Борис Громов – Терской фронт - Терской фронт. Буря над Тереком. Билет в один конец (страница 71)
– Това… товарищ… лейтенант, виноват… исправлюсь, мля буду – попутал!!!
Я отпускаю ноздри страдальца.
– Исчез с глаз моих, воин, покуда я добрый. А то не погляжу на срок службы – сдохнешь «на очках»[123]. Считаю до трех… Два уже было…
Как ни странно – воин в норматив уложился. Ну, и ладненько. Однако сон он мне своей выходкой перебил… Обидно! Придется вставать. Опять же, поднять напарника и пока не поздно, пару приемов «армейского политеса» ему показать. Как-никак с генерал-майором сегодня общаться будем. Пока мы с Толей не спеша умывались и собирались, рота дружно убежала на зарядку. Ну и славно, мешаться под ногами не будут! Уведя Курсанта в глубь казармы, подальше от любопытных глаз дневального, я быстренько провел с ним инструкторско-методическое занятие на тему «Отход-подход к начальнику» и «Доклад старшему по званию». Парень он у меня толковый, схватывает все с полуслова, так что управились быстро. Заодно я ему намекнул, что столичные генералы и полковники – ни фига не капитан Костылев, и поэтому ему лучше лишнего не говорить, а только четко отвечать на поставленные вопросы, если такие возникнут, а общаться с высоким начальством буду я. А потом нам оставалось только ждать.
В девять утра, поправив еще раз и без того отлично сидящую форму, наведя последний глянец на обувь и натянув поплотнее на правое ухо береты, мы стоим в приемной перед кабинетом здешнего начальства. Правда, старлей-ординарец продержал нас в приемной почти до десяти, но когда из кабинета повалили люди в подполковничьих-полковничьих погонах, я сообразил, что там было какое-то совещание. Когда вся эта «звездная» толпа удалилась, нам разрешили войти.
Кабинет у генерал-майора Стеценко оказался, мягко говоря, просторным: если и не со школьный спортзал размером, то не намного меньше. Массивные книжные шкафы из темного дерева, набитые толстыми томами, длинный «совещательный» стол в форме буквы Т, сразу несколько телефонов, монитор и клавиатура компьютера, крупномасштабная схема Ростова и ближайших городков и поселков на стене. Флаг, кстати, почти привычный мне российский триколор, только в правом верхнем углу – щит с гербом Югороссии. Над спинкой кресла хозяина кабинета – два портрета: один – генерал армии в сером форменном кителе с солидным иконостасом (правда, боевых я среди них почти не обнаружил: Орден Мужества, да ЗБЗ[124], но, учитывая звание – вряд ли в бою добыты). Думаю – здешний министр внутренних дел. Второй – в штатском и с уверенным, властным лицом, я так понимаю – Президент здешний. Вот интересно, но на Терском фронте я портретов, ни этих двоих, ни генерал-губернатора, не видел. Это как, типа, показатель особого статуса фронта? Мол, формально мы с вами, а на деле – сами по себе?
Сам генерал-майор сидит в кресле с высокой спинкой. На вид – обычный дядька чуть за пятьдесят, худое лицо, слегка заостренный нос, на улице такого без формы встретишь – и внимания не обратишь. Хотя… Вот разве что взгляд у генерала… Взгляд умного, жесткого и привыкшего приказывать человека. Такого у случайных прохожих на улице не бывает. Слева от генерала стоит, судя по внешнему виду и полковничьим погонам, тот самый «зам по спец» Григорьев. Суровый дядя, не сказать, что огромный, Кузьма наш, к примеру, куда фактурнее будет, но все равно… Жилистая, подтянутая фигура, набитые костяшки кулаков, не один раз сломанный нос – боец серьезный, да еще и взгляд, почти как у генерала, твердый и умный. Сразу видно – оба серьезные профи и явно на занимаемых постах не для мебели числятся.
Четко, по уставу, делаю три шага вперед и, вскинув правую руку к обрезу берета, представляюсь. За мной те же действия производит Толя. Не сбился, не запнулся – молодец, не зря я его поутру гонял.
Высокое начальство с интересом разглядывает нас, мы, как и положено по Уставу, едим его глазами. Как там, в пехотном Уставе Петра Великого: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы излишним разумением не смущать командира». За стопроцентную точность не поручусь, но что-то явно в этом стиле и духе. Вот мы с Толей и стоим… Изображаем…
– Значит, это вы и есть те самые? – спрашивает у меня Стеценко.
– Не знаю, что означает «те самые», поэтому не могу ответить уверенно, товарищ генерал-майор.
Ну его к Аллаху, тот Петровский Устав, я идиота из себя изображать не буду, пусть даже и лихого.
– Те самые, – как ни в чем не бывало, продолжил генерал, – что со своей группой накрошили просто кучу непримиримых, но каким-то макаром умудрились сами «засветиться». К счастью, только вы двое, а не вся группа.
– Так точно, товарищ генерал-майор, это мы и есть.
