Борис Громов – Это моя земля! (страница 38)
Неподалеку от поворота в сторону привокзальной площади, на которой мы не так давно и очень неудачно пытались подчистить торговый центр, из-за павильона автобусной остановки рванула наискосок через проспект какая-то напоминающая крупную безволосую обезьяну тварь, которую вид машины явно напугал. Интересная такая мерзость: судя по обрывкам короткого черного платья и спутанному снопу торчащих во все стороны длинных черных волос на голове – было это существо когда-то женщиной. Хотя, судя по длине подола, скорее молодой девушкой. И вряд ли девушка та при жизни имела фигуру штангиста. Значит, правы коллеги Скуратовича – способность мертвяков к изменению не зависит от первоначальных физических данных. Да, «мини-халк» с Ленинского проспекта и до того, как умереть, мускулатуру имел впечатляющую. Но вот это… которое от нас убежало… Судя по тому, как полопалось на боках едва-едва держащееся на бретельках платье, девушка при жизни была не сказать чтобы крупная. Даже скорее наоборот. Но поди ж ты: за пару недель телеса себе нарастила – у некоторых тяжелоатлетов плечи поуже. А что дальше будет?
Троице-Сергиева лавра… Ворота открыты, и сквозь них, пусть и плохо, но видны неподвижно стоящие зомби. Много, даже я отсюда, с дороги, с не самой удачной для наблюдения точки, разглядел не меньше десятка. Да, блин… Кто бы сомневался. Понимаю, что как законченная циничная сволочь сейчас рассуждаю, но… не было ни у кого шансов спастись в монастыре. Да, стены высокие, да, очень мало входов, которые легко перекрыть и заблокировать. И на первый взгляд выглядит лавра практически крепостью (которой, собственно, всего три столетия назад и являлась). Но это только на первый взгляд. Потому что не припоминаю я среди вбоговленных большого количества молодых и крепких мужиков. Про оружие вообще молчу. Вот так и вышло, похоже, что «гарнизон» за крепостными стенами состоял из старых бабушек-дедушек, убогих всех мастей и побирушек, которых вокруг крупных церквей всегда полно. Когда все это светопреставление началось – все они сюда ломанулись. Помощи и защиты у Господа искать. Вот только проблема оказалась не та, от которой иконы помочь могут. Опять же, там, где пожилые люди и очень сильный стресс – там всегда инфаркты. Да плюс полное отсутствие медицинской помощи. В общем – не свезло лавре. Превратилась она в еще один рассадник нежити. Причем рассадник, ярко и очень красиво отблескивающий на солнце золотом церковных куполов. Ощущение от такого вот несовпадения формы и содержания – страшное, аж морозом по шкуре от него пробирает. И, похоже, не мне одному тут неуютно.
– Борь, – аккуратно теребит меня за плечо Солоха, – поехали уже отсюда. Не на что тут смотреть.
Прав ты, Андрей, кругом прав. Вот только «тут» – это не только у стен лавры. Это вообще про весь Сергиев Посад сказать можно. Про совсем еще недавно большой и довольно уютный провинциальный город, превратившийся теперь в жуткий склеп, по которому бродят голодные неупокоенные мертвецы. И про слепо таращащееся на окружающий мир темными провалами выбитых окон здание городской администрации, над которым вяло треплется на ветру российский триколор. И про явно державшее оборону и пережившее штурм, выгоревшее здание УВД, возле которого бесцельно слоняются несколько зомби в серой милицейской форме.
Уж не знаю, что и как тут в подробностях происходило, но кто-то снаружи, похоже, очень хотел попасть внутрь, а кто-то находившийся внутри – активно препятствовал. Но – не преуспел. И теперь избитые пулями стены из красного кирпича покрыты жирной черной копотью, перед центральным входом и воротами, ведущими во внутренний двор, уже зацвели яркой ржавчиной остовы сгоревших патрульных «четырнадцатых», которыми обороняющиеся явно пытались перекрыть подходы к зданию, а сами ворота выломаны и лежат на асфальте (думаю – грузовиком на скорости таранили). И трупы. Как восставшие, так и начисто обглоданные… Интересно, это кто ж так масштабно с «серыми братьями» повоевал? После увиденного сворачивать к расположенным неподалеку отделам ГИБДД и вневедомственной охраны у меня ни малейшего желания не возникло. Во-первых, есть у меня серьезное подозрение, что там картинка будет ничуть не краше, а во-вторых, тут все-таки довольно широкий проспект. А там придется в узкие улочки и во дворы влезать. И на кого мы там можем налететь – кто знает? Вот гляжу на расстрелянный фасад милицейской Управы и вообще не горю желанием встречаться с теми, кто это устроил. По крайней мере – не сейчас и не в таком составе. Нет, ну его в баню! Пора нам отсюда валить. И чем быстрее – тем лучше. Насмотрелись!
