Борис Греков – Золотая Орда и ее падение (страница 65)
Что же касается Шереф-ад-дина Али Иезди, то он первый раз связывает имя Тимур-Кутлуга с Тимуром под 790 г. х. (= 1388), т. е. на два года раньше, — когда тот войной отправился на Хорезм, чтобы наказать хорезмшаха Сулеймана из кунгратской династии Суфи за его поддержку Тохтамыша. И здесь Тимур-Кутлуг-оглан выступает, как и в первом случае, совместно с Кунче-огланом.
В дальнейшем мы видим Тимур-Кутлуг-оглана в компании с белоордынским эмиром Идике (Едигей) из племени мангыт, с которым судьба связала его надолго. По словам того же Шереф-ад-дина Али Иезди, когда Тимур двинулся в поход против Тохтамыш-хана в 1391 г. (19 января), он распределил между эмирами проводников, знающих дорогу. В центре войска, с которым шел Тимур, в качестве таких вожатых (кылауз) были назначены Тимур-Кутлуг-оглан, Кунче-оглан и Идике-узбек[725].
В течение всего похода 1391 г. эти три белоордынских эмира были на службе у Тимура, выполняя разные его поручения. После победы Тимура у Кундузчи и бегства Тохтамыша, когда они убедились в том, что последний им больше не опасен и что они могут, вернувшись в Улус Джучи, повести среди кочевой знати выгодную им политику, они стали просить Тимура отпустить их в родные земли. Они говорили, что поедут домой, соберут свой иль (подвластные им племена) и приведут их всех с имуществом и скотом к Тимуру. Однако заверения эти не соответствовали их подлинным намерениям. Получив разрешение, они начали устраивать свои дела, готовить передачу престола Тимур-Кутлугу, который как чингисид имел все права занять престол Улуса Джучи.
Ни Тимур-Кутлуг, ни Едигей не вернулись, сдержал слово только Кунче-оглан,[726] да и тот через некоторое время покинул Тимура (о чем будет сказано ниже).
Тот же рассказ об обманном отъезде от Тимура имеется и у Ибн-Арабшаха,[727] однако он связан с одним только Едигеем и носит следы литературной обработки, если не является записью сложившейся легенды. Что делал Тимур-Кутлуг во время похода Тимура против Тохтамыша в 1395 г., сказать трудно. Ясно только одно, что Тимур-Кутлуг, подстрекаемый Идике (Едигеем), воспользовался разгромом Тохтамыша в 1395 г. и повел энергичную политику в расчете на захват ханской власти в Золотой Орде.
Характерно, что после 1395 г. весьма подробные сведения о Золотой Орде и событиях, происходивших в ней, имеются в русской летописи, содержащей по некоторым вопросам такие подробности, которых нет ни у одного из восточных авторов. Осведомленность русской летописи иногда поразительна. По словам «Анонима Искендера», Тохтамыш бежал в Литву, к литовскому князю Витовту, еще до вступления Тимур-Кутлуга на царство[728].
Однако летопись дает более ясную картину бегства Тохтамыша в Литву и вступления на золотоордынский престол Темир-Кутлуга. Выше мы видели, что в 1396–1398 гг. Тохтамыш вел борьбу за возвращение Золотой Орде оторвавшегося от нее Крыма. В том же 1398 г. Тохтамыш направил посла к рязанскому князю. Первое время дела Тохтамыша шли весьма хорошо: «Того же лета (1398 г., —
Однако в самый разгар успехов по восстановлению власти в Золотой Орде на Тохтамыша «внезапу» напал «некий царь, именем Темирь-Кутлуй и бысть им бой велики сеча зла. И одоле царь Темирь Кутлуй царя Тохтамыша и прогна, и сяде сам на царстве Волжском Болшіа Орды, а Тохтамыш царь побежа к Литовским странам»[730].
Тохтамыш прибыл в Киев, к Витовту, со всей большой своей семьей. Витовт принял его ласково, ибо видел в беглеце силу, которую собирался использовать в целях своей великодержавной политики. Тимур-Кутлуг не мог, конечно, спокойно смотреть на пребывание своего противника в качестве почетного гостя у литовского князя. Новый золотоордынский хан знал, что в Литве готовится против него заговор, который надо во что бы то ни стало парализовать и сорвать. Вот почему уже в следующем (1399) году он отправляет послов к великому литовскому князю: «Выдай ми царя беглого, Тохтамыша, враг бо ми есть и не могу тръпети, слышав его жива суща и у тебе живуща… выдай ми его, а что около его ни есть, то тебе»[731].
На это Витовт ответил отказом и прямой угрозой войны. И, действительно, он начал собирать войско для похода на Золотую Орду. По существу это был уже третий его поход против татар. Первый из них был в 1397 г. в долину р. Дона и второй в 1398 г. вниз по Днепру, оба с успехом, но без достаточно серьезного сопротивления со стороны татар. Литературно обрабатывая свой материал, летописец, говоря о планах Витовта, вкладывает в уста хвалящемуся великому литовскому князю следующие слова: «Поидем пленити землю Татарьскую, победим царя Темирь Кутлуя, возьмем царство его и разделим богатство и имение его, и посадим в Орде на царстве его царя Тахтамыша, и на Кафе, и на Озове, и на Крыму и на Азтаракани, и на Заяицкой Орде, и на всем Примории, и на Казани; и то будет все наше и царь наш»[732].
