Борис Флоря – Польско-литовская интервенция в России и русское общество (страница 5)

Чтобы понять характер этой реакции и определявшие ее мотивы, следует принимать во внимание особенности социально-политического статуса разных кругов русского общества, характер целей, к которым они стремились. И здесь имеет значение то, что сейчас мы располагаем гораздо более точными сведениями о внутренней структуре русского общества, об особенностях положения отдельных слоев русского общества и отдельных регионов России, чем это было несколько десятилетий тому назад. Наличие большого количества неиспользованных или малоиспользованных источников и более глубокие представления о характере русского общества — вот два обстоятельства, которые дают основания для надежды, что удастся внести новый вклад в изучение темы.

Русское общество и Смутное время

Вопрос об истоках глубокого внутреннего кризиса, охватившего русское общество в первые десятилетия XVII в., постоянно находился в центре внимания российской науки. На рубеже ХІХ–ХХ вв. С. Ф. Платонов в своем классическом труде о Смуте предложил развернутый ответ на этот вопрос, основанный на детальном анализе как положения отдельных социальных групп, так и особенностей отдельных регионов в составе Российского государства. Выводы и наблюдения С. Ф. Платонова в работах советских ученых подверглись изменениям и дополнениям, главным образом в той части, где речь шла о характеристике отношений между социальными верхами и низами русского общества. В последние десятилетия благодаря введению в научный оборот и анализу комплекса ранее неизвестных источников, характеризующих положение верхов дворянского сословия в последней четверти XVI — начале XVII в., открылись возможности и для постановки ряда вопросов о взаимоотношениях между верхами и низами дворянского сословия, которые не принимались во внимание в схеме С. Ф. Платонова. Появились и работы, посвященные изучению отношений между разными группами сословия горожан. Все это дает определенные основания для того, чтобы, отталкиваясь от того, что было сделано для изучения положения разных слоев русского общества и взаимоотношений между ними после выхода в свет книги С. Ф. Платонова, попытаться предложить ответ на вопрос о причинах кризиса, соответствующий современному уровню знаний о русском обществе.

Хорошо известно, что в ходе глубокого внутриполитического кризиса, охватившего Россию в годы Смуты, в политическую борьбу и в механизм принятия важных политических решений оказались вовлеченными едва ли не все слои, на которые делилось русское общество того времени. Помещенные в ряде документов этого времени перечни отдельных групп, принимающих такие важные решения, можно рассматривать как самую общую, предельно краткую характеристику структуры русского общества в годы Смуты.

Общество это делилось на «чины», сословные группы, отличавшиеся друг от друга особым статусом (характерно, что в польских переводах соответствующих документов слово «чины» передавалось как «stany» — сословия). Сами «чины» разделялись на две основные части — «служилых людей» и «жилецких людей». Разница между ними, очевидно, состояла в том, «служилые люди» несли «службу» в пользу государства, получая за это вознаграждение, средства для выдачи которого должны были доставить «жилецкие люди». «Служилые люди», в свою очередь, делились на «служилых людей по отечеству» и «служилых людей по прибору». Разница в названиях отражала различия в социальном положении обеих групп: для первой из них определенная «служба» была наследственным правом, которое власть должна была принимать во внимание, вторая была мобилизована («прибрана») властью для несения менее «честных» служб. Однако общая черта, характерная для статуса этих привилегированных по сравнению с «жилецкими людьми» социальных групп, — их «служба» государству. Уже выбор терминов для обозначения этих социальных групп показывает специфику русского общества, отличающую его от ряда современных европейских обществ, как общества, где особый статус привилегированных социальных групп был тесно связан с их «службой» государству.

Термин «служилые люди по отечеству» означал всю совокупность людей, входивших в состав формирующегося дворянского сословия, — бояр и детей боярских, владельцев земель с крестьянами, которые несли «службу», занимая различные административные должности или сражаясь в рядах конного дворянского ополчения.

