Борис Долинго – Творцы Столпотворения (страница 34)

– Блокиратор подавляет волю. Это для того, чтобы Тотселл не смог сбежать, исчезнуть или выкинуть еще какую-нибудь штуку. Этот блокиратор существует в единственном экземпляре, и в ваших в руках он будет в лучшей сохранности, как сказал товарищ Авван. Что же касается того, кто должен непосредственно быть рядом с резидентом после его захвата и кто должен делать ему инъекцию – так это, опять же, приказ товарища Аввана, и никто не вправе его ослушаться. Разве нет?

Валентин с некоторым сомнением пожал плечами – видимо, пока спорить с баори о целесообразности отдельных приказов Аввана не стоило. Вместо этого он попытался узнать, а как выглядит сам Авван – возможно, Арн видел его лицо. Кроме того, его интересовало, при каких обстоятельствах Авван вступил в контакт с баори.

Арн заявил, что это к делу не относится, но если сотрудничество удастся, они еще обсудят подобные детали.

– Да вы и сами встретитесь с товарищем Авваном! – сказал он. – А пока подобная информация непосредственного отношения к операции не имеет. Я же не спрашиваю, при каких обстоятельствах имели счастье с ним общаться вы?

– Кстати, товарищи, – продолжал Арн, – вам не кажется, что оружия у вас более чем предостаточно? – спросил Арн. – Наверно, эту штуку вполне можно будет отдать нам… – Он показал на «молниевик», захваченный у маратов.

– Нет, – отрезал капитан. – У нас останется все то оружие, которое нам предоставил Авван, и то, которое мы сами добыли в бою.

– Вы слишком самонадеянны, товарищи, вам не кажется? Я думаю, что…

– А я так не думаю! – твердо сказал Остапенко и тяжелым взглядом посмотрел партизанскому лидеру прямо в глаза.

Тот взгляд выдержал и натянуто улыбнулся.

– Ну, как хотите, но вы еще подумайте. Советую…

– Мы уже подумали, – хмыкнув, заверил Валентин.

Воцарилось тягостное молчание.

Чтобы не затягивать напряженную паузу, Валентин поинтересовался, как они будут сверять время – конструкция часов у землян была совсем иная.

Арн внезапно рассмеялся, почувствовав, что на этот раз верх возьмет он.

– Забавно, на самом деле очень забавно, – сказал он и достал из кармана… электронные часы «Casio», похоже, одну из дешевых китайских подделок. – Сейчас одиннадцать часов и двенадцать минут после полудня, как у вас говорят. Советую вам выставить на своих часах точно столько же.

Валентин с Николаем разинули рты.

– Откуда это у тебя? – пораженно спросил капитан.

– Товарищ Авван выдал, – ответил Арн. – Специально для проведения операции. И не только мне. А что здесь такого? Ведь и оружие вам дал он, верно? Все дело в том, что наше времясчисление намного сложнее вашего, вы неизбежно запутались бы в нем, вот и пришлось нам осваивать ваши минуты-секунды.

Качая головой, Остапенко выставил на своих часах местное время.

– Вот видишь, – произнес он, – а если бы я не спросил? Так и не провели бы синхронизацию времени, а это очень важно!

Теперь у Арна от удивления вытянулось лицо.

– Но разве я не сказал, что выезд в пять утра? Вот утром и подвели бы. Нужно хотя бы немного мыслить логически.

Остапенко только выругался про себя.

– А как насчет связи, условных сигналов, запасных путей отхода? Это нам нужно знать определенно и заранее, – снова спросил он.

Арн пригладил длинные серые волосы.

– Что-то в вас, земляне, есть эдакое… Мне почему-то кажется, мы можем быть либо большими друзьями, либо большими врагами. Ладно, завтра посмотрим, на что вы годитесь в деле. Тогда же и о сигналах поговорим.

«Ага, друзья выискались», – подумал Валентин, но промолчал.

Глава 8

Лес, обступавший партизанскую поляну, выглядел темно и мрачно – солнце еще не встало, хотя безоблачное небо с одного края уже розовело. Изо рта вырывались клубы пара – ночью опустились заморозки, и лужицы от прошедшего накануне дождя покрылись тонким хрустящим ледком.

Остапенко зябко поежился и подмигнул Шорину, продиравшему глаза – для Николая этот двухчасовой сон как-то не слишком пошел на пользу: голова стала и вовсе чугунной, мысли путались, а во рту ощущался какой-то неприятный привкус. Шорин потер лоб и тяжко вздохнул.

– Ну что, старшина, готов? – Валентин, напротив, чувствовал себя вполне сносно.

– Усегда… готов… – Николай с тоской посмотрел на баори, возившихся у тарахтевших машин.

Остапенко усмехнулся и увидел, что к ним топает Арн. Командир отряда подошел и поинтересовался, как настроение. Валентин заверил его, что настроение – боевое.

Арн довольно кивнул и сообщил, что ему только что передали: лейтенант Трырл уже вступил в бой. Он помолится Святой Ягуде, чтобы у него все получилось.