Из этих слов ясно, что Витовт ставил своей задачей вернуть Тохтамышу не только Золотую Орду, но и Заяицкую Орду, т. е. Белую Орду, — иначе говоря, стремился сделать Тохтамыша ханом всего Улуса Джучи в качестве своего ставленника. Витовт мечтал этим путем подчинить себе Орду, что тогда для него по соотношению сил было мало реально. «Дружба» Витовта с Тохтамышем и предстоящая борьба с татарами Темир-Кутлуга шла без союза и даже контакта с Москвой. У Витовта в отношении Москвы были свои цели и своя политика, явно направленная на ослабление московского князя и усиление литовских владений за счет Руси. Собрав большое, хорошо оснащенное войско, Витовт в 1399 г. двинулся на татар и разбил лагерь на реке Ворскле.
Конец XIV в. был, по-видимому, решающим периодом в оснащении войска огнестрельным оружием в Литве и на Руси. Вот весьма выразительные строки Никоновской летописи: «Витовту стоащу на другой стране реки Ворсколы, во обозе, в кованых телегах на чепех железных, со многими пищалми и пушками и самострелы»[733].
Летописец рассказывает, что Тимур-Кутлуг испугался огромного войска Витовта, не решился на сражение и предложил мир. В это время к Тимур-Кутлугу явился ордынский князь Едигей, упомянутый выше эмир Идике из племени Мангыт. Ему удалось преодолеть страх Тимур-Кутлуга, отменить его мирные предложения и резко повернуть события в благоприятную для татар сторону.
Став во главе ордынского войска, он начал сражение на берегу Ворсклы с литовскими военными силами и отрядом Тохтамыша, который, по словам Длугоша, польского историка XV в., привел с собой несколько тысяч татар[734]. Витовт получил также помощь и от немецкого ордена в виде целого дивизиона[735]. Победа склонилась на сторону Тимур-Кутлуга и Едигея. Разгромленное войско Витовта бежало, бросив огромный обоз на разграбление победителей. По словам летописца, «и тако Татарове взяше обоз и телеги кованыя утверженныя с чепми железными, и пушки и пищали и самострелы, и богатство многое и великое, златые и серебряные сосуды поимаша». Витовт и Тохтамыш, а также немцы бежали. Татары бросились[736] по их следам и опустошили киевские и литовские земли. С Киева они взяли откуп в 3.000 рублей, что по тому времени было огромной суммой. Битва в долине реки Ворсклы оказалась роковой для Тохтамыша. Больше он никогда не возвышался настолько, чтобы собственными силами вернуть свою власть в Золотой Орде.
Интересный и ценный своими сведениями об Улусе Джучи, впрочем, всегда неточный в хронологии, «Аноним Искендера» (Муин-ад-дин Натанзи) говорит, что Тохтамыш «умер естественной смертью в 800 г. х. (= 24 сентября 1397 — 12 сентября 1398) в пределах Тулина»[737] (Тюмень).
В этом известии все верно, кроме даты. И по русским источникам Тохтамыш умер в Тюмени. «Аноним Искендера» ошибся, по крайней мере, на 7–8 лет, так как, согласно Шереф-ад-дину Али Иезди, Тохтамыш в Реджебе 807 г. х. (= январь 1405), за несколько недель до смерти Тимура, отправил к нему в Отрар в качестве посла одного из старейших своих нукеров — Кара-ходжу[738]. Рассказывая о целях этого посольства, Шереф-ад-дин характеризует Тохтамыша как скитающегося по степям, брошенного прежними соратниками, совершенно растерявшегося человека.
Что посольство это не было случайным, а соответствовало перемене отношений между Тимуром и Тохтамышем, видно из рассказа их современника Рюи Гонзалеса де Клавихо, кастильского посла ко двору Тимура в Самарканд. По словам Клавихо, «Токтамишь, император Татарский, и Тамурбек помирились и стали вместе стараться обмануть Эдигуя». Несколько ниже Клавихо еще раз подтверждает эту перемену в отношениях: «Этот Токтамишь и сыновья его живы и в дружбе с Тамурбеком»[739].
Едигей, однако, после поражения на Ворскле не давал Тохтамышу никакой передышки, преследуя его повсюду. По словам Ибн-Арабшаха, «дошло до того, что они сразились между собой 15 раз, [причем] раз тот одержит верх над этим, а другой раз этот над тем»[740]. Только в шестнадцатый раз победа окончательно склонилась на сторону Идике, и Тохтамыш «пал убитый»[741].
Насколько тогда силен был в военном отношении Едигей, видно из слов того же Клавихо: «Этот Едигей водит постоянно в своей Орде более двухсот тысяч всадников»[742].