Борис Громов – Терской фронт - Терской фронт. Буря над Тереком. Билет в один конец (страница 62)

Краем глаза замечаю, что Толян начал осматривать уже «ошкуренных» мною боевиков по второму кругу.

– Толян, ты чего?

– Да ничего, командир, воду ищу. Твоей-то только и хватило, что рожу слегка ополоснуть, а пить-то охота.

С этими словами он снимает с пояса одного из мертвых оборотней флягу и трясет ею возле уха, а потом разочарованно отбрасывает в сторону.

– Тьфу, твою мать, и у этого пустая. Да что ж вы, сволочи, такие незапасливые-то все были?!

Наконец у третьего по счету «оборотня» он находит почти полную фляжку и со счастливой рожей припадает к горлышку.

– Ай, хорошо!

– Рад, что тебе понравилось, а теперь давай тут все снимай в темпе, и сваливаем, – командую я.

Толя быстро фотографирует мертвых «оборотней», особенно подробно – их чернокожего «чифа»[109] и его татуировку. А потом распихиваем трофеи по подсумкам и РД, а все, что не можем унести: и автоматы, и пистолеты, и даже «разгрузки» и РПС – не мудрствуя лукаво зашвыриваем в болотце, предварительно погнув и поломав возвратные пружины, повынимав затворные рамы и повытряхивав из них затворы. Если так сильно нужно – пусть лазят да ищут. Сотворив непримиримым очередную пакость, со всех ног бросаемся на восток в сторону Сержень-Юрта. Вообще, я поначалу хотел трупы «оборотней» заминировать, благо – гранат снова хватало, но потом решил, что подобная «шалость» после предложения не глумиться над трупами может быть местными неправильно понята.

– Мишаня, я что-то не въехал, на кой черт мы назад-то возвращаемся? Нам же Шали проскочить и на Аргун рвать надо.

– Именно, Толя, именно. Ты видел, кто на нас охоту устроил? Думаю, они этот наш рывок к Аргуну уже давно просчитали. И выставили или прямо сейчас выставляют у нас на пути заслоны. Так что в Белгатое, Шали и Герменчуге нас уже точно ждут, да и между ними по-любому «секретов» понаставят. Ближе к Аргуну, конечно, не сунутся, можно и нашим патрулям на глаза попасться, а те, не будь дураки, минометы вызовут, и – пишите письма мелким почерком. Так что напролом, изображая танковую дивизию, мы с тобою не попрем. Как умные, обойдем по большой дуге, от Серженя по руслу Хулхулау спустимся аж до самого Цоцин-Юрта. А оттуда нас парни с КПП на своей «броне» подхватят.

– Думаешь, прокатит? – в голосе Толи звучат нотки сомнения.

– Стопроцентную гарантию требуй в сберегательной кассе! – весело огрызнулся я. – Единственное сомнение у меня вызывают Автуры, но там вроде, как и в Шали, – никого нет, так что должны проскочить, особенно если дурить и наглеть не будем, а потихонечку, по зарослям в русле… Кстати, ранетый… Ты давай, бросай тут красного командира Щорса изображать! Тоже мне: «Голова обвязана, кровь на рукаве…» Ну-ка, бандану поверх повязки аккуратно повяжи, а лучше – еще и капюшон «горки» сверху накинь. А то демаскируешь нас своими бинтами конкретно!

Про Щорса Толя явно не понял, по лицу вижу, но общий смысл явно уловил.

– Понял, сделаю! А насчет маршрута… Ох, командир, твои бы слова да богу в уши!

В очередной раз убеждаюсь в справедливости поговорки, гласящей, что разведчика, как и волка кормят и спасают исключительно ноги. Не зря, ох не зря я и сам бегать начал, и Толю гонял как проклятого. Только благодаря этим пробежкам мы еще и двигаемся: взмокшие, взмыленные, словно загнанные лошади, с хрипом и нитями слюны, повисшими на подбородках, но бежим, а не валяемся обессилевшими тушками. Судя по всему, нам опять повезло: противник, похоже, действительно решил, что мы напрямую рванули к Аргунскому КПП. Ну, и хорошо, можете нас там ждать до морковкина заговенья! А мы, как завещал великий Ленин, пойдем другим путем! Одно погано: Аргунское КПП как точку выхода мы засветили по полной программе, надо искать другие варианты. Ладно, это когда вернемся, с Костылевым и Исмагиловым обсудим. Главное – вернуться.

В ущелье, по которому текла Хулхулау, мы буквально скатились. Кубарем. Сил стоять вертикально просто не было. Толя на четвереньках пополз к реке – фляги наши давно опустели.

– А ну, стоять, Курсант! Ты что, совсем с ума сошел? Вчерашнюю ночь забыл или думаешь, ты единственный, кто эту речушку вместо туалета использует? Да и вообще, она столько всякой грязи с гор тащит… Только дизентерии твоей мне для полного счастья не хватает!

– Не могу, командир! – хрипит пересохшим голосом напарник. – Просто помру сейчас!

– Тебе, воин, помирать еще приказа не было!!! – приглушенным голосом рявкнул я. – Успокойся, тут рядом родник есть, из него пить точно можно. А пока – просто умойся, голову и шею намочи – легче будет.

Минут через двадцать мы действительно нашли памятный мне родник, напились, по-новой наполнили фляги, а я еще и сменил Толе повязку: наспех накрученные им бинты уже начали расползаться, напоминая неряшливую чалму.

– Все, Толя, подъем. Знаю – отдохнуть очень хочется, но нельзя. Пошли!

