Борис Гончаров – Горизонтальные новеллы (страница 8)

– Не думала.

Конечно, капуста, как салат к обеду, и вкусно и полезно… Однако, и об «этом» думать следует.

Счастье…

Это чувствовать удовольствие в гармонии. Счастье не вечно, о чём уже предупреждает корень слова.

К оригиналу и его образам

Человечество придумало бога, а потом и его образы. Почему? «Идея бога самая простая – кто всё это сделал». Вместе с тем, «Иисус Христос не был бы богом, если бы не умер на кресте». Человечество поступило рационально: создало образ, который изображает в иконах. Ровно тоже – во взаимоотношениях женщины и мужчины. Придумано понятие любви («любить – единственное и неповторимое свойство феномена человека»). События развиваются в четыре фазы: «сначала влечение, вожделение, потом стремление к высшей форме эротической близости, затем дружба, и в конце соединение во взаимном безусловном желании добра друг для друга». Образов любви великое множество – сколько людей на Земле. Это ровно тоже, что образы бога – иконы. Образы не тождественны оригиналу, не фикция, однако, – упрощение по сравнению с оригиналом.

Образы бога и любви – отражение, проекция на сознание, некий символ…

Свет и тень

Образы, книги, кино, драгоценности, картины – это свет и тень.

О писательстве

Чтобы написать хоть немного самому, надо либо прочитать много у других, либо знать то, что забыли или не знают другие. Писательству невозможно научить. Оно или есть, или не дано. У Чехова, Толстого, Сервантеса, Ницше, Достоевского, Дюма не было диплома об окончании литературного института имени  А.М.Горького. Кстати, и у Горького его не было.

Об одиночестве

Как только человек задумывается, он становится одиноким.

(Чиа Дао ду. «Опыты»)

Сон в зимнюю ночь

Этот сон не имеет никакого значения и отношения к текущему году, он о стоматологии.

Это было как в «Облаке в штанах», и с пряным запахом разнотравья. Бывали ли вы у стоматолога с женским лицом, косою и другими женскими принадлежностями, скрытые условно медицинской одеждою? Где мы встретились, не было специфическим кабинетом, скорее наоборот, и молодая стоматологиня мостилась около рта и как-то сразу попала своей железкой на зуб, где была глухая дырка, и начала постепенно нажимать. Зуб подался, что-то затрещало, но больно не было. Докторша пританцовывала вокруг, и видно было, что ей неудобно с её стоматологическими желаниями. Она смущённо улыбнулась и риторически спросила:

– Может уж я сяду что ли? – И разместилась у страдальца на коленях.

– Может это и лучше? – Также риторически подумал он. Со стороны это было несколько необычно: как будто перевёрнутое  гинекологическое кресло, в нём девушка, но не с задранными вверх ногами, а на коленях больного верхом. Он вынужден был ухватить её за талию, чтобы она не опрокинулась, и упереться взглядом в её светлую тяжёлую косу, переброшенную на полуоткрытую грудь с ложбинкой и подвеской между зовущими полусферами, в серые глаза, пухлые губы, капризный подбородок и лебединую шею:

– Господи… – Подумал он вслух. Но, странное дело, в комнате обретались ещё три мужика: они сидели, как на охоте, за раскладным столиком, на таких же стульях, пили самогон из пивных кружек и ели сало с ржаным хлебом. Докторша вдруг вскрикнула:

– Что это такое? – Спрыгнула с колен млеющего, но не долеченного.

– Приходите завтра. – Строго приказала она и выпорхнула из комнаты. Недолеченный где-то уже слышал эту сакральную фразу. После того, как он пришёл в себя, присутствующие при инциденте мужики, подмигнув всеми своими глазами, изложили происшедшее хором. В наступившем кое-как завтра недолеченный обречённо пошёл, куда приказали, со сдвинутым зубом и без всякой надежды на варианты. Было утро, часов 10, он приоткрыл дверь и спросил в пустоту разрешения. Стоматологиня вдруг проявилась как ёжик из тумана в узком белом целомудренном халатике. Она зашла в поле зрения пришедшего и быстро расстегнула, стесняющую движения, единственную уцелевшую пуговицу на халате. Под ним она вся оказалась нудистка:

– Раздевайтесь. – И показала за ширму.

– У меня же жуп, Вы жапыли. – Опешил недолеченный.

– Вы что, совсем дурак или на один зуб? – После этой короткой полемики, за ширмой, на тамошнем приличном кожаном диване, при непосредственном участии и художественном руководстве стоматологини…

– Боже же ж ты мой, – как сказал бы весёлый, а значит умный Житинский, – господи, если ты есть, только ты можешь принести такое в стоматологию. – «Жуп» же уже не болел категорически, во-первых, он выпал самостоятельно и безболезненно, наверное, настигнутый счастьем и, во-вторых, на его месте оказался, по той же, вероятно, причине новый, под коронкой с напылением. За окном образовался май, благоухала пятилепестковыми цветами сирень и пели несколькими октавами соловьи.

Парадокс…

«Любите книгу – источник знания…». «Знание – сила». «Сила есть – ума не надо».

