Борис Долинго – Точка-джи-эл (страница 98)

В обществе Орхана, а позже и всего Содружества, установился некий гарантированный уровень социального обеспечения, но не существовало уравниловки времён «развитого социализма» в бывшем СССР, которую Александр помнил хорошо. С детства каждый житель СИ понимал, что если он по сумме основных показателей работает на благо общества лучше, чем сосед, то у него будет и более просторный дом, и приобретать он сможет более престижные вещи. Только так, и никак иначе. Эта система устоялась, и удивительным образом работала почти десять столетий.

С первого взгляда казалось, что гарантированный минимум социального обеспечения позволяет отдельно взятому члену социума иметь пусть не шикарное, но сносное жильё, качественно питаться – и при этом вообще ничего не делать. Лежать день-деньской на пляже, пусть не на самом комфортном, развлекаться разнообразными способами, ездить по планете и в обжитые миры Содружества, и вообще прожигать жизнь.

Но так почти никто не поступал, точнее – не мог поступать: в обществе имелась груда социальных «пряников», но существовал и очень жёсткий «кнут». Разумеется, любой гражданин Содружества имел право взять нечто вроде «творческого отпуска», когда мог, сохраняя заработанный ранее уровень благ, какое-то время «поваляться в постели и поплевать в потолок». Мало ли что бывает у человека – например, необходимость обдумать, как строить дальше жизнь и карьеру, и т. д., и т. п. Но период подобного «творческого безделья» ограничивался одним годом той планеты, где постоянно проживал берущий «тайм-аут». Причём, чтобы сохранять на это время достигнутый социальный статус, требовалось подать в систему общего учёта трудовых ресурсов заявление с указанием мотивов «ничегонеделанья».

Если же человек выключался из работы без уважительных причин и без уведомления соответствующих социальных служб, его социальный рейтинг начинал автоматически понижаться уже через локальный месяц. Более того, если гражданин бездельничал более локального года без каких-либо оснований, он рисковал быть привлечённым к юридической ответственности за «праздное поведение». Ответственность заключалась в направлении на психокоррекцию, куда попадали и все совершавшие уголовные преступления. Поэтому хотя и существовал некий процент тунеядцев «по жизни», но «нормальные» граждане праздностью не злоупотребляли: желающих попасть на психокоррекцию не наблюдалось.

Правда, несмотря ни на что, Александр не понял, как удаётся сохранять подобную чёткость действия всех общественных механизмов, но факт присутствовал: подавляющая масса жителей Содружества, с кем он встречался, занимались своей работой если не с явным удовольствием, то, как минимум, целеустремлённо и ответственно. И совсем не ради того, чтобы поскорее вселиться в более престижный, чем у коллеги, особняк, или носить более дорогие штаны. За тысячу лет гарантированного высокого уровня социального минимума в обществе произошёл переход количества в качество: в массе член социума функционировал не столько ради «потребления», сколько для получения от работы морального удовлетворения, как бы штампованно ни звучало для уха землянина.

И это действительно напоминало «легенду о коммунизме».

Сейчас Быков прилетел на Орхан в третий раз за почти двадцать лет. Точнее, прилетел на спутник планеты, Тадэн, где оканчивались все межзвёздные маршруты из дальних систем на главную планету Содружества. На Земле и в Солнечной системе по понятным причинам не существовало сетевого транспорта и Александру пришлось воспользоваться «обычным» звездолётом – почти таким же, как тот, на котором его доставили на Салар.

Нынешнего руководителя службы КСИ на Земле вызвали официальным письмом от имени генерала-советника высшего ранга Астана Лавтака, курировавшего работу всех агентов на планетах, не входящих в Содружество. Причину вызова не сообщили, но подобный уровень означал, что случилось нечто серьёзное: ни разу Быкова так не вызывали.

