Борис Евсеев – Они сожрут всех (страница 1)

Борис Евсеев

Они сожрут всех

ОНИ СОЖРУТ ВСЕХ

Часть 1

Лучше перемещаться ночью. В городе это было бы невозможно. Их там слишком много. Но здесь, за десятки километров от городов, ночью спокойнее.

Алексей еще раз прислушался. Тихо. Тишина была давящая, почти физически ощущаема была ее тяжесть, она сдавливала голову, мозг судорожно пытался уловить хоть малейший шум, чтобы попробовать приготовиться и избежать опасности, ведь именно звуки часто выдавали их.

Ничего не поделаешь, инстинкты, миллионы лет эволюции.

Вот если бы можно было бы тут остаться, никуда не идти, вообще не двигаться. Если бы можно было… Но это означало бы неминуемую и не менее страшную погибель от голода. Алексей не мог точно припомнить, когда последний раз что-то ел. Сколько дней прошло? Два, три или больше… Не вспомнить. Да и не важно. Сейчас главное – решиться. Решиться выбраться из этого случайного убежища.

Он еще вчера заметил это здание, большой дом. Он выделялся на фоне остальных строений своим кричащим цыганским дизайном всего. Огромный забор из наверняка дорогостоящего какого-то материала, то ли кирпича, то ли камня, Алексей не сильно разбирался в этом, да и на том удалении, на котором цыганский дом находился от него, это было бы сложно определить даже знатоку. Детская площадка с достаточно убогими, но точно не дешевыми пластиковыми домиками и такой же горкой находилась рядом с забором, и сразу было понятно, кто ее устроил для всех жителей этого дачного товарищества или недокоттеджного поселка и с какой целью и кого они должны были славить и почитать.

За забором высился ряд туй или пихт, образуя собой второй живой и еще более высокий забор. Это могло быть проблемой. Во-первых, в этих деревьях или кустах, как они там, черт, правильно называются, могли быть они. Во-вторых, их высота, частота посадки и само их наличие являли собой дополнительное препятствие. Рассматривая дом, Алексею показалось, что там, где располагались ворота, растений не было. Хотя это могло быть и не так, а они просто были ниже и не выглядывали из-за забора. Да и не ворота это, может, были вовсе. Отсюда не разглядеть.

Два дня он изнутри комнаты, чтобы не видно было ни малейшего его движения, замерев, наблюдал, пока светило солнце, за происходящим в этих туях и вокруг дома. К счастью, каких-либо движений в ветвях он не заметил. Не было его и вокруг дома или над ним. Алексею даже удалось приоткрыть дверь своего убежища, чтобы прислушаться. Он делал это очень медленно. По сантиметру за 5-10 минут. Вся щель не должна была превышать двух сантиметров. Иначе в нее мог бы пробраться кто-то из них. Он напрягал слух как мог. Но была тишина. Алексей не верил своему счастью и продолжал слушать. Потом шел в сторону окна и часами смотрел. И опять шел в прихожую к входной двери и опять слушал.

Этот большой дом, по мыслям Алексея, мог, он просто должен был иметь какой-то, может быть, подвал, может быть, погреб, где могла быть какая-то еда, какие-то консервы, соленья, мука – все что угодно, чем можно было бы накормить измученное голодом тело. В том домике, где сейчас находился Алексей, ничего съестного не было. Бог его знает почему. Может, потому, что бывшие хозяева не делали традиционные для дачников запасы и засолы, может, потому, что они в домик приезжали редко и только пожарить шашлык, выпить винишка и наутро уехать обратно в город. Дом производил впечатление заброшенного и необжитого. Из следов хозяев, а может, такого же, как Алексей, незваного гостя были только засохшие бурые пятна крови на полу и пара костей, которые, видимо, они не смогли или не захотели выволочь к основной груде, лежащей во дворе, почти сразу напротив входной двери. А может, эту часть тела несчастного оторвали раньше… Алексей не был силен в человеческой анатомии, мог лишь предположить, что это могла быть, возможно, рука, точнее, ее кисть, уж больно кости были небольшие. Да это и не так важно. Гораздо важнее было то, что плоти на них не осталось, а значит, даже этим не удастся полакомиться и костного мозга из них так же не раздобыть. А начнешь пробовать – поднимешь шум, они могут услышать. Нет, оно того не стоит точно.

Никаких часов у Алексея не было, в домике тоже ничего похожего на часы не было. По крайней мере, таких старинных или настенных на батарейке, ведь все электронные приблуды давно уже стали бесполезны, кому они нужны при полном отсутствии электричества. Он мог только предположить, что сейчас чуть за полночь. Видимо, пасмурно, поскольку луны нет и света от нее тоже. Это на руку. Чем темнее, тем лучше. Главное, не нарваться на тех из них, кто ночью активен. Но вроде за два дня наблюдения и ночных прислушиваний Алексей не смог их заметить. Хотя, конечно, это ничего не значит. Он когда-то то ли читал, то ли где-то слышал, что их зрение в несколько раз острее человеческого, да и слух тоже. Все как будто где-то в другой жизни какой-то и не с ним вообще, а всего-то какие-то месяцы прошли…

Ну да ладно, не время сейчас для нюней и раскисона. Пора. Алексей собрал свой нехитрый скарб, состоявший в основном из рюкзака с оставшейся одеждой. Он носил с собой зимнюю курку, свитер и чудом захваченное термобелье. Если он уцелеет и доживет до холодов, оно как нельзя лучше пригодится. Беда в том, что у него были только кроссовки, уже изрядно истрепанные, абсолютно грязные, по ним никак уже нельзя было понять, что они изначально были кипенно-белые. Зимой в кедах далеко не уйдешь. Правда, до зимы надо было еще как-то дожить.

