Борис Грибанов – Женщины лорда Байрона (страница 2)
А пока что в десятилетнем мальчике уживались чувственные наслаждения от молодого, но зрелого тела Мэри Грэй и влюбленностями в своих сверстниц.
Его первой избранницей оказалась дочь фермера в шотландской горной деревушке, куда Джорджа Гордона увезли поправляться после скарлатины. Девочку звали Мэри, и у нее были длинные золотые кудри. В ее присутствии Байрон испытывал непонятное ему самому волнение.
Эта первая детская влюбленность – ему было тогда восемь лет – оставила свой след в душе Байрона. В возрасте двадцати пяти лет он записал в дневнике: «Недавно много думал о Мэри Дафф. Как это странно, что я был так всецело и преданно влюблен в эту девочку в том возрасте, когда я не мог испытывать страсть и даже не понимал значения этого слова… Черт его знает, как это могло случиться так рано?.. У меня, конечно, не было никаких сексуальных идей и многие годы спустя, и тем не менее мои страдания, моя любовь к той девочке была настолько сильной, что иногда меня одолевают сомнения, был ли к кому-либо с той поры действительно так привязан».
В своем дневнике Байрон вспоминал, как он лежал без сна, как просил няньку писать этой девочке любовные письма от его имени, как они сидели рядом и он испытывал неземное наслаждение. Вспоминал он и о том потрясении, которое испытал при известии о замужестве Мэри Дафф: «Моя мать, – писал он, – постоянно высмеивала эту мою детскую влюбленность и наконец много лет спустя, когда мне исполнилось уже шестнадцать лет, она однажды сказала мне: „Да, Байрон, я получила письмо из Эдинбурга от мисс Аберкромби – твоя давняя возлюбленная Мэри Дафф вышла замуж“. Каков был мой ответ на эти слова? Я не могу описать, что я почувствовал в этот момент, но ее слова вызвали у меня почти судороги… Что же это было? Я ни разу не видел ее с тех пор… С тех пор я бывал влюблен раз пятьдесят. Но я помню все, что мы говорили друг другу, все наши ласки, ее черты, мою тревогу, бессонницу… Помню наши прогулки, помню, каким счастьем было для меня сидеть рядом с Мэри в детской их абердинского дома, неподалеку от Плейн Стейна, помню, как ее младшая сестренка Элен играла с куклой, а мы сидели серьезные и на свой лад предавались любви».
Влюбленность в Мэри Дафф сменилась у Байрона внезапно вспыхнувшим чувством к его кузине Маргарет Паркер. С нею было связано первое обращение Байрона к стихотворчеству. Впоследствии он вспоминал: «Мое первое обращение к поэзии произошло в 1800 году. Это был взрыв страсти к моей кузине Маргарет Паркер, одной из самых прелестных созданий. Я забыл эти стихи, но было трудно забыть ее темные глаза, длинные ресницы, совершенные античные черты лица и фигуру! Мне тогда было около двенадцати – она чуточку старше меня, может, на год. Она умерла через год или два от последствий падения, когда она повредила спину и у нее развился туберкулез… Моя сестра рассказала мне потом, что навещала Маргарет незадолго до ее смерти и случайно в разговоре упомянула мое имя. Лицо Маргарет зарделось сквозь смертельную бледность… Я ничего не знал о ее болезни, будучи в Харроу и в деревне, пока не услышал о ее смерти. Спустя несколько лет я попробовал сочинить элегию – очень скучную».
Байрон описывал Маргарет как «прекрасную девочку, которая выглядела так, словно была соткана из радуги», и заканчивал свои воспоминания о ней следующими словами: «Моя влюбленность оказала на меня обычное воздействие – я не мог есть, не мог спать, не находил себе покоя, и хотя были основания полагать, что она любит меня, содержанием моей жизни стали мысли о ней, которые одолевали меня в те часы, когда мы расставались. Я тогда был дураком и не очень поумнел с тех пор».
К этому времени в социальном статусе Байрона происходит радикальное изменение. В 1798 году умер Злой Лорд Байрон, и Джордж Гордон Байрон стал шестым лордом Байроном, унаследовав место в палате лордов и поместье Ньюстед. Миссис Байрон отдала его в довольно привилегированную школу в Харроу.
В школе не все складывалось гладко. Гордый мальчик остро переживал, когда некоторые его соученики, как он писал матери в письме, «постоянно напоминают мне о моих стесненных обстоятельствах».
В этом письме есть строчки, которые довольно ярко отражают умонастроения ученика школы в Харроу Джорджа Гордона Байрона, его самолюбивую натуру, честолюбивые помыслы:
«У меня не меньше денег, чем у других, я не хуже других одет и вообще выгляжу не хуже, а, пожалуй, лучше большинства моих школьных товарищей; если у меня нет состояния, это мое несчастье, а не вина. К тому же путь к богатству и славе передо мной открыт. Я могу пробить себе дорогу в мире, и я это сделаю или погибну. Многие начинали жизнь ни с чем, а кончали великими людьми. Неужели я, обладая достаточным, пусть и небольшим состоянием, стану бездействовать? Нет, я пробью себе дорогу к Вершинам Славы».