Однако примерно через километр я сбавляю скорость и сворачиваю с проспекта вправо, во дворы старых, брежневской еще постройки, панельных жилых многоэтажек. Въезжаю в знакомый до последней выбоины на бордюрных камнях двор и останавливаюсь. Мертвяков поблизости не видно, но двигатель не глушу – мало ли. Странное ощущение. Вот дом, в котором я уже бог знает сколько лет снимаю однокомнатную квартиру. Вон мой старенький «Фокус» стоит, грустный до невозможности и весь пылью покрытый. Что-то мне подсказывает, что тут он навсегда и останется, тихо оседая на постепенно сдувающихся шинах и ржавея. Потому что этот копеечный патрубок для системы охлаждения мне уже никто не пришлет… А если и найду я такой (что не так уж трудно, видел я точно такие американские «Форды» в городе), то на кой он мне теперь нужен? Не самые сейчас подходящие времена для низких седанов. Тут впору «Хаммером» разживаться или еще каким вездепроходимым мастодонтом. Кстати, а машин-то не сказать, что полон двор. Похоже, очень многие успели все-таки собрать пожитки и рванули куда глаза глядят… Ну или, наоборот, так и не смогли из той же Москвы домой вернуться. В любом случае, приметного лифтованного и оборудованного всем, чем только можно, в соответствии с последними веяниями офф-роад моды, черного японского внедорожника «Тойота Ленд Крузер» я не наблюдаю. Но то, что хозяин на нем только триалить катался, – знаю точно. Общались мы с ним несколько раз. Хороший мужик: рыбак, охотник и любитель покатушек по нашим бесконечным проселочным или вовсе бездорожным «направлениям». Но на работу он на ниссановской «Теане» ездил. Которая как раз – вон она. А «Крузера» – нету. Ну, значит, смог свалить, бродяга. Дай ему бог удачи…
– Ой, ребята, поглядите, какая лапочка! – раздается у меня за спиной голос вроде бы только что спавшей блондинки.
В первый момент я решил, что она не проснулась до конца. Бывает же, что люди говорят во сне. Приснилось что-то приятное, вот она и… Но тут между мной и Тимуром образовалась тонкая девичья рука с выставленным вперед указательным пальцем. Оба-на! Так вот кто тут «лапочка»!
Из-за переднего колеса старого и ржавого, некогда темно-синего «жигуля» шестой модели на нас с явным подозрением таращится огромными круглыми глазищами котенок. Мелкий такой меховой шарик серого цвета с белым «слюнявчиком» на груди. Симпатичный такой «дворянин». Ну, в смысле – дворовой породы. Типичный такой будущий васька-помойник.
– Мальчики, а давайте его заберем!.. – просящим голосом протянула Женя. – Он ведь тут пропадет. Жалко…
Да, пожалуй, долго этот пуховичок тут не протянет. Раньше коты с помоек кормились да мышей-крыс ловили. Теперь людей нет, помоек – нет, а нынешние мыши, боюсь, сами кого хошь сожрут. Особенно такого маленького. Оглядываюсь по сторонам еще раз. Зомби не видно. Может, по подъездам и прячутся, но в пределах досягаемости – ни одного не вижу.
– Парни, смотрим по сторонам в оба, – командую я и приоткрываю дверь УАЗа. – Кс-кс-кс-кс! Чего вылупился, опоссум малолетний? Тебя зову! А ну, подь сюда, животное!
Котенок бросил на меня долгий оценивающий взгляд, словно прикидывая, стоит ли вообще доверять этому подозрительному типу непонятной воинской принадлежности, а потом не спеша потрусил в нашу сторону.
– Слышь, животина, шевели ходулями, я тебе тут до вечера дверь держать не буду! Я не швейцар!
Словно осознав степень серьезности угрозы, котейка прибавил скорости и красивым прыжком в приоткрытую для него пошире дверь приземлился прямо мне на колени.
– Вот, принимай, – протягиваю котенка Женьке, – получи и распишись.
С заднего сиденья тут же послышались какая-то тихая возня, радостное попискивание и довольное урчание. Все, нашли друг друга. И то дело. Нужно было ее чем-то от страшных воспоминаний отвлечь. А тут этот опоссум. Нормально, пусть лучше им занимается. Захлопываю тяжелую дверь и, выжав сцепление, врубаю первую. Пора нам. Хватит, нагляделись!
И снова Гумаров оказался первым. Только в этот раз Тимур первым услышал. Что, впрочем, опять совершенно неудивительно. После того как мы въехали в Святкино, от которого до окраин Пересвета всего три километра по дороге… Причем дороге практически совершенно пустой (если не принимать во внимание какую-то мелкую промзону, в которой уже две недели, с самого начала, можно сказать, не видно было ни живых, ни мертвых, и въезд на «Таблетку», которую наши теперь взяли под плотный контроль)… Короче, осознав, что до базы – рукой подать и опасности нам, похоже, не грозят, народ слегка подрасслабился. На заднем сиденье все были заняты: Женька тискала безымянную пока животину, животина радостно урчала и время от времени тихонько мявкала, а сидящие по бокам от счастливой парочки Андреи наблюдали за происходящим с умильными рожами. С одной стороны, конечно, бдительность на нуле. С другой – ладно: ехать-то реально осталось всего ничего, да и мы с Тимуром, в отличие от этой растащенной троицы (не считая кошака), не расслабились и продолжаем бдеть. Все в пределах нормы. Но у меня после всех моих контузий – небольшая тугоухость. Не настолько серьезная, чтобы лор на медосмотре придираться начал, но тем не менее. А вот у Гумарова со слухом полный порядок. Опять же – уже упомянутая мною круглая бойница прямо перед ним… В общем – все условия.