Борис Громов – Рядовые Апокалипсиса (страница 40)
Потом была зачистка территории, ставшая за последние дни делом если и не рутинным, то уж как минимум — привычным. Разве что автоматы не использовали, работали только пистолетами и выцыганенными у кладовщиков на Пожарской пистолет-пулеметами. У автоматной пули пробивная сила больше, промажет кто или пуля навылет пройдет — машины попортим. Мертвяки здесь, к счастью, не шибко шустрые, кроме трех «канкретных пацанов», им тут больше ничего и не досталось. На такую-то толпу. Вон, сожрали начисто и очень быстро, те даже обратиться не успели.
Закончив с мертвяками, выставили периметр. Вот только ролями поменялись — ОМОН, снова взявшись за автоматы, сторожил окрестности, а слегка ошалевшие от внезапно свалившегося на них счастья и широты ассортимента солдаты пошли выбирать себе «средства передвижения», которые вопреки ушедшей в народ цитате смотрелись очень даже роскошью.
— Хочешь добрый совет бесплатно, салага? — поинтересовался я у замершего в муках выбора Сани.
— От тебя — даже за деньги, — несмело улыбнулся тот.
— Тогда забей на все эти «рейнджи» и прочие «дискавери», особенно на те, где во-о-он такая, — я показал пальцем, — нашлепочка «Спорт» имеется. Нет, не скажу, что плохие машины, они, пока новые и по московским-подмосковным дорогам — все хорошие. Но тебе, как я понял, куда-то «в деревню, в глушь, в Саратов»?
— Угадал, — уже смелее заулыбался сержант. — Действительно туда. Саратовская область, Пугачевский район…
— Понял, знаю ваши края. Тогда — тем более…
— Что, правда, знаешь? — перебил меня Сашка.
— Нет, просто соврать тебе захотелось, — фыркнул я. — Правда. Бывал я у вас, правда, не в Пугачеве, а в Балакове и в Духовницком. Ты совет слушать будешь или о родных местах твоих побеседуем?
Тот, словно китайский болванчик, закивал, всем видом выражая полную готовность внимать.
— Короче, Саня, я б на твоем месте взял вон тот «дефендер», — я ткнул пальцем в серебристый угловатый джип. — Да, цвет немного того, вызывающий и внешне не такая красивая… Но очень хорошая машина, изначально для английской армии разрабатывалась, да и у путешественников разных по всему миру уважением пользуется. Если уж она в Африке и Латинской Америке по тамошним пустыням да сельвам катается… Нет, понятно, что при большом желании и «дефендер» можно в вашем Большом Иргизе утопить, было бы желание и отсутствие мозгов… Но в остальном…
— Понял, командир. Спасибо!
— Кушай на здоровье… Давай, занимай машину, пока еще какой-нибудь знаток среди корешей твоих не нашелся. А то придется тебе на спортивном «рейндже» в тамбовских черноземах барахтаться.
Единственной проблемой оказалось практически полное отсутствие в автосалонах топлива. Несколько литров в баке демонстрационного образца, типа, «послушайте, как работает двигатель» — не в счет. Все-таки баки у «роверов» впечатляющие, литров по семьдесят — семьдесят пять, в зависимости от модели. Понятное дело, что «под пробку» заправлять этот конвой мы не сможем, даже если насухо сольем все горючее из обоих бронетранспортеров. На наше счастье, буквально в паре-тройке сотен метров по шоссе в сторону Кольцевой есть автозаправка. Закрытая, правда, но, снявши голову — по волосам не плачут. Снова выставив большую часть «срочников» в оцепление, я отправил на АЗС наиболее разбирающихся в вопросе Солоху и Мельникова, усиленных пятью таманцами. Ехать им пришлось на ПАЗе — без «брони» нас тут, подозреваю, сомнут очень быстро, да и бочки с соляркой в салоне автобуса везти удобнее, чем в тесном нутре «бардака». А главное — в автобус эти бочки затащить проще. Выезжать на шоссе севший за руль Угрюмцев не рискнул — туда еще доедут, а вот назад вернуться — точно не получится: поток машин из города настолько велик, что занял не только свои полосы, но и всю «встречку». Поехали по тротуарам, мимо рынка и торговых центров. За что и поплатились. Уж не знаю, что там приключилось, хмурый Угрюмцев, не без оснований считающий себя весьма хорошим водителем, мне так и не признался, но назад наш паз вернулся, дымя, словно паровоз и уже на стоянке перед автосалоном окончательно заглох. Хорошо хоть, что доехал, а то вроде и не далеко тут, а все равно «броней» эти бочки возить — проще вручную катить.
На прощание, уже когда все выбранные машины были заправлены, а скудные пожитки таманцев и их спутниц — уложены в багажники, я собрал парней вокруг себя.