– Ну, двое – еще не вся группа, но все равно обидно. Действовали-то эффективно, даже я, глядя на фотографии, проникся, и с мостом красиво, и с двойной засадой, жаль, когда помощника Веденского амира грохнули, фото сделать не смогли… Да и «оборотни» эти, диверсанты доморощенные… Тоже, видать, матерые демоны были. А без командира что там ваша группа сделать сможет? – вступает в разговор Григорьев.
Ай да Костылев! Он, похоже, даже случайно прищученных мною в Беное Арби Джамалханова с телохранителями задним числом к делам группы приписал.
– Дело даже не во мне, товарищ полковник, ребята у нас такие, что и без меня дел понаделают – только держись. Но ведь ноябрь на дворе. «Зеленка» облетела совсем, еще чуть-чуть, и первый снег выпадет, в горах тогда совсем делать нечего будет. Опять же, «Оборотни» эти…
– Что «Оборотни»? – заинтересовались сразу оба, и генерал, и полковник.
– «Оборотни» – это не диверсанты. Это, – я замялся, думая, как лучше сформулировать свою мысль, – скорее – егеря, ягдкоманды, как у фашистов во время Великой Отечественной. Охотники за нашими разведывательными и диверсионными группами. А диверсантами у них совсем другие персонажи…
– И кто же? – с явным интересом спрашивает Стеценко.
– Мамелюки.
– Интересно, а вот Андрей Евгеньевич, – Стеценко кивает на Григорьева, – считает, что само существование так называемой группы «Мамелюки» – это турецкая дезинформация. У вас что же, есть доказательства обратного?
– Доказательств пока нет, только что называется «косвенные улики» и слухи. Но лично я в реальности мамелюков уверен.
– Даже так? – Григорьев явно не обиделся. – Ну, что ж, коллега, как только получите хоть какие-то реальные доказательства – милости просим!
– Обязательно, товарищ полковник.
– Ладно, – легонько хлопает ладонью по столешнице генерал. – За жизнь поговорили, теперь о вас поговорить пора. Это что за арсенал вы вчера с собой приволокли, можно узнать?
Он достал из папки на столе какой-то лист, а из нагрудного кармана кителя – очки, которые нацепил на кончик носа, став при этом похожим на строгого школьного учителя, и начал читать:
– Два ножа, попадающие под классификацию «холодное оружие», пистолет Макарова, пистолет Стечкина, два подствольных гранатомета ГП-25, двадцать две гранаты ВОГ-25, двадцать гранат Ф-1, два цинка патронов 7.62 на 39 нераспечатанных в ящике, четыре коробки патронов 9 на 18 по 16 штук в каждой, пулемет ПК, ленты с патронами к нему, общей численностью 900 выстрелов в патронных коробах, автомат АКМС и автомат АК калибра 7.62 неизвестной модификации. Разгрузочные системы, в которых находилось еще… – генерал резко обрывает чтение и поднимает взгляд на нас. – Ну, с «разгрузками» все ясно, вы там все совсем в плане боеприпасов на голову ушибленные: у каждого БК – на пехотный взвод хватит… Молодые люди, вы тут часом военный переворот учинить не задумали, с такой-то грудой оружия? И, кстати, что значит «АК неизвестной модификации»?
– Обычный АК-103, но в иностранном тактическом «обвесе», фирмы TDI, если быть точным, – отвечаю я.
– Ну, надо же! – удивленно присвистывает Григорьев. – Все по-взрослому! И где разжились, товарищ лейтенант, если не секрет, конечно?
– Не секрет. Трофей, можно сказать – подарок от тех самых «оборотней».
– Щедрые ребята были, – усмехается генерал, но тут же переходит на деловой тон. – В общем, так, товарищи, разгуливать по городу с автоматическим оружием и гранатами я вам позволить не могу. Здесь у нас не передовая. Так что пулемет и автоматы, ну и все эти ваши патроны-гранаты – остаются в оружейной комнате управления. Пистолеты и патроны к ним – получите назад. Лишать оперативников табельного оружия мы не собираемся. Это глупость, и глупость опасная. Оперативник считается сотрудником, находящимся «при исполнении» круглосуточно. Так как же он будет безоружным свои задачи выполнять? А вот остальные сотрудники оружие получают только при заступлении на службу. Так что учтите, никаких этих ваших терских казачьих штучек с пальбой по любым неприятным вам людям и ожерельями из их ушей! Понятно?!
Мы с Толей согласно затрясли гривами, будто только и собирались в Ростове заниматься отстрелом непонравившихся нам граждан и коллекционированием их ушей на шнурках. Дичь какая-то, ей-богу! Они тут что, всерьез считают терцев такими упырями? Хотя надо запомнить, мало ли кого припугнуть понадобится?
– Разрешения на ношение пистолетов для вас сейчас делают, получите там же, в дежурной части, – продолжает Стеценко. – Марку и номер вашей машины в отдел ГАИ уже сообщили, зайдете туда, это на втором этаже, дежурный объяснит точнее, получите бумаги на право управления.