Борис Громов – Беззаконные края (страница 13)
Но внутри крепла уверенность, что все резоны и доводы мои – просто попытка самооправдания и, несмотря на них, поступил я все-таки неправильно. И в этот момент в дверь снова негромко постучали.
– Александр Александрович, – раздался за дверью голос девушки. – Поверьте, мы не стали бы просто так вас беспокоить. Но вы нам очень, понимаете, очень нужны. И дядя Саша Кац велел разговаривать только с вами.
Меня с койки будто пружиной подбросило. Саня Кацендорн! Морпех, ценой своего здоровья спасший мне под Старопетровском жизнь!
– Где он? – Дверь я распахнул настолько резко, что девчонка к противоположной стене отшатнулась.
– Он… Его убили… – В глазах девушки блеснули слезы. – Нас почти всех убили. А тем, кто выжил, нужна помощь.
– Так, а ну отставить сырость, – стараясь понежнее, но все же твердо заявил я (терпеть не могу женских слез, потому что, как и большинство мужиков, чувствую себя рядом с рыдающей барышней совершенно беспомощным и разом во всем на свете виноватым). – Заходи и рассказывай.
И посторонился, пропуская гостью внутрь. Что-то мне подсказывает, что разговор у нас будет долгим. Впрочем, в общении с клиентом такое не редкость. Это к киллеру наемному приходят с мишенью: имя, адрес, сумма оплаты. К «хэдхантеру» зачастую приходят с горем. А его в один абзац из пары предложений не утрамбуешь. Прежде чем к сути перейти, человек выговориться хочет.
Когда за зашторенным окошком почти рассвело, ситуация начала проясняться. Вот, значит, откуда эти детишки взялись, такие опрятные и непуганые…
«Князья» накрыли все же не десантников, тут я ошибся. Девяносто шестую Нижегородскую бригаду спецназа ГРУ, а вернее, то, что от нее осталось… Саму бригаду незадолго до того, как у косматой седой ведьмы в Вашингтоне окончательно переклинило мозги и она отдала приказ о ядерном ударе, перебросили в Карабах. Там тогда (и не без помощи извне) в очередной раз началась заваруха, и русские солдаты снова были готовы исполнять ставшую привычной задачу: стоять стеной между некогда братскими народами, не давая им вцепиться друг другу в глотки. В пункте постоянной дислокации в Нижнем Новгороде остались, что называется, рожки да ножки: несколько офицеров и контрактников-сверхсрочников, младший осенний призыв, еще и присягу принять не успевший, да офицерские семьи. Но даже в таком кадрированном виде бригада продолжала оставаться подразделением спецназа. И когда взвыли дурниной сирены оповещения, а старшие офицеры получили по старенькому телефону без наборного диска, называемого в народе «вертушкой», подтверждение, что тревога не учебная… Словом, норматив по выходу из ППД и экстренному марш-броску в РСО[9] бригада выполнила если и не на «отлично», то уж как минимум на «хорошо». И удар американских «высокоточек» приняли на себя уже пустые казармы и ангары складов. А бригада к тому времени была далеко, в глухих лесах, где были оборудованы резервные склады и временный лагерь.
Даже в своей «мирной» ипостаси бригада, да еще и войск спецназначения, – сила немалая: порядка трех с половиной – четырех тысяч человек личного состава, да при всей положенной боевой технике и прочих средствах усиления… В случае же военной опасности объявляется мобилизация, в подразделение возвращаются резервисты из числа недавно отслуживших, и бригада разворачивается в дивизию. А дивизия – это уже чрезвычайно серьезно. Даже стрелковая дивизия РККА образца сорок первого года – это могучая сила, а ведь тут речь не о мотострелках, а о спецназе, да и век за окошком давно уже двадцать первый. Четыре разведывательных полка специального назначения со всеми положенными средствами усиления и зенитно-ракетный полк прикрытия. Шестнадцать тысяч вооруженных и экипированных по последнему слову армейской «моды» молодых и крепких мужиков. Бронетранспортеры, боевые машины пехоты и десанта, грузовики, да не обычные, тентованные, и даже не слегка устаревшие бронированные «Уралы-Звезда», а новейшие «Тайфуны». Вместо обычных «УАЗов» – новенькие «Тигры», вроде тех, на которых я из Душанбе господина чрезвычайного и полномочного посла вывозил… И прорва продовольствия, боеприпасов и горючего для всего этого… Да, нет положенного мотопехотной дивизии танкового полка. Но зачем разведчикам танки? У них цели и задачи изначально слегка иные.