— Значит, так, воины, теперь — пара добрых слов на дорожку. Первое — старайтесь до последней возможности держаться вместе, ну, по крайней мере, пока вам по пути. Сами понимать должны — один в поле не воин. Второе — по возможности избегайте городов и крупных трасс. Уж лучше второстепенными и проселками. Сами видели, сколько со всем этим бардаком всякого дерьма всплыло. И вы для разных двуногих шакалов сейчас очень даже лакомая добыча. Стрелять вы худо-бедно умеете, но против организованной группы, да еще если они по обочинам в засаде, а вам рулить придется — не сдюжите. И — последнее. Не вздумайте сами бандитствовать. Знаю, у многих из вас сейчас в башке черт-те что: весь при автомате и патронах, да на крутой машине… Короче, я самый сильный, самый умный и самый красивый… Под это дело может захотеться всякого странного. Сразу говорю — не советую. Найдутся люди и посильнее, и поумнее. Вон, горцы на Пожарской тоже, наверное, дофига о себе думали, а сейчас их кости кто-то уже обгладывает вовсю. Бесхозного добра вокруг — полно. И даже если взять его сложнее, чем у кого-то отнять, — лучше поднапрячься. Потому что с бандитами теперь разговор очень короткий. Больше скажу, не дай бог, встречу кого из вас по другую сторону мушки — пристрелю, как пса помойного, невзирая на былые заслуги. Все поняли?
Малость стушевавшиеся от моего злого голоса «срочники» согласно замотали головами.
— Ну а раз поняли, так чего вы на меня еще смотрите?! Или мои парни вас тут до завтра охранять должны?!!
И только когда порскнувшие от меня в разные стороны, словно воробьи, пацаны захлопали дверцами своих машин, я тихонько пробормотал себе под нос:
— Храни вас бог, гаврики.
А потом быстро добежал до зарывшегося в мотор автобуса Угрюмцева.
— Ну что, Вить, пациент скорее жив, чем мертв или наоборот?
— Нет, Борь, скорее — при смерти: похоже, помпа накрылась. Или «голова» у движка трещину дала. Антифриз назад в бачок идет, а не в радиатор. Кипит, зараза.
— Угу, или термостат клина словил… Эх, Витя, как же это ты умудрился? Короче, раз уж так вышло, бросаем его к едрене маме. Думаю, другой автобус сейчас достать легче, чем этот починить. Главное — детвору нашу и бочки с солярой он сюда довез. Считай — задачу выполнил. А у нас еще дел полно, да и «массовка» вокруг какая-то уж совсем многочисленная стала. Сваливать отсюда пора, — и тут же придавил пальцем тангенту рации. — Общий сбор! Все под броню, наверху никому не сидеть, из люков наблюдение ведут только старшие машин, фланговые наблюдатели — только в триплексы, но смотреть во все глаза. О любых происшествиях тут же сообщать мне. Все, выдвигаемся!
— Господи, Женька, ну какая же ты все-таки дура, а!
Молодая красивая девушка в отчаянии ткнулась лбом в серую пластиковую столешницу и заплакала. В толстую, обитую дорогой кожей дверь офиса снаружи продолжали ломиться ожившие мертвецы. Как же хорошо, что работает она в фирме, изготавливающей и устанавливающей металлические двери. Вот и решили хозяева, что будущим покупателям нужно сразу показывать товар лицом, и вместо стандартной офисной двери установили это чудище. Только благодаря которому она еще и жива. Вон, напротив, за обычной, пластиковой, да еще и со стеклом в половину размера, небольшая турфирма располагалась. Так их дверка даже пары ударов не пережила. Как недолго, но страшно кричали запершиеся там девчонки, Жене даже сейчас, трое суток спустя, вспоминать было страшно. А ведь она знала обеих, частенько вместе во время обеденного перерыва в кафетерий на первом этаже перекусить бегали. А теперь они, окровавленные, с оскаленными зубами и безумными стеклянными глазами, ломятся в ее дверь.
Мамочка моя, ну зачем она вообще вышла на работу?! Ведь говорила же пожилая и мудрая квартирная хозяйка тетя Люся, у которой Женька снимала комнату: «Сиди дома, дурочка, вон что по телевизору говорят. Какие-то сумасшедшие на людей нападают. Не к добру это. Сиди дома, скажи — заболела. Весной люди часто простужаются». Но тон хозяина фирмы в мобильном был непреклонен: или выходи на подмену куда-то запропавшей и не отвечающей на вызовы сменщице, или ищи себе новую работу… Ага, легко сказать — ищи работу. А кому она тут нужна, простая девочка из «города невест» Иваново? Такое ощущение, что в столице на каждом углу ее, только-только получившую диплом по «дефицитной» специальности «Аудит и бухгалтерский учет», ждут с распростертыми объятьями. Нет, нужно было в свое время послушать маминого совета. Ведь та сразу говорила, что столько юристов и экономистов никому не нужно и работы ей не будет, а потому не стоит ли подумать о чем-то более к жизни близком. Вон, на ткацкой фабрике всегда технологов не хватает. Но Женька тогда только возмущенно фыркнула в ответ и отправилась покорять Москву. И только там осознала, что мама, как всегда, оказалась права. Пока училась, всевозможные мелкие подработки, вообще не связанные с выбранной специальностью, воспринимала как неизбежное зло. Жить ведь тоже на что-то нужно. Но стоило закончить вуз, как выяснилось, что бухгалтеров в Москве на самом деле куда больше, чем рабочих мест для них. Везде, куда она ни обращалась, куда приходила или звонила, первым делом интересовались трудовым стажем. А потом либо унылым голосом тянули: «Мы принимаем на работу с минимальным опытом в пять лет», либо отделывались расплывчатым: «Если вы нам подойдете — мы с вами свяжемся». Но Женька уже достаточно долго жила в Москве, чтобы понять — это просто вежливая форма отказа. И только в одной конторе женщина-главбух с добрыми и усталыми глазами, полистав ее диплом и паспорт, честно сказала: