Борис Громов – Добытчик (страница 35)

Макс аккуратно вырыл большую яму на газоне перед входом в здание. Я нашел на вещевом складе кипу аккуратно сложенных брезентовых плащ-палаток…

И на них мы вытаскивал волоком из здания то, что осталось от моих бывших сослуживцев, в эту братскую могилу. Долго, несколько часов. Молча. Только негромкие удары мертвых тел о пороги и ступени, лязг металла заброшенных за спину автоматов и тяжелое дыхание. Когда последний ковш земли высыпался на могильный холм, Максим выпрыгнул из кабины трактора и перекрестился. Я просто постоял минуту, глядя на свежеперекопанную землю.

— Прощайте, братишки, — пробормотал я. — Ваша служба закончилась.

В гараже мы заправили «Тигра» дизелем, а «Соболь» — бензином. Все найденные в гараже канистры залили солярой и тоже в «Тигре» разместили. Кинули сверху пару коробок с армейскими сухпайками, взглянув на которые Макс ощутимо содрогнулся. Увидев это, я к ним присовокупил так и валявшийся в «Соболе» баул с цыганскими харчами. Там, вроде, вполне цивильно всё было, консервы какие-то приличные, вроде шпрот и сардин, вакуумные упаковки с колбасной нарезкой, хлеб для тостов, вода, лимонады какие-то.

Настал момент прощания. Мы стояли у открытых ворот базы. «Тигр» урчал мощным дизелем, готовый к долгой дороге. «Соболь» ждал меня рядом.

— Ну… — Максим протянул руку. — Ещё раз спасибо, Сергей. За все. За жизнь. За шанс найти своих.

Я пожал его руку. Крепко.

— Не благодари. Просто… доедь. И обязательно найди их, живыми и здоровыми. И если что… — я кивнул на рацию в салоне «Тигра». — Частота «Балтики» тебе известна. А то и вовсе хватай своих в охапку и возвращайся в Кронштадт. Я только рад буду, честное слово.

— Понял тебя, учту. А ты… ты держись тут. Не геройствуй по-глупому лишний раз, — он попытался улыбнуться, но получилось немного натянуто. — Кто же Доку, случись что, лекарства возить будет?

— Разберусь, — я хлопнул его по наплечнику бронежилета. — Давай, брат, трогай, пока светло. И смотри в оба. На дорогах сейчас — тот ещё адский адище.

Он кивнул, забрался в кабину. Мощный «Тигр» тронулся плавно, выкатил за ворота. Замер на мгновение, словно прощаясь. Потом рыкнул двигателем и покатил по дороге, ведущей в сторону Пушкина и трассы М-11 «Нева». Я смотрел, пока он не скрылся за поворотом, оставляя за собой лишь облачко быстро рассеявшегося солярного выхлопа и чувство пустоты.

Один. Снова один. Вроде и пробыли напарниками чуть больше суток, а привык уже. Всё же когда спину кто-то «держит» — оно проще и веселее. Жаль, с Максом не сложилось…

Я сел в микроавтобус, завел двигатель. «Соболь» развернулся и покатил по направлению к «Балтике». Меня там ждёт механик, согласившийся починить фару и зеркало, а потом и немного довести до ума моего «стального коня».

А позади остаётся база «Бастиона» со свежей могилой на газоне перед центральным входом. Пустота в груди потихоньку заполнялась знакомым чувством — холодной собранностью и предельным вниманием. Потому что вокруг — сотни тысяч зараженных. И сбежавшие куда-то всем табором цыгане, которым я даже не в рожу плюнул, а куда серьезнее унизил. Они запросто могут решиться отомстить. И еще бог знает, какие проблемы и опасности. Но я ко всему этому готов. Злые слова, брошенные Машей на прощание, и фраза приснившегося после этого Пашки-Пабло меня словно разбудили. И, к ужасу своему, я начал сейчас осознавать, что мир вокруг, жуткий и смертельно опасный, начинает мне по-своему нравиться.

Глава 17

После возвращения на «Балтику» я снова ощутил то же неприятное чувство, что и после отъезда Маши и Юсуфа. Пустота. Не физическая — вокруг кипела жизнь: солдаты у складов разгружали с машин какие-то ящики, где-то в автопарке ревел двигатель БТР, с кухни несло неистребимым запахом тушенки. Пустота была внутри. «Тигр» с Максом укатил на юго-восток, к Москве, а я остался тут. И было мне чрезвычайно неуютно. Как-то быстро привык я к тому, что за спиной стоит надёжный человек с оружием, готовый прикрыть и поддержать огнём. А без него — словно голый посреди улицы. Вроде как и можно жить, но чертовски неуютно.

Но душевные терзания и прочие и прочие рефлексии — это внутри. А дела сами себя не сделают. Первым делом — найти, где можно забазироваться, пока «Соболя» ремонтировать будут. Вопросом этим я сразу же: на въезде, едва поздоровавшись и дождавшись, пока меня пробьют по здешней базе, озадачил старшего по КПП, молодого старлея с усталыми глазами и трёхдневной щетиной.

— Слушай, братское сердце, нужно помещение. Небольшое, но жилое, не сарай, не кунг заброшенный. На пару-тройку дней пожить и кое-какое личное барахло бросить пока машину чинят. Есть варианты?