Этот «чин» русского общества имел сложную иерархическую структуру. Его высший слой образовывала знать — несколько десятков княжеских и боярских семей, обладавших наследственным правом на получение думных чинов и занятие высших военных и административных должностей. Говоря о предпосылках Смутного времени, С. Ф. Платонов подчеркивал тяжесть репрессий, которые пали на этот слой русского общества в годы опричнины. Результатом стало резкое недовольство боярства своим положением и его попытки в годы Смуты вернуть себе утраченные позиции и получить гарантии того, что события опричнины более не повторятся[82]. Соображения С. Ф. Платонова о целях, которые преследовала знать в годы Смуты, могут быть дополнительно подкреплены материалом, введенным в научный оборот А. П. Павловым, о попытках знатных людей использовать происходившие перемены власти, чтобы вернуть себе родовые земли, утраченные в годы опричнины[83].

Представляется, однако, что для полного представления о предпосылках назревавшего кризиса следует принять во внимание не только репрессии сами по себе, но и всю совокупность изменений в положении знати, которые имели место в годы правления Ивана IV.

Хотя С. Ф. Платонов писал, что в результате опричнины формировалась «новая аристократия служебно-дворцового характера»[84], это положение не получило в его схеме какой-либо дальнейшей разработки. Как представляется, с того самого времени, когда на рубеже ХV–ХVІ вв. завершилось политическое объединение русских земель, одной из важных задач, к решению которых постоянно стремилась государственная власть, было ослабление связей знати с объединениями детей боярских на местах. Сохранение и укрепление таких связей могло бы привести к превращению знати в самостоятельную силу, которая, опираясь на поддержку провинциального дворянства, могла выдвигать по отношению к государственной власти нежелательные требования. Неудивительно поэтому, что лишь сравнительно недолго во второй половине XV в. представители знати получали назначения на посты наместников в тех землях, где находились их родовые владения. С начала XVI в. решительно возобладал противоположный принцип — получение административных назначений не на тех землях, где располагались родовые вотчины бояр, окольничих и вообще тех детей боярских, которые обладали правом на получение кормлений. Так как назначения давались, как правило, на краткие сроки, никаких прочных связей между представителями власти — знатными людьми — и местным обществом не могло возникнуть. Аналогичную политику проводила государственная власть и при военных назначениях на воеводские посты. Лишь в первое время после присоединения ярославские или тверские князья командовали полками, собранными на территории их бывших княжеств. К началу XVI в. и эта практика была оставлена. Воеводы, как правило, командовали теперь полками, формировавшимися из отрядов, набранных в разных уездах и регионах Русского государства.

Все эти меры, разумеется, способствовали ослаблению связей между знатью, проводившей теперь значительную часть времени в центре политической жизни — Москве, и дворянскими объединениями на местах, однако не могли такие связи полностью устранить. Члены княжеских родов сохраняли за собой обширные родовые вотчины на территории своих бывших княжеств, что способствовало сохранению традиционных, давно установившихся связей (так, местные дети боярские охотно поступали на службу в княжеские дворы[85]). Что касается других представителей знати, то сохранению их связей с местным обществом способствовало то, что молодые отпрыски знатных семейств до получения думных чинов несли службу в рядах уездных объединений детей боярских[86].

Эти каналы связей были, по меньшей мере, серьезно ослаблены в результате преобразований второй половины правления Ивана IV. Как убедительно показал, проанализировав огромный фактический материал, А. П. Павлов, годы опричнины стали временем настоящего разгрома родового землевладения княжеской знати, в руках представителей княжеских родов остались лишь жалкие остатки их прежних владений[87]. Представители княжеских родов оставались крупными землевладельцами, но их владения складывались теперь прежде всего из поместий и выслуженных вотчин, разбросанных по всей территории страны. Вместе с тем с окончательным формированием системы столичных чинов к концу правления Ивана IV сложилась практика, при которой молодые представители знати начинали службу в составе этих чинов и их связи с уездными объединениями детей боярских оказались разорванными[88].

К этому следует добавить, что государственная власть прилагала усилия к тому, чтобы постоянно удерживать в Москве представителей знати, не имевших военных или административных назначений. Польский шляхтич С. Немоевский, посетивший Россию в годы правления Лжедмитрия I, обратил внимание на то, что каждый знатный человек должен иметь свой двор в столице, так как проводит большую часть времени при дворе государя, а не в своих владениях, для посещения которых требовалось специальное разрешение царя, дававшееся на строго определенный срок[89].