Примерно к этому же году, 1804-му, относится заочное знакомство шестнадцатилетнего юноши Джорджа Гордона Байрона с его сводной сестрой Августой, которая была на четыре года старше и которая сыграла в его жизни столь значительную, можно сказать, даже роковую роль.
Между ними завязалась переписка. 22 марта 1804 года Байрон пишет Августе: «Хотя я до сих пор неаккуратно отвечал на твои любящие и ласковые письма, дорогая Августа, я надеюсь, что ты не припишешь это недостатку чувств, а скорее свойственной мне застенчивости. Сейчас я постараюсь, как только сумею, отплатить тебе за твою доброту и надеюсь, что отныне ты будешь считать меня не только братом, но самым преданным и любящим твоим другом, а если это когда-либо понадобится – защитником. Помни, милая сестра, что ты у меня самый близкий человек на свете, как по крови, так и по привязанности. Если я чем-нибудь могу тебе служить, скажи только слово. Верь своему брату и знай, что он никогда не обманет твоего доверия».
Джордж Байрон в 1804 г. Неизвестный художник
В целом эти годы в Харроу были счастливой порой в жизни Байрона. Он завел там друзей – это были мальчики, как правило младше его, он наслаждался нежной дружбой с ними, покровительствовал им, защищал от обид старшеклассников. Сохранились некоторые его письма к школьным друзьям и их письма к нему, нежные и трогательные.
Глава вторая
Первая большая любовь – Мэри Чаворт
Когда осенью 1798 года миссис Байрон с сыном, десятилетним Джорджем Гордоном Байроном, шестым лордом Байроном, наследником всего состояния только что скончавшегося Злого Лорда, приехали осматривать поместье Ньюстед, где жил все последние годы этот взбалмошный и жестокий старик, маленький Байрон был очарован красотой этих мест.
Действительно, графство Ноттингемшир с Шервудским лесом, где, согласно легенде, обитал благородный разбойник Робин Гуд со своими вольными стрелками, одно из самых красивых местностей Англии. Ньюстедское аббатство, как по старинке называли поместье Байронов, находилось в самой глубине этой заповедной зоны. Столетние красавцы дубы обступали старинное здание бывшего аббатства, которое предстало перед юным хозяином в страшном запустении. Дом надо было приводить в порядок, а для этого требовались деньги, которых у миссис Байрон не было. Пришлось сдать поместье Ньюстед в аренду некоему лорду Грэю. Грэй предложил Байрону приезжать гостить в Ньюстед, чем Джордж Гордон с радостью пользовался.
Впрочем, истины ради надо отметить, что помимо красот природы и обаяния старины самого аббатства, для юного Байрона в Ньюстеде была еще одна притягательная деталь. К Ньюстедскому аббатству примыкало имение Аннесли – особняк располагался всего в четырех милях от Ньюстеда. Там обитала очаровательная семнадцатилетняя Мэри Чаворт, в которую Джордж Гордон Байрон влюбился со всем пылом своих пятнадцати лет. Разница в возрасте не смущала Байрона, его грела мысль об аллее, соединяющей два поместья, – эту аллею называли Брачной аллеей в память о том, как один из Байронов увез из Аннесли Холла в Ньюстед молодую новобрачную из семьи Чавортов. Была, правда, в истории двух семей и мрачная страница. Мэри Чаворт была внучатой племянницей того самого Уильяма Чаворта, которого Злой Лорд убил на дуэли, происходившей в пустой комнате на втором этаже таверны на Пэлл-Мэлл. Но теперь Злой Лорд ушел из этого бренного мира, и его потомок никакой ответственности за давнишнее убийство не нес. Да и мать Мэри вышла замуж вторично, носила уже фамилию не Чаворт, и история старинной семейной вражды ее отнюдь не волновала. Юный Джордж Гордон Байрон ей был симпатичен, она охотно приглашала его в гости в Аннесли Холл, оставляла там ночевать. А вот в романтическом мозгу юного Байрона этот давний эпизод занял прочное место – в своих мечтах он представлял себе, как они с Мэри поженятся и покончат таким образом с родовой враждой.
Что касается разницы в возрасте, то тут Байрон сильно заблуждался – девушка в семнадцать лет уже женщина, владеющая всем набором женских хитростей и уловок, а мальчик в пятнадцать лет все еще мальчик. Кроме того, Мэри Чаворт была обручена с местным помещиком Джоном Мастерсом, типичным представителем этого сословия. Он был красив, обладал громким и грубым голосом, был большим любителем верховой езды, охоты на лисиц и выпивки. У мечтательного, к тому же хромого школьника из Харроу не было никаких шансов соперничать с этим атлетом.