадцатого, и я решил сначала попробовать уснуть без пилюль, что дал мне врач, но ничего не вышло. Глаза словно боялись погрузиться в страну снов, будто там их ожидает красный цвет – цвет этого проклятого города. И поэтому мне пришлось прибегнуть к лекарству, хотя интуиция и подсказывала, что таблетки не стоит пить, что их цвету нельзя доверять.

Я принял только одну пилюлю, и сначала ничего не происходило, никакого расслабления я не чувствовал. Но спустя несколько минут сердце начало бешено колотиться, оно, как моторчик, ускорялось с каждой секундой, и начало казаться, что оно сейчас выпрыгнет. Но затем его бешеный ритм прекратился, словно сердце заглохло. Наступила мертвая тишина, но и она продлилась недолго. Раздался жуткий вой, от которого уши закровоточили. Красная жидкость тонкой струйкой спускалась по шее, но я не чувствовал боли, потому что, как завороженный, смотрел на стены своего номера – те постепенно становились красными. Этот чертов цвет заполнял все пространство. Когда он прикоснулся к окну, то разлетелось на мелкие кусочки, открыв мне вид на город. И то, что я увидел в разбитом окне, совсем мне не понравилось. Красный цвет заполнял собой весь мир вокруг меня. Я видел ярко-алое небо, на котором сверкали кровавые звезды. Вой не прекращался ни на секунду, тогда мне казалось, что от его шума могут лопнуть не только барабанные перепонки, но и глаза.

Несмотря на кровоточащие уши, я поднялся с постели и направился к окну. Улицы, как и здания, были красными, по ним ходили красные люди, и их было очень много; казалось, что их было несколько тысяч, и они практически сливались, образовывая огромное кровавое пятно. Все подчинилось проклятому цвету. Впереди я увидел нечто странное – то, чего раньше не замечал в этом городе. Большой замок возвышался над «Добрым Сердцем», и именно к нему направлялись все эти красные люди. Силуэт замка был мне знаком, но откуда – я не знаю. Его вид был устрашающим, и ничего доброго он не вселял. Неожиданно я увидел еще кое-что странное, нечто черное. Три точки, которые постепенно превращались в глаза и рот. Это было лицо города, оно возвышалось над тем замком и с завистью смотрело на него. Но затем лицо заметило меня и начало смеяться. Спустя какое-то время точки стали приближаться ко мне, я попытался отойти назад, но не смог: позади меня выросла красная стена. Вой прекратился, когда от черных глаз и рта до моего тела осталось меньше сантиметра. Я чувствовал зловонное дыхание города, исходившее из его рта, и уже начинал ощущать, что сейчас задохнусь, как вдруг это лицо поглотило меня, оставив лишь огромное красное пятно.

Я проснулся в холодном поту, на моей шее была кровь, а уши жутко болели. Посмотрев на часы, которые показывали только одиннадцать часов, я понял, что проспал только полчаса.

Мне было неизвестно, кого винить в этом столь реальном кошмаре, от которого у меня так болели уши. Только доктора, который подсунул мне плохое снотворное, или все-таки город? Но больше той ночью я не спал.

На пятый день я начал изучать необычное исчезновение прошлого следователя. И это было нелегко. Когда ты не спишь столько времени, мир, как и ты, становится слегка другим. Мир для меня стал черно-белым, лишь красный цвет выделялся в нем, а я стал чересчур раздражительным. Расследование также осложнял тот факт, что до приезда в город я ничего не знал о своем пропавшем коллеге, кроме имени, поэтому все пришлось узнавать на месте. Следователя звали Сергей Копоть, ему было сорок лет. Как я выяснил, этот Копоть мало кому нравился. Разве что только местному патологоанатому, который считал Сергея отличным парнем, всем остальным тот казался скользким типом, наверно, таким же скользким, как и я. Меня в городе не любили, это было понятно по тому, как на меня смотрели горожане, для них я был чужаком, пришельцем с другой планеты.

Когда настал шестой день, я узнал, что Сергей Копоть был приезжим и тоже приехал из Москвы. Как оказалось, у нас много общего с пропавшим коллегой. Но это все равно мало что мне давало, у меня не было зацепок, а прошлой ночью я проспал только час. Седьмой день также ничего не дал. Нашли новое тело, но убийца не оставил ни улик, ни зацепок, маньяк действовал как профессионал. Патологоанатом был прав: кем бы ни был этот «Похититель Сердец», у него есть привычка убивать.

В конце седьмого дня меня начали посещать мысли о самоубийстве, я думал послать все к черту, а главное, послать этот город и красный цвет, который я стал видеть всюду, куда бы ни пошел. Мало кто замечал, как в мире много красного. Если присмотреться, то можно подумать, что его куда больше других цветов – для меня, во всяком случае, точно. Эту ночь я тоже не спал.