Борис Гуанов – Жатва – VI. Моя мирная революция (страница 2)

Я не скрывал своих настроений даже и на работе. Только поступив в «Гранит» весной 1969 г., когда нас с Дрёминым сразу отправили на стройку в Поляны, я, узнав о введении советских танков в Прагу и о разгроме «пражской весны», прямо сказал Сашке, что это преступление. Правда, это был разговор с глазу на глаз. Но и потом я высказывал удовлетворение, когда одного за другим хоронили партийных бонз на Красной площади, сравнивая их с перезревшими грушами, падающими с дерева.

Первый мой антисоветский шаг я сделал во время выборов в Верховный Совет ещё в семидесятых годах. У нас в Купчино баллотировался какой-то не слишком известный кандидат в депутаты, а у Нарвских ворот в ДК им. Горького был избирательный участок, где голосовали за Суслова, главного идеолога Политбюро ЦК КПСС, и ещё за какого-то рабочего. Как раз в день выборов мы с Тамарой собрались в гости к Сохранскому на проспект Стачек. Поэтому мы заранее взяли открепительные талоны и решили несколько испортить показатели Суслова на выборах.

Ещё за часок до намеченного визита в гости, но уже к самому концу голосования, мы явились в совершенно пустой избирательный участок, где томились от безделья только члены избирательной комиссии. Ширмочки для тайного голосования стояли где-то в самом дальнем углу огромного зала. Первой бюллетени получила Тамара, но у неё не хватило духу подняться и пойти к ширмам. Она прямо на столе у председателя избирательной комиссии тупым карандашом вычеркнула имя Суслова. «Вас не устраивают наши кандидаты?» – всполошился председатель. «Нет, один устраивает», – ответила Тамара, проголосовала и на деревянных ногах пошла к выходу. Я взял свои бюллетени и пошёл к ширмам через весь зал. Мне казалось, что мои шаги гулко раздаются на весь ДК. За ширмой я вычеркнул Суслова, опустил бюллетени в урну и так же торжественно прошествовал к выходу. Мы чувствовали себя настоящими героями.

Наступили времена горбачёвской перестройки, и страх, сковывавший всё общество, стал постепенно ослабевать. Уже 19 октября 1986 г. состоялся митинг у предназначенного властями к сносу дома Дельвига, организованный Группой спасения историко-культурных памятников Ленинграда будущего депутата Ленсовета 21-го созыва и всех последующих Законодательных Собраний Санкт-Петербурга Алексея Ковалёва при поддержке академика Д. С. Лихачёва. Удивительно, но власти испугались, и памятник нашей истории и культуры удалось отстоять.

В марте 1987 г. ещё более шумная история произошла с бывшей гостиницей «Англетер» Несмотря на трёхдневное круглосуточное пикетирование защитниками этого здания, в котором то ли был убит чекистами, то ли сам покончил жизнь самоубийством Есенин, властям с помощью обмана общественности всё-таки удалось его разрушить. Но это была пиррова победа властей, вызвавшая ещё большее возмущение горожан, нашедшее отражение в прессе, уже сделавшей первые глотки хмельного напитка под названием «гласность».

Кроме движения по защите памятников культуры, под прицел прессы попали экологические проблемы, связанные со строительством комплекса защиты Ленинграда от наводнений (т. н. дамбы) при отсутствии очистных сооружений и проектом сооружения Диснейленда в Лисьем Носу. В связи с допущением властями празднования тысячелетия крещения Руси в июне 1988 г. началась регистрация новых религиозных общин, и потихонечку пошёл процесс возвращения храмов верующим, в частности, стала обсуждаться возможность эвакуации из Казанского собора Музея истории религии и атеизма.

Первоначально теми дрожжами, на которых поднялись оппозиционное движение, были именно люди искусства и культуры, задыхавшиеся в смрадной атмосфере всеохватной идеологической цензуры. Например, Клуб психической культуры, распространявший идеи своего лидера С. П. Семёнова об «аутентикации» – «восхождении к самому себе в свободном всестороннем личном самоопределении», пришёл к необходимости для каждого человека участвовать в демократическом движении, а пацифистская группа «Вахта мира», первоначально пропагандировавшая творчество и философию Рериха, занялась созданием в Ленинграде Гайд-парка в Михайловском саду, подлинной душой которого был шофёр такси Игорь Сошников. Митинги, в основном не санкционированные властями, регулярно разгонялись милицией.

Уже в 1987 г. я проявлял некую оппозиционную политическую активность. У меня сохранилось короткое приглашение с Ленинградского телевидения: «Приглашаем Вас принять участие в подготовке передачи „Общественное мнение“ 20 марта в 17.30 на телевидении. Адрес: ул. Чапыгина, д.6, комн. 422. С уважением – редактор Максимов», – но я начисто забыл, о чём была эта передача.

В 1988 году стали возникать первые политические организации вне привычных рамок КПСС. Конечно, в официальной прессе о них не писали, но они стали выходить с публичными акциями на улицы, «сарафанное радио» работало, так что я был в курсе этих событий.

