Борис Долинго – Творцы Столпотворения (страница 64)
Юстанна издала сдавленный горловой звук, словно поперхнулась.
– Что-что? Я не расслышал, девочка! Погромче, пожалуйста, а то я к старости стал туговат на ухо! – Коулл подошел к ней и крепко взял за плечо.
Женщина поморщилась и сообщила, что ей известно только то, что это устройство каким-то образом должно нарушить защиту резиденции главкома. Сама она этот Кристалл раньше не видела, Торелл лишь говорил о такой возможности. Наверняка он и ее просто использовал в своих играх и попытался бы обвести вокруг пальца при первом удобном случае – при этих словах глаза Юстанны яростно загорелись.
Администратор усмехнулся и еще крепче сдавил плечо Юстанны. Он снисходительно заметил, что и сам знает, что Торелл не успел показать ей Кристалл, что весьма предусмотрительно, кстати, со стороны техника.
– Смотри у меня, шлюха! – добавил Коулл, больно дернув Юстанну за мочку уха. – Я быстро вытрясу из тебя душу, если задумаешь снова вести двойную игру.
Торелл, словно загипнотизированный, смотрел на Кристалл. Да, это творение, действительно, настоящее
Коулл отпустил Юстанну, снова подошел к технику, слегка приподнял его голову за волосы и потребовал:
– Рассказывай подробно, что может эта штука!
Торелл немного помолчал, кривясь от боли и словно собираясь с силами. Коулл ждал с усмешкой.
– Он отключает все энергополя оборонительных укреплений Терминальной Зоны, – наконец ответил техник. – А также открывает прямой Шунт для телепортации туда из заданного места Города или с базы Исследователя, – В голосе его неожиданно появились нотки самодовольства: – Если бы вы не схватили меня, я бы и не то еще создал!
– Ну, дорогой, у тебя еще остались шансы поработать творчески, – ухмыльнулся Коулл. – Ты еще много чего сделаешь, друг мой. Мы таланты не губим, мы их ценим. И они должны работать на нас. Ты понял, малыш?
Торелл молчал, размышляя, к чему клонит стоявший перед ним руководитель Комитета.
– Я даю тебе шанс, Торелл, воспользуйся им. Ведь власти будет настолько много, что одному тебе ее просто не унести, не удержать. Делиться нужно, делиться – это не только справедливо, но и просто разумно. Думаю, Юстанна полностью поддержит меня в этом вопросе, правда, девочка? – Коулл снова обернулся к поникшей женщине. – А вот кого мы сразу выведем в расход, так это психопата Янжа. Он мне действительно надоел, сволочь неблагодарная. Только еще немножко попользуем подонка, пусть думает, что все разворачивается по его плану. Да, кстати, возможно, вы мне сможете поведать кое-что и об Авване? Я бы с удовольствием послушал.
– Вот я уж точно не знаю, где он, – поспешно сказала Юстанна. – Он скрылся.
– Неужели не знаешь?! Братец все-таки! – Администратор снова засмеялся.
– По отцу! – уточнила женщина.
– Зато по
Юстанна не ответила, скрипнув зубами.
– Ладно. – Коулл стряхнул напускную злобу и стал деловитым и серьезным. – Сделать надо много, а времени у нас очень мало.
Глава 16
Шорин уже в который раз повторял Лобанову, что он намерен ждать Остапенко здесь, у перехода. Изба, где обосновался в этой Зоне его новый знакомый – нечего делать пропустить момент, когда Валентин может пройти через арку с той стороны.
Лобанов почесал затылок, откинув длинные волосы в сторону. Свой берет он снял и положил рядом на пенек.
– Да никуда этот парень не денется, чего ты ссышь?
Николай бросил на него резкий взгляд:
– Я ничего не ссу! Валентин – мой друг, я не могу его бросить.
– Так давай его искать! Организуем налет на нелюдей, а?
Николай с досадой хлопнул себя по коленке:
– Я ведь уже говорил: переходы односторонние – приходишь из одного мира, а уходишь в другой, как ты не поймешь, Михаил!
– Да я это и без тебя прекрасно понимаю, – кивнул Лобанов и нервно забарабанил пальцами по прикладу «калашникова». – Сам уже не один прошел. Но ведь ты говоришь, что он пропал даже не в последней Зоне, а в предпоследней! Каковы шансы, что он доберется сюда?! И, вообще, жив ли еще твой Валентин?
– И думать не хочу, что он погиб! – хрипло произнес Николай. – Я буду ждать – он должен пройти!
Лобанов покачал головой и, хрустнув суставами, томно потянулся и в который раз откровенно поглядел на девушку, сидевшую чуть поодаль на стволе поваленного дерева.