Старлей почесал затылок.

— Варианты… Есть, пожалуй, как не быть… — он заговорщицки подмигнул. — Есть моя квартира. В ДОСе*, через дорогу от медроты. Знаешь где это?

*ДОС — Дом офицерского состава.

Я кивнул. Что и где на базе расположено — более-менее выяснил, когда с Доком тут прогуливался в прошлый раз. Да и база размерами не поражает, не потеряюсь.

— Жены у меня пока нет, сам я там уже неделю не был — сплю тут, в караулке. А хата пустует. Бери, заселяйся, если в цене сойдёмся. Чем платить будешь?

Я задумался.

— Ну, не знаю… Могу хороший автомат подогнать.

— Автомат? — офицер широко улыбнулся — Ты серьёзно? У нас своих — завались.

— А если так?

Я выбрался из-за руля, открыл боковую дверь микроавтобуса и аккуратно, чтоб не обрушить на себя натуральный Эверест разного сложенного и набросанного внутри добра, вытянул наружу приметную сумку из кордуры.

— Бронежилет «Тактика», полная комплектация, с горжетом, «фартуком» и «плечами». Полный комплект подсумков. Всё в полиэтилене ещё, новенькое, муха не топталась. Пластины — керамика, пятый класс грудь и спина, второй — камербанды.

Старлей взял сумку, посмотрел на скрепляющую замочки «молнии» стальную проволочку с заводской пластиковой пломбой.

— О… Вот это — вещь! — его глаза загорелись. — Даже так чувствую, легче наших «Корундов» хотя куда круче… Да, договорились. Ключ держи, квартира четыре, первый подъезд, первый этаж. Хата твоя, скажем, на пять дней. Если вдруг нужно будет задержаться, думаю, договоримся. Солдат для разгрузки я тебе дам. Только не засри там всё, лады?

Заверив парня в своей предельной чистоплотности и поблагодарив за грузчиков, прощаюсь и направляюсь уже привычной дорогой в карантин. Порядок есть порядок. Положено там, за решеткой и под присмотром бдительного часового отбыть — значит отбудем. Заодно и вздремну. Как говорил один мой знакомец много лет назад: «Хороший солдат спит всегда, когда не ест».

Через три часа, усадив в кабину пару выделенных мне старшим лейтенантом из состава отдыхающей смены бойцов, тронулся в сторону медроты и ДОСа.

Два молодых бойца с моей помощью, бегом, меньше чем за час выгрузили из «Соболя» всё утащенное мною с базы «Бастиона» имущество: ящики с патронами и гранатами, оружие, бронежилеты и радиостанции. Грузились мы с Максимом значительно дольше, Впрочем, понять парней можно: у них сейчас, вообще-то, время отдыха, потом — в караул заступать. Быстрее закончат — дольше на койках поваляются. На прощание, в качестве компенсации за испорченный отдых и ударные разгрузочные работы, вручил обоим по пачке-«пятидесятке» барнаульских пистолетных патронов «пара». Парни, принимая неоговоренную заранее оплату, заметно повеселели, благодарили на прощание искренне. Словом, расстались мы вполне довольные друг другом.

Квартира в ДОСе оказалась стандартной офицерской «однушкой»: чистенько и бедненько, пусто, кроме казенной мебели разве что хорошая «плазма» внушающей диагонали в глаза бросилась, да «плойка» — приставка «Сони Плэй Стэйшн» предпоследней модели. М-да, пацан ещё совсем наш товарищ старший лейтенант. Жены нет, судя по состоянию квартиры — даже подруги постоянной нет, зато «плойка» есть…

После пришло время гнать, заметно полегчавший «Соболь» в автопарк к мастеру. Нашёл его легко по забористой матерщине, доносящейся из-под капота какого-то бронированного «Урала». Прапорщик, ещё в прошлый раз представившийся как Дядя Витя (видимо, по принципу «здесь все для вас, салаг, дяди»), был эталоном армейского механика: руки по локоть в мазуте, лицо в морщинах и потёках смазки, взгляд — острый, цепкий, оценивающий не столько помятую машину, сколько водителя, в смысле — меня.

— Фару и зеркало новое я тебе уже отыскал, за ночь поставлю, — констатировал он, плюнув под колесо «Соболя». — И по бортам царапины — подкрасим осторожно, даже денег за это сверху не возьму. Но краска к утру не высохнет, сам понимаешь… По оплате всё в силе?

Я молча снял с поясного ремня пластиковую кобуру с «Глок-17». Специально с собой прихватил. Прапорщик присвистнул, взял оружие, сноровисто вытащил магазин, оттянул затвор назад и заглянул в патронник, прицелился в воображаемую мишень на стене гаража.

— «Мужик сказал — мужик сделал», уважаю…

— Я тут это… Хотел по поводу ещё кое-каких работ поговорить, — вопросительно гляжу я на механика.

— Внимательно… — отвечает тот, продолжая крутить «австрийца» в руках.

Дядя Витя выслушал мой список пожеланий, не отвлекаясь от новой игрушки. Но, как оказалось, мимо ушей ничего не пропустил при этом.