Кроме одежды, в рюкзаке были несколько самых замечательных, по мнению Алексея, вещей. Там был нож, длинный, охотничий, в настоящих кожаных ножнах. Этот нож Алексею посчастливилось найти в одном из домов, где ему довелось скрываться. Был фонарь, ну как фонарь – фонарик, размером с лазерную указку и с зарядкой от USB. В нынешних условиях практически бесполезная вещь и практически уже севший, но Алексей продолжал его с собой носить, в глубине души надеясь, что вдруг повезет найти какой-то генератор или завести машину в каком-нибудь закрытом подземном паркинге или гараже и тогда получится его зарядить. Был еще перочинный нож, который он носил всегда при себе, ложка, 2 зажигалки, одна из которых уже не работала, непонятно зачем нитки, но без иголки, и еще несколько бесполезных вещиц. Больше всего Алексея удручало, что у него была только одна пара носков, они уже превратились в нечто твердое и адски зловонное, но постирать их или найти где-то другие не выходило.

Он подошел к двери и прислушался. Все та же тишина. Давит, выдавливает, выгибает барабанные перепонки. Если раньше они, некоторые из них точно, он помнил это, издавали ночью звуки, то сейчас изменили своим привычкам. Непонятно почему, да и не важно это – почему да как.

Когда-то эти их звуки нравились, считались красивыми. Как все изменилось.

Медленно, очень медленно, чтобы дверь не дай Бог не издала звук скрипящих петель или, если это вдруг произойдет, немедленно прекратить попытки дальше ее открывать, Алексей открыл нараспашку дверь, продолжая прислушиваться и бесполезно пытаясь вглядываться в темноту. Постояв, согнувшись, в дверном проеме, чтобы казаться меньше на всякий случай, Алексей сделал первый шаг от двери. Замер. Прислушался, все так же тараща глаза в темноту ночи. Еще шаг. Опять остановиться. Необходимо стараться двигаться максимально бесшумно. Алексей скорее представлял, чем видел, что тот самый забор дома местного крутыша уже где-то совсем рядом. Как же хотелось побежать, чтобы поскорее упереться в этот безвкусный забор. Но это могло стать его последней пробежкой, поскольку была бы невероятно громкой для них. Подобно топоту табуна лошадей. Поэтому только шаг за шагом. Как же медленно. Как же страшно. Всегда этот ужас покрывает всю спину под рюкзаком сплошным мокрым пятном. И запах и ощущение холодного пота. Хорошо, что ночные не чувствуют это, иначе бы крышка. Ну вот он, забор. Касаясь кончиками пальцев стены, Алексей все так же медленно начал двигаться в сторону того, что из его прежнего убежища казалось ему воротами. Так и есть. Фу-ух. Алексей приложил голову к щели между створками ворот, пытаясь оценить расстояние от ворот до дома. Всматриваясь, Алексей оценил это расстояние метров в 15. Но это до стены здания. Есть ли там дверь на ближайшей к нему стене или нет, Алексей не мог разглядеть. Если не будет, это плохо, но не смертельно. Ему показалось, что левее от щели в воротах чернеет проем окна. Это уже хорошо, если действительно так, то он надеялся, что ему удастся разбить стекло и пробраться внутрь через него. Если дверь будет закрыта, то у него нет ни навыков, ни инструмента, чтобы ее открыть. С окном было привычнее и проще. Он несколько раз уже проделывал такое ранее в других своих покинутых убежищах. Главное, быстро заткнуть разбитый проем чем-нибудь, чтобы не дать шанса им проникнуть туда вслед за тобой или рано утром. А они встают очень рано. В самых худших случаях Алексей использовал для этого свою зимнюю одежду из рюкзака, но чаще все-таки удавалось найти что-нибудь подходящее внутри строений.

Теперь ему надо было решить еще одну задачу. Поскольку ворота не поддавались при нажиме на них или попытке потянуть на себя, скорей всего, они были закрыты. Значит, придется перелезать. Это, скорей всего, будет сопряжено с достаточно громкими звуками с его стороны, поэтому бежать ли ему бегом до цыганского дома после того, как он перелезет ворота, или, наоборот, перелезть и затаиться, попробовав так же медленно и по возможности бесшумно добраться до дома. Алесей решил выбрать один из этих двух вариантов по результатам своего верхолазного испытания. Он еще раз попытался уловить в тишине хоть что-то. Ничего. Тогда он присел, оттолкнулся обеими ногами от земли с таким расчетом, чтобы постараться с одного раза перевалить свой центр тяжести с рюкзаком за спиной на ту сторону ворот и, уперевшись руками во внутреннюю сторону ворот, сразу перекинуть туда и ноги. Это был неверный способ. От такого резкого толчка и раскачивания под тяжестью тела Алексея створка ворот зашаталась, и уключины, ее удерживающие, или запор, или петли, а может, все это вместе издало скрежещущие звуки трущегося друг об друга металла. В такой тишине это было как гром, как выстрел, как падение пустой бочки ночью в центре площади. Выбор вариантов движения исчез моментально. Так же моментально, уже не пригибаясь, изо всех сил своего ослабевшего от голода тела Алексей побежал к тому месту, где ему виделось окно.