Борис Громов – Беззаконные края (страница 41)
– Именно настолько. От Питера, по которому сразу после ядерных ударов настоящий цунами метров в пятнадцать-двадцать высотой прошел, все кто мог ушли как можно дальше еще тогда. И желающих вернуться было немного. Туда три года назад силой выдавили несколько уж совсем отмороженных и беспредельных банд из числа так и не ставших «дружинами»: паханы у них в «князья» рылом не вышли. Ну, и разная сволочь из обитаемых земель туда бежит, если сдохнуть не хочет. Убийцы, насильники, дорожные разбойники… В общем, те, кому в относительно цивилизованных местах одна дорога – на виселицу. Сбиваются в шайки и шакалят помаленьку. Фон тут, особенно в руинах Питера и окрестностей, по-прежнему довольно высокий, некоторые человеческий облик совсем утратили, натуральные зомби по виду: волос нет, шкура клоками облезает. Но живут как-то, в набеги на окраинные поселки и хутора из тех, что на отшибе, ходят. Проблемные, короче, места.
– А вы, «хэдхантеры», тут вообще не бываете? – уточняет Лена, мои слова, похоже, сильно всерьез не воспринимая, как обычные страшилки, которыми в любом деле опытные люди так любят пугать новичков.
– Очень редко. Я же говорю, фон тут все еще высокий. Если проездом, как мы сейчас, то еще ничего. А вот на несколько дней тут я задерживаться не стал бы. Пусть урла из «дружин» рентгены хапает.
– Смотрю, очень не любишь ты их, – хмыкает Виктор.
– Есть причины…
– А мне они совсем уж злодеями не показались, – пожимает обтянутым камуфлированной курткой плечиком Лена. – Ну, когда на их посту останавливались. Вполне адекватные вроде.
– Это потому, что Сашка рядом, – улыбается Виктор.
Ага, попробовали бы «дружинники» что-то вякнуть «хэдхантеру» на посту неподалеку от Чухломы. Даже находясь в численном превосходстве. Да не просто «хэдхантеру», а тому, что лично еще живым бандитам, взятым в плен, головы резал, как баранам, и тут же в мешки укладывал. А когда на переговоры пришел, так кровь у него с рукавов куртки еще капала… Ну, или как-то так. Не знаю толком, что там за ужасы урки сами себе за прошедшие годы навыдумывали. Одно хорошо: даже самые борзые сборщики дорожной подати при упоминании прозвища бледнеют и становятся тихими и вежливыми. «Сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя».
– Нет, – отвечаю я. – И без меня не тронули бы. Кто на три броневика да с охраной при пулеметах полезет? Разве что дорожную пошлину с вас попытались бы слупить побольше, это я тарифы знаю… Но адекватные они теперь стали, не видела ты, Лена, их четыре года назад.
– Я про Чухлому слышала, – поняла, что я имею в виду, девушка. – Неужели настолько все ужасно было?
– Было. – Развивать эту тему мне не хочется совершенно. – Вить, притормози-ка, мост впереди, его бы сначала ножками протопать.
Шедшая головной «Нива» притормозила метров за двадцать от моста, приняв к левой обочине. Сейчас высунувшийся наружу в большой люк на крыше пулеметчик держит под прицелом окрестности. А мне придется немного погулять пешком. Город вокруг, кстати, не совсем людьми брошен. Откуда-то вполне жилым дымом тянет, печным. По улице заполошно носится пара тощих курей. Видно, не успели их хозяева поймать, когда прятались, заслышав издалека завывание наших двигателей. Врать не буду, выходить из машины не очень-то хочется. Кто знает, что там у местных на уме? Порой человек в панике может и во вред себе дел натворить. Потом, конечно, пожалеет, но это потом будет. А сейчас – пальнет мне промеж лопаток из чего-нибудь огнестрельного, и аля-улю, пишите письма… Пробить, может, и не пробьет, разве что из пулемета или СВД, которые есть далеко не у каждого… Впрочем, мне и с выбитым позвонком или даже просто с парой трещин в ребрах будет очень весело. Но мост проверить необходимо.
Мосты сейчас – едва ли не самое слабое и проблемное место на дороге: рек, речушек и ручьев тут много, а при отсутствии моста любая водная преграда, какой бы смешной она со стороны ни казалась, для нашей колонны может стать непреодолимым препятствием. А здесь, в стольном граде Пошехонье, мостов два, и оба, можно сказать, стратегические. Не проедем тут, придется здоровенный крюк давать через Грязовец и развалины Вологды. И если Грязовец у меня особых опасений не вызывает, нормальное место, не хуже прочих, вполне можно и на ночевку остановиться в случае необходимости, то вот в лежащий в руинах областной центр мне соваться не хочется совершенно. Во-первых, проехать там будет крайне сложно: руины – они руины и есть, особенно если они после землетрясения остались, а значит, неустойчивые дико, от любого чиха осыпаться могут. При этом у нас далеко не армейские БТР, а всего лишь тяжелые и неуклюжие «инкассаторы». Во-вторых, совсем недавно появившиеся, но уже подтвержденные слухи о «волколаках», чрезвычайно опасной и злобной помеси волков и собак, шли изначально именно оттуда. И встречаться с этими кровожадными и бесстрашными тварями у меня ни малейшего желания не возникает.