– А она и впрямь марсианка? – спросил Михаил.
– Не марсианка, но она
– И ничего не понимает, о чем мы базарим?
– Вроде не понимает, – пожал плечами Шорин. – Ты с ней поосторожнее, девчонка не проста.
– Ладно, это мы еще посмотрим.
– Ты это о чем? – насторожился старшина.
– Да ладно, чего ты, – ухмыльнулся Лобанов. – Все мы люди, все человеки. – Он подмигнул. – Ты только не говори, что сам к ней не подкатывал!
– Я не подкатывал, – буркнул Шорин, – не собираюсь, и тебе не советую. И своим дружкам можешь передать то же самое.
– Ладно, ладно, сдалась нам твоя баба, – Лобанов сделался серьезным. – Я самолично сниму башку с любого, кто хоть волос на ее голове тронет.
– Ну так и оставим этот вопрос вообще, – поморщился старшина, разглядывая друзей Лобанова, прохаживающихся с биноклями на холме.
– Расскажи-ка лучше, каких инопланетян ты еще видел? – попросил Михаил.
– Не умею я связно рассказывать, – смутился Шорин. – Лягушки всякие были, уроды на лошадей похожие, ну, и такие, как Кин… вполне человеческого вида.
– А нам, считай, никто на других планетах не встретился, кроме зверья всякого. В одном мире видели, что живет кто-то – какие-то плантации росли как раз рядом с аркой, но людей тамошних не видели, да и не стали дожидаться: как поняли, что не Земля это, никуда там не ходили и дальше двинули.
– Понятно… – протянул Николай.
– Слушай, – продолжал Лобанов, – а может, дружок твой все-таки не сюда потопал, а? Ведь, в натуре, лажа получается!
– Какой-то у тебя все время разговор… – Николай поморщился, – блатной, что ли? Ты, случаем, не из этих? Да и у одного парня твоего ручки все синенькие!
Лобанов ухмыльнулся.
– Врать не стану, приходилось встречаться со всякими, чего уж там. По долгу работы… С кем поведешься, с тем, как говорится, и выпьешь. Всякое бывало. Однако у нас тут, видишь ли, не принято рассказывать о прошлой жизни.
– Не спорю, сложные были времена, – вздохнул Шорин. – Да и сейчас не лучше. Но у нас в Воронеже все относительно устаканилось до того, как эти арки появились. Власть в городе у законного, можно сказать, правительства, только в двух райцентрах бандиты укоренились, но, я думаю, недолго им осталось.
– А вот у нас в Екатеринбурге полная жопа была, – сказал Лобанов. – Во всяком случае, на том куске, где я был. У нас же получилось так, что границы Зон как раз на городе сошлись, представляешь? Нарезало на ломти, как пирог! В общем, то одни власть держат, то другие… Совсем недавно обосновались бандиты и всякие… как это… деклассированные элементы. И оружия-то у них до фига, есть даже бронетехника.
– М-да, – задумчиво протянул Шорин, – прямо гражданская война.
– В натуре война! – отозвался Лобанов. – Но у меня есть план, я тебе уже намекал о нем. Парень ты не глупый, тертый – в том смысле, что в других Зонах побывал и этим зеленым человечкам уже по самые гланды вставил. Я к тому, что не организовать ли нам серьезную команду? А появится твой Валентин – так вообще замечательно!
– Во-первых, – Шорин категорично рубанул ладонью воздух, – я хочу конкретно знать, чего ты замыслил?
– Рассказывать долго, но коротко скажу так: я хочу справедливости!
– Это нормально. Но что значит у тебя справедливость?
– Справедливость – это правильный режим.
Шорин покачал головой – вот сейчас сюда бы Валентина! Он бы легко подискутировал с этим ухарем!
Он беспомощьно вздохнул и заметил, что это все просто слова.
Лобанов, заметив, что он челолвек простой и университетов не кончал, пустился в объяснения о том, что «правильный режим» – это такой режим, при котором людям жилось бы «нормально». В результате достаточно путаных выводов стало ясно, что «нормально» в его понимании означает свободное перемещение по всей Земле, а не по этим клеткам, как сейчас.
Шорин вдруг почувствовал в Михаиле нечто близкое – своей эрудицией и часто категоричными мнениями Валентин часто просто подавлял старшину. Он признался, что и сам не ахти как образован – техникум обувной промышленности, да и то давно, а вот Валентин умный, он даже «вышку» имеет…
– «Вышку»?! – удивился Лобанов.
– В смысле – высшее образование, инженер он.
Лобанов хохотнул:
– А я-то думал – чего ж на него такое повесили, чтобы «вышак» отломился!