Явление т.н. «сетевой литературы» – медицинский факт. Это объяснимо и объяснено. Читатели этой литературы – такой же факт, но не факт, что они же читатели бумажных книг – русских, советских и иностранных писателей.

Волшебство под Новый год

О маленьком новогоднем чуде.

Завернувшись в огромный мохнатый халат в пол, он сидел на подушке кресла над книгой, похожий на сурового царя от известных русских скульптора и художника. Справа стоял столик с рюмкой коньяку и блюдце с дольками лимона в сахарной пудре.

Бесшумно вошла милая светловолосая девушка, будто с картины Модильяни: девичья печаль, утончённый лиризм, доверчивость в склонённой голове, наивное целомудрие и невинность женственности. Приблизилась и положила мягкую ладонь на его плечо. От лёгкого прикосновения он очнулся и встал.

– Вы думали обо мне? Я пришла… – прошептала она.

– У Вас есть ключ?..

Она, улыбнувшись, покрыла торопливыми поцелуями его бородатое лицо.

– Всем нам «уж, замуж, невтерпёж»… И статистика говорит, что замужних больше, чем женатых. – И вдруг заплакала.

– О чём Вы?.. – Опешил он.

– Да ну их… – также внезапно успокоившись, махнула она рукой.

– Известно – сказал он – женский персонал привлекателен для мужского населения, иногда они даже женят на себе, выбирая того, кто выберет её, – чтобы, как говорил Чиа Дао ду, «вместе тянуть жизненную лямку». – Она с удивлением посмотрела на него:

– Я же с Вами. Обнимите меня…

Он ласково погладил её по спине, коснулся головы и заблудился пальцами в пышных  волосах. Она неровно задышала. Он поцеловал висок, шею между подбородком и ключицей, захватил ртом её мягкую горячую верхнюю губу, затем – нижнюю и обе… Девушка, задрожала, но не выпустила из своей его руку и сделала шаг к кожаному коричневому дивану:

– Господи, как же Вы тут умещаетесь?

Сооружение действительно было несколько странным: очень узкое сиденье и высокая спинка. Он, вздохнул и привёл спинку дивана в горизонтальное положение. Гостья легла навзничь и потянула к себе.

– Ну что же Вы?..

* * *

Так они встретили Новый год – на разложенном коричневом диване, спрятавшись под огромным толстым «царским» халатом.

Испанский случай Комдива

Комдив оказался с визитом доброй воли в Испании, в городе Толедо. Принимающая сторона поселила гостя в благоустроенном бунгало парк-отеля природного парка Кабаньерос недалеко от Толедо с прекрасным видом из окна и сравнительно недалеко от зелёного театра. В это же время в городе гастролировал со своим оркестром Поль Мориа, дававший один из концертов на эстраде зелёного театра парка. Комдив купил билет, чтобы послушать и посмотреть исполнение знаменитым оркестром инструментальной музыки, в т.ч. композиции Эннио Марикконе к фильму «Профессионал», вопреки тому, что Комдив начальник артели бульдозеристов и над кабиной его бульдозера был закреплён знаменитый и железный лозунг… Все скамейки летнего театра были заполнены местными жителями и приезжими, среди множества слушателей и зрителей выделялись ярко одетые сеньориты. Безбилетные меломаны расположились за оградой театра и могли слушать музыку бесплатно, но не могли видеть оркестр из-за сплошной ограды. Не будем входить в подробности, предшествующие случаю – уже хотя бы потому, что случай или случайность является по Гегелю проявлением необходимости…

* * *

Комдив стоял в бежевом тазике горячей воды с ароматной солью. Не успевшие раствориться кристаллики, слегка покалывали ступни. Пары с запахом лаванды тревожили обоняние, обволакивая мозг сиреневым туманом… Сеньорита босиком стояла рядом, обнимая, склонив голову к нему на плечо, касаясь мягкими губами его небритой щеки и закрыв свои медовые глаза.  Края её длинного вестидо тонули в воде.

Одной рукой Комдив гладил девушку – от узенькой талии до открытой шеи с завитком светлых волос ниже затылка – и обратно, не спотыкаясь на крючках отсутствующего лифчика, но собирая невольно складки светло-коричневого шифона платья. Другой рукой прижимал поверх платья и трусиков, такого же цвета, что и платье, упругие округлости, доверчиво прильнувшей к нему, сеньориты…

– И почему это у нас в России – вдруг подумал он – эти «ягодки» эскулапы со шприцами наперевес называют так неблагозвучно и не эстетично, когда собираются что-нибудь вколоть в них?.. И вообще – другого места что ли не нашли?.. Тоже мне – «профессионалы»: – Поднимите подол, спустите… (да пока она этот подол будет поднимать, у них случатся поллюции во сне). Кололи бы в руку, что ли? Несколько позже, и в горизонтальном положении – вероятно, под впечатлением от обнажённых округлостей сеньориты – он предположил, что соотечественники потому делают уколы в «ягодки», чтобы «насладиться ими», как сказано у Ксенофонта в «Пире». Проникнувшись этой умиротворяющей идеей, он уснул. Утомлённая сеньорита – тоже.