Впрочем, удача на нашей стороне. Первый мост, тот, что через Согу, переехали вообще без проблем, вот второй, через Согожу, при землетрясении, что тряхнуло эти места сразу после ядерных ударов, повредило сильнее. Но и там справились. Правда, каждую машину я чуть ли не «за ручку» переводил, по очереди. Фиговый знак, кстати. Бронированный «Фольксваген Транспортер», конечно, намного тяжелее своей гражданской ипостаси, но не настолько, чтобы мост под ним подрагивать начал. Если так дело пойдет – еще один ледоход, и хана мосту, рухнет. Впрочем, до ледохода далеко, очень далеко: лето на дворе, на нашу обратную дорогу оставшегося запаса прочности должно хватить. Если, конечно, тут после нас кто-нибудь не захочет проехать… ну, скажем, на танке. Тогда выйдет нехорошо: и сам накроется, и нам изрядную свинью подложит.
Вот за длинный, больше полукилометра, мост через Шексну в Череповце я не переживаю. Устояли они, и мост, и город в целом. Был я там прошлой зимой, с караваном ходил. Вполне прилично, не хуже, чем в Никольске. И Севостьян, «князь» тамошний, вроде Гвоздя или Черномора, вменяемый. Правда, сильно себе на уме, но тут его судить сложно: и кусок под себя урвал большой, не подавиться бы, и город пограничный, после него до самого превратившегося в соленое радиоактивное болотце Питера – никаких крупных анклавов, Пустоши. Попробуй тут быть сильно дружелюбным рубахой-парнем с душой нараспашку. Прирежут тут же. Именно в Череповце я изначально планировал на ночевку встать. Восемь с половиной сотен километров по нынешним дорогам – путь неблизкий, но и места были более-менее спокойные, где можно себе позволить в каждую подозрительную кочку не целиться. Дальше будет хуже. А потому ехать по дороге среди разлившихся новгородских болот лучше со свежей головой и хорошо выспавшимся.
В Череповце, помня прошлый свой сюда визит, я сразу сориентировал нашу маленькую колонну в сторону набережной Ягорбы, притока Шексны, где на приколе стоит бывший речной круизник «Петр Первый», еще до войны успевший превратиться в очень приличную гостиницу и ресторан. За последние четыре года, конечно, лоск слегка поистерся, но на фоне всего прочего… Опять же, платить не из своего кармана, в Кирове «командировочные» на группу выделили нормальные. Так зачем экономить на себе, любимых?
Кстати, поздним вечером, когда мы всей командой ужинали, я вдруг поймал себя на мысли, что перестал тушеваться перед Леной. Что-то такое она во мне растопила. И разговаривать с ней стало вдруг совсем легко и приятно. А что? Красивая, смешливая (когда улыбается, на щеках ее появляются чертовски милые ямочки), с хорошим чувством юмора. Сам того не ожидая, я разговорился. Умудрился даже рассказать о своей жизни до войны, а ведь прошлое свое я ни с кем уже несколько лет не обсуждал. А тут – запросто, во время легкого, ни к чему не обязывающего застольного трепа, под жаркое и ягодный морс. По-моему, сопровождение наше на меня начало искоса бросать ревнивые взгляды. Ну да, они же кировская элита, лучшие из лучших. А тут какой-то приблудный у них буквально «из стойла» девчонку увел. Что тут можно сказать? Разве что: «Ин дер гроссе фамилие нихт клювен клац-клац». Кто «немецкого» не понимает, переведу: «В большой семье не щелкай клювом».
– Интересно, – Лена задумчиво ковыряет вилкой овощное рагу, – а чем этот корабль был раньше?
Виктор лишь плечами литыми недоуменно поводит, парни его просто молчат. Вот поэтому, хлопцы, вы и в аутсайдерах сейчас. С девушкой нужно общаться, если ей рядом с вами скучно, значит, очень скоро она будет уже не рядом с вами.
– Речной пассажирский теплоход проекта 588, тип «Родина». – Я наколол на вилку очередной кусочек мяса из подливки. – Раньше круизником был, туристов по рекам катал. Потом спрос стал меньше, его продали. Последние годы пред войной тут и стоял – гостиница и ресторан. Кстати, едва ли не лучший в Череповце. И до сих пор марку держать стараются, сама видишь.
– Надо же, какой подготовленный у нас «гид-экскурсовод», – заливисто смеется Лена. – И откуда ты все это знаешь, Саша?
– Ну, я бы мог сделать таинственное лицо и сморозить чушь про то, что мне много знать положено, – улыбаюсь я. – Но не буду врать. Просто прошлой зимой я тут был с купеческим караваном. И заинтересовался тем же вопросом. Спросил у хозяина. Теперь вот хвастаюсь «глубокими познаниями».