До Цоцин-Юрта добрели только к закату: уставшие, как сволочи, со сбитыми о камни ногами Толя вообще здорово ослаб – рана на голове поначалу сильно кровила. Мимо Автуров пробирались с особой осторожностью, и не зря. Село хоть и оказалось брошенным, но сторожевой пост непримиримых в нем был. На наше счастье – не из «оборотней», а из бойцов местного тейпа. Службу несли бдительно (еще бы, после всего того «тарарама с блинами», что мы устроили), но опыта все равно не хватило. Проскользнули мы мимо них по зарослям разросшегося в русле реки орешника, осторожно и аккуратно, ни одна ветка не шелохнулась. Ну, а потом стало совсем просто – по глубокому руслу вышли прямо на окраины Цоцина, добрались до знакомых по началу пути развалин и стали вызывать «эвакуационную группу». Какой там у Сергея позывной-то?

– Кондрат – Чужому, Кондрат – Чужому, прием.

– На связи Кондрат.

– Мы на месте, можно забирать. Только будьте осторожнее.

– Да мы уже в курсе, скоро будем, ждите.

Забрали нас красиво: кроме уже знакомых «буханки» и «Нивы», пришлепала еще, грохоча траками, БМП-«копейка». Вот это я понимаю – почет и уважение.

– Вы там чего натворили? – пытается выпытать у меня подробности рейда Сергей, когда мы уже добрались до КПП и каждый занялся своим делом: я – чаи гоняю, а Толя – в уголке шипит, как помойный котяра: протяжно, с чувством и с жалобными подвываниями – ему здешний санинструктор швы на рассеченную голову накладывает. Хороший шрам вышел, на восемь стежков, удивительно, что совсем скальп не сняло!

– А с чего ты решил, что мы чего-то натворили? – прикидываюсь дурачком я.

– Да ну тебя, – обижается тот. – Да тут с самого утра беготня и суета: говорят, Ханкалинская РЭБ какой-то уж совсем необыкновенный радиоперехват сделала – вся ОВГ на уши встала. По всем КПП вдоль границы с непримиримыми – усиление. «Броню» пригнали, пехоту, на крупные блоки – по взводу, на мелкие – по два отделения. На самые большие: к нам, в Гудермес и в Пригородное – вообще ОсНаз. Рожи у всех серьезные, бегают как заведенные, а что почем – фиг его знает… Ну, я и решил, что не иначе ваша работа.

– Ну, брат, даже не знаю, что и сказать… Мы вроде как ничего особенного и не сделали… Так, пошалили малость, и то, – я киваю в сторону Толи, которого уже заштопал фельдшер и теперь, обработав шов зеленкой, аккуратно накладывает новую повязку, – сами нарвались. Вон, видишь, младшому моему уже и лоб зеленкой намазали[110].

В ответ Толя корчит противную физиономию и показывает мне очень неприличный жест, который можно перевести примерно как «не дождешься».

– Так что, – будто не заметив хамского поведения подчиненного, продолжаю я, – наверное, просто совпадение.

– Ну-ну, пускай совпадение, – понимающе кивает Сергей. – Не дурак, про военную тайну как-то слыхал краем уха.

– Вот и ладушки! – довольно хлопаю я ладонями по коленям. – Значит, тогда поедем мы. Домой пора, правда, Курсант?

– Угу, – соглашается тот, но от кивка воздерживается. Головушка, видимо, все-таки «бо-бо».

– Ну, раз «угу», тогда грузись в машину и поехали.

В Червленной я сразу направился не в «Псарню», а в комендатуру. Было у меня такое чувство, глубоко внутри, что там нас ждут, ведь о возвращении нашем из Аргуна наверняка сообщили. Не ошибся. И Костылев, и Исмагилов были на месте. Глянув на забинтованную голову и испачканную кровью «горку» Толи, тут же вызвали врача и отправили Курсанта в больницу. На его уверения, что фельдшер в Аргуне уже все сделал, никто внимания не обратил, мол, знаем мы тех фельдшеров-коновалов… Я только и успел у него фотоаппарат отобрать. Все остальные «вещдоки», включая сумку, снятую с посыльного, все равно у меня в РД лежат.

– Ну, чего встал, как столб, присаживайся! – гостеприимно указывает на мой любимый стул комендант.

– Да, боюсь, испачкаю, – кокетничаю я.

По правде сказать, большая часть болотной грязи с меня стекла и осыпалась еще на пути к Сержень-Юрту, а оставшуюся я смыл в Хулхулау. А «горка» с тех пор уже и просохнуть успела. Но видок у меня – один черт, совсем непрезентабельный.

– Да ладно, ерунда! Если что стоящего добыл – мыть не заставим, уборщицу позовем.

– Ну, если только! – с фальшивым облегчением соглашаюсь я.

Процесс демонстрирования результатов «прогулки» затянулся до глубокой ночи. Сначала я отчитывался по результатам наблюдений, демонстрировал свои наброски и записи, потом переносил результаты на принесенную Исмагиловым «крупномасштабку». Потом рассказал о засаде и причинах, на ее организацию побудивших. Оба офицера в один голос обозвали меня «контуженым идиотом»… Ну, не только, я вообще много нового интересного о себе узнал, словарный запас у господ офицеров оказался богатый. Но когда я вывел на экран ноутбука этой самой засады результаты: сначала первого, а потом и второго этапа, да еще и достал из ранца сумку посыльного… Исмагилов, только заглянув в нее и наскоро пробежав глазами пару листов, уже было собрался мчаться «по неотложным делам». Да, видно, непростая сумочка оказалась! Но удрать я «особисту» не дал, сообщив, что и дальше для него будет кое-что интересное. И действительно, стоило мне начать рассказ о необычайно тактически грамотной группе, в одинаковом камуфляже, что чуть не взяла нас с напарником «к ногтю», он подобрался, словно взявшая след ищейка.