7 – 9 мая в Москве прошёл Учредительный съезд партии «Демократический союз» (ДС), успевший до разгона милицией принять Декларацию ДС. В ней, в частности, провозглашались Основные политические принципы ДС (даю в разделе РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПОДРОБНОСТИ 1. (1), только для любителей политики). Главной ценностью ДС провозглашалась свобода и принцип плюрализма, некогда сформулированный Вольтером: «Ваше мнение мне глубоко враждебно, но за Ваше право его высказать я готов пожертвовать своей жизнью», – а главным врагом – партноменклатура. Для тех, кто уж давно забыл это слово, не могу отказать себе в удовольствии в РЕВ. ПОДРОБНОСТЯХ 1. (2) процитировать статью, распространённую, конечно, нелегально группой «Колпинская платформа» ДС. Всё это полностью совпадало с моими взглядами, а ненависть к номенклатуре была в то время уже почти всеобщей.

«Ах, мечты мои детские!» Несмотря на прошедшие с тех пор бурные события в России, я убедился, что номенклатура в том или другом виде неистребима. Она может возникнуть даже на основе какого-нибудь незаметного до времени кооператива, ну, например, под названием «Озеро».

Активисты ДС прославились своими публичными протестными акциями. В конце концов даже по телевизору показали, как во время митинга у Казанского собора 12 марта 1989 г. агенты КГБ за ноги стаскивали такого героя с российским триколором в руке с памятника Кутузову. Но вот участвовать в прокатившихся по стране выборах ДС принципиально отказывался, не желая марать свою репутацию в организованных и, по их мнению, полностью подконтрольных КПСС спектаклях. Вот характерная позиция «Колпинской платформы», напечатанная в самиздатовской газете ДС «Свободное слово» №7 (смотри РЕВ. ПОДРОБНОСТИ 1. (3)!). Таковы были наши «рыцари революции». Чем-то они напомнили мне декабристов, вышедших, как на заклание, на Сенатскую площадь и без осмысленного сопротивления подставивших себя под николаевскую картечь.

В дальнейшем, некоторые члены ДС всё-таки участвовали в выборах и стали депутатами Ленсовета ХХI, например, Юлий Рыбаков, который позже был избран даже в депутаты Государственной Думы. Он и Игорь Сошников были одними из создателей питерского отделения партии Демократический выбор России, но, по существу, оставались всё теми же дээсовцами, бескомпромиссными борцами с большевизмом.

В то же время в Донском монастыре Москвы 31 мая 1988 года состоялся съезд Русского национально-патриотического фронта «Память». Там собралась совсем другая публика. Для того, чтобы можно было прочувствовать убогое уродство их кликушеской идеологии, заточенной на одной фразе: «Бей жидов, спасай Россию!», – в РЕВ. ПОДРОБНОСТЯХ 2. (1) привожу их Обращение к соотечественникам. Степень националистической паранойи можно проиллюстрировать выдержкой из стенограммы митинга «Памяти» в Румянцевском садике в августе 1988 г. (не поленись, прочти (2) там же!).

Первым демократическим митингом в Ленинграде был митинг на стадионе «Локомотив» 7 октября 1988 г. в День советской Конституции. Я пошёл туда вместе с сыном. Стадион представлял собой простое футбольное поле с низенькими трибунами, затерянное в глубине квартала где-то в районе Витебского вокзала.

Вместо трибуны ораторы выступали с кузова грузовика. Они были самыми разными – и демократы из ДС, и члены межпрофессионального клуба «Перестройка», и представители общества «Мемориал», и русские националисты из Гражданского объединения «Россы», которые, в отличие от «Памяти», в подражание демократам пытались оседлать антиноменклатурного конька, и гости из Москвы, Эстонии и Литвы от союза «Саюдис» с национальными флагами и лозунгом «За нашу и вашу свободу!». Впервые над трибуной развевался российский триколор. Раздавались листовки, в том числе политические карикатуры на коммунистов.

Народу набралось несколько тысяч, грело ощущение приближающейся свободы. Самое главное и, как показали последующие события, самое перспективное сказал тогда с трибуны один из организаторов только что созданного 25 сентября нового демократического движения «За Народный фронт Ленинграда», мой хороший знакомый по компании Сохранского Юрий Нестеров (его короткая речь – в РЕВ. ПОДРОБНОСТЯХ 3).

Ни я, ни Тамара не были членами какой-либо организации, Илья, правда, ходил на собрания клуба «Перестройка». Он возник по идее Егора Гайдара как клуб молодых экономистов в поддержку горбачёвской «перестройки». В Ленинграде его организатором стал Пётр Филиппов, один из будущих лидеров демократов в Ленсовете ХХI. В этом клубе впервые показал себя в Питере Анатолий Чубайс. Это уже были другие люди: не идеалисты-гуманитарии, а представители научно-технической интеллигенции, гораздо более прагматичные, которые, в конце концов, и оказались на короткое время у власти в России и которым выпала титаническая и неблагодарная работа – перевернуть Россию. Как уж им удалось это сделать – судить потомкам, но то, что перевернули – это факт.