Содержимое складов и техника в ангарах РСО, в который бригада ушла из Нижнего, были рассчитаны не на всю бригаду и уж точно не на дивизию – всего на пару отдельных батальонов, но зато располагался он дальше всего от Нижнего Новгорода и вообще от каких-либо крупных населенных пунктов. Оттого и шансы уцелеть имел весьма высокие. И уцелел. А что до относительно невеликих размеров и запасов… Так много ли «активных штыков» в тот момент в бригаде имелось? А два батальона, если укомплектованы по полному штату военного времени, – это тоже очень и очень неплохо. Да что говорить, обычная мотострелковая рота – это одиннадцать БМП или бронетранспортеров. Да оружия на почти полторы сотни человек. А в батальоне таких рот – три. И из ППД бригада далеко не пешком ушла и не с пустыми руками, голая и босая.
Словом, сели, как поначалу показалось, крепко. Оружия и бронетехники полно, личного состава, даже с учетом неизбежного в таких условиях дезертирства солдат-новобранцев, тоже немало. И продовольствия надолго хватить должно… Но это только поначалу так казалось. Вы когда-нибудь пробовали просидеть на одних армейских сухих пайках неделю? А месяц? А год? Как проверивший подобную «диету» на себе, буду честен: через неполные полгода на «точках» в горах Кавказа даже здоровые и физически, и психически, крепкие мужики-омоновцы от такой кормежки выть и на стены лезть начинают. Обычная яичница или лапша быстрого приготовления с майонезом чуть не за деликатесы идут. Про женщин и детей в таких условиях и говорить нечего. Словом, совсем скрытно в лесах сидеть не вышло, пришлось на контакт с внешним миром выходить…
Дальше история понятная и знакомая: склады на базе не бездонные, и начинать их содержимое пускать на обмен за свежую картошку-капусту или даже мясо – прямой путь без штанов остаться. Какие варианты? Да все те же – начинать «крышей» торговать. Те же яйца, вид в профиль… в смысле, почти такие же «князья» в итоге и вышли, разве что без уголовного прошлого. «Масть другая», – как мне тут вчера Гвоздь сказал. Правда, по словам девушки, на куда более мягких условиях. Но, во-первых, сильно сомневаюсь, что кто-то возил на сбор «оброка» это дите ясноглазое, так что о «мягкости» она исключительно с чужих слов знает, а во-вторых, не думаю, что для крестьянина есть большая разница: с матом-перематом и зуботычинами его грабят или вежливо. Один черт – грабят, забирают то, ради чего он в поле с утра до ночи горбатился, ничего особо взамен не предлагая. Причем, как мне кажется, когда вежливо – так это еще обиднее. Мы, кстати, когда в Чухломе о своей дальнейшей судьбе задумывались, такую вероятность в первую очередь просчитали, спасибо бывшему армейскому «особисту» Теме Фишеру, который нам тогда эту мысль подкинул. Не выйдет у «крыши» с работягой полюбовных отношений, какая бы «белая и пушистая» изначально «крыша» ни была. «Белые придут – грабють, красные придут – грабють…» Тут либо нормальный государственный аппарат, пусть и в слегка усеченном виде, но с учетом новых реалий: с медобслуживанием, школами, правоохранительными органами с судом и хоть какой-то «социалкой», как в Ярославле или Кирове, – либо ты для крестьянина все равно дармоед с оружием, который за его счет жрет. Грабитель, которому даже если и платят, то все равно ненавидят втихаря. Да и власть в таких условиях – испытание на прочность серьезное. «Сгнить» не долго и не сложно, развращает она тех, кто характером послабее. Хотя в армейцев наших я верю, видел за последние годы всякого, но скурвившихся силовиков оказалось все же куда меньше, чем казалось до войны разным интернетным фантазерам.
Впрочем, как оно там было на самом деле, теперь уже не важно. Важно то, что «жирную» базу кто-то с потрохами сдал «князьям». Совершенно не исключаю, что те же самые «крышуемые» бывшими спецназовцами крестьяне и сдали, в обмен на «плюшки» вроде обещания бывших уголовников снизить, а то и вовсе на время отменить «оброк». А после эпидемии двадцатого года количество и бойцов, и просто народа на базе всерьез уменьшилось, и справиться с пусть и куда хуже подготовленным, но значительно более многочисленным противником у нижегородцев не получилось. Как сказал некогда то ли Наполеон, то ли еще какой выдающийся военный деятель прошлого: «Бог всегда на стороне больших батальонов». Фраза, конечно, спорная, но конкретно в этом случае оказалась совершенно правильной: защитников базы задавили массой и огнем. На то, чтобы отбиться, им банально не хватило людей.
– Неужели вас так Супердрянью накрыло? А вакцина как же? – удивленно спросил я у девушки. – Что, достать не смогли? Ведь была она в ваших краях, точно была, и не сказать, чтоб стоила запредельно много. Уж ваши-то могли ее себе позволить точно.
Про то, сколько стоила вакцина во время вспышки невиданной силы мора двадцатого года, прозванного в народе Супердрянью, и как она распространялась, я осведомлен очень хорошо. Можно сказать, самое непосредственное участие принимал… Впрочем, не о том мы сейчас.