– Впрочем, вы не принадлежите к нашей Церкви, – заметил он. – Ладно, пора. Уже без пяти пять.

Как и в первый раз, людей посадили в разные экипажи, но теперь напарники отнеслись к этому проще. На задание отправилось три машины, в которых кроме землян находилось шестеро аборигенов.

Арн пояснил, что по плану Аввана остальные присоединятся на трассе, перейдя из группы Трырла.

Колонна двинулась по лесной дороге. Снова началась тряска, крутые повороты, затяжные подъемы и непременные штурмы ручьев. Однажды замыкающая машина основательно завязла в вонючем болотце, и они провозились минут двадцать, вытаскивая ее.

Остапенко забеспокоился, не опоздают ли они к месту встречи с лейтенантом. Арн поморщился и заявил, что все идет по плану, и хотя условного сигнала по радио еще не было, он обязательно поступит.

Скоро машины выбрались на неожиданно прямое и ровное шоссе, но проехали по нему совсем немного и снова углубились в лес. Арн приказал всем приготовиться – до места встречи шесть километров.

Вскоре колонна выехала на очищенную от деревьев короткую просеку и остановились. Никакого лейтенанта с захваченным полковником не наблюдалось. Все вылезли из машин, чтобы вдохнуть свежего воздуха, так как пары бензина и выхлопные газы не давали нормально дышать в кабинах. Арн тут же послал одного партизана следить за дорогой.

К этому времени стало совсем светло. Где-то высоко в нежно-голубом небе плыли редкие перистые облака, по-прежнему было холодно.

Трырл не показывался, но Арн упрямо бубнил, что «все идет по плану», при этом нервно расхаживая взад-вперед по поляне. Прошло еще минут двадцать, и со стороны трассы послышался шум. Партизаны рассыпались по кустам, а Валентин и Николай залегли чуть в стороне в удобной ложбинке.

На поляну выкатило нечто, напоминающее допотопный БТР. Сверху у него стояла башня с небольшой пушечкой, а по бокам торчало по пулемету. Одна покрышка была пробита, и на диске болтались обрывки корда, а зад машины почернел от копоти – видимо, совсем недавно она горела. За БТРом последовало два джипа и мотоцикл весьма неуклюжего вида. Мотоциклист, худощавый длинноносый баори, как показалось Остапенко, еще молодой, соскочил со своего железного коня и замахал руками. Мотоцикл упал в траву и тут же заглох.

– Я же говорил! – торжествующе вскричал прятавшийся за деревом Арн. – Наша взяла!

Он подбежал к мотоциклисту и крепко обнял его. Остальные партизаны также повыскакивали из-за укрытий. Поднялся радостный галдеж, смех, баори потрясали оружием, и Остапенко показалось, что вот-вот – и они, как какие-нибудь древние индейцы или африканские воины, пустятся в пляс вокруг захваченной ими машины.

– Где Трырл? Где наш герой? – в нетерпении тряс за плечо мотоциклиста Арн. – Пырч, отвечай же, где он?

Тот, кого назвали Пырчем, вытер лоб грязным платком в бурых пятнах крови и, понурившись, сообщил, что лейтенант погиб, а полковник внутри БТР.

– Как… погиб? – оторопело пробормотал командир. – Не может быть!

– Все произошло не по плану…

– Как не по плану? – Арн даже отшатнулся от Пырча. – Каковы потери?

– Семеро.

– Так это из пятнадцати, – кивнул гривой Арн, – не так страшно. Ну, рассказывай побыстрее, ведь нам надо ехать!

Мотоциклист Пырч рассказал. Что они сразу накрыли гранатометами две первые машины, а сзади заблокировали дорогу деревьями. Но потом Хынхвыд, Опротам и Имсика-Бо сдуру вылезли раньше времени, и их в упор расстреляли из пулемета. Пытаясь вырваться из ловушки, БТР попер напролом через кусты и раздавил Ргыню. Секундой позжу сам Пырч бросил бутылку с горючей смесью, и машина загорелась…

– Как погиб Трырл? – ледяным голосом спросил Арн.

– Лейтенант он… Он споткнулся, упал и…

– И что?!

– Там щепка из пня торчала, ну и… вошла ему прямо в горло. Мы ничего не смогли сделать – он умер у меня на руках.

– Недоноски! – в бешенстве прошипел Арн. – Ублюдки!

Понурив голову, Пырч сообщил, что тело лейтенанта Тырла находится в джипе.

Командир Арн тряхнул волосами и негромко, но с надрывом заявил, что следует объявить для потомков, что лейтенант погиб как герой.

Затем он круто развернулся и цепко оглядел столпившихся вокруг него соратников:

– Запомните: лейтенант Тырл погиб, пытаясь захватить полковника Пронгха! Всем ясно?!

– Так точно! – гаркнули партизаны.

– Понимаем, а то как же… – пробасил стоявший рядом с капитаном коренастый баори с грязной, взлохмаченной гривой. – Никаких щепок!