На Тадэне следовало отметиться в отделении КСИ, и после прибыть на планету по системе локального сетевого транспорта. Выйдя из космопорта, Александр добрался до офиса КСИ и предъявил документы секретарю. Офицер кивнул, сверился со своими данными, проверил новоприбывшего на сканере, выдал бэйдж-пропуск и указал номер комнаты. Быков поблагодарил и двинулся по указанным координатам.

Когда он дошёл почти до поворота коридора, у конторки секретаря раздался голос, показавшийся знакомым. Быков обернулся и двинулся назад.

– Ну и встреча! – новоприбывший заметил Александра и расплылся в улыбке.

Это оказался старый знакомый, в прошлом крупный агент на Земле, орханин Виттар Франзир Остал. Именно он когда-то вербовал молодого землянина Сашу Быкова.

Виттар и Александр обнялись: не виделись они давно, последние годы Остал работал на О-Мене.

– Насколько я понимаю, мы вызваны по одному вопросу! – определил Виттар.

В ответ Быков молча протянул ему предписание. Остал пробежал глазами карту и хмыкнул:

– Вероятно, нам сообщат нечто любопытное. Лавтак просто так не собирает.

– А что это может быть, как думаешь?

Виттар пожал плечами:

– Почти не сомневаюсь, связано с конфликтом на Пограничье.

– Однако… – пробормотал Быков.

Он слышал о стычке с неизвестным врагом на Аресе, планете, где создавалась новая колония. Арес располагался на пределе разведанного космоса, и о том, что там произошло, знали не все сотрудники КСИ. Быков же работал далеко от тех мест, на Земле, в условиях жесточайшей конспирации, степень которой неимоверно повысил Пакт о Полном Невмешательстве. Ему хватало «земных» забот, особенно теперь, при ставшем сверхострым дефиците кадров.

Они прошли метров тридцать по коридору, добрались до двери нужной сетевой кабины, вошли и снова вышли, переместившись за сотни тысяч километров на Орхан, в специальное помещение, которое принадлежало ведомству контрразведки.

Это был небольшой конференц-зал, где собралось человек двадцать. С первого взгляда стало ясно, что место предназначается для длительных заседаний: вдоль одной стены зал смыкался с соответствующих размеров кафе. Чтобы непосвящённый персонал не слушал то, что обсуждается на заседаниях, кафе отделалось от основной рабочей зоны зала слабым силовым полем: все, кто имел соответствующий бэйдж, могли пересекать условную границу в обоих направлениях, а не имеющий допуска получил бы парализующий разряд.

– Ага, и братец мой здесь, конечно! – негромко заметил Виттар.

Александр посмотрел в направлении его взгляда и увидел ещё одного старого знакомого – Кириса Франзира Остала, в земном «миру» Кирилла Францевича Остапенко. До позапрошлого года Кирис возглавлял отделение КСИ на Земле, а после подписания ППН его, как и брата, перевели на О-Мен, где планетарная ситуация складывалась ещё более сложная. Быков никак не ожидал, что на место Кириса Остала назначат именно его – ни по выслуге лет, ни по опыту, как казалось ему самому, он не проходил на подобную должность. Но кто-то в руководстве КСИ посчитал иначе, и, вероятно, с подачи Кириса.

– Братец наверняка знает причину сбора. И ведь, гад, даже не обмолвился! Пошли-ка, возьмём его за жабры!

Быков невольно ухмыльнулся: Виттар так проникся духом Земли, и в частности, русского языка, что даже сейчас, когда находился на родной планете, разговаривал с Быковым по-русски, используя соответствующие идиомы. Впрочем, это могло быть просто знаком уважения к коллеге и другу.

Кирис стоял в окружении нескольких человек, по меньшей мере двое из которых, тоже оказались знакомы Быкову. Фёдора Пошивалова он знал очень хорошо, так как тот возглавлял подразделение спецназа КСИ, базировавшее на Земле. «Подразделение», конечно, слишком громко, как и должность Пошивалова – в подчинении майора КСИ ныне находилось лишь двадцать человек, количество смешное для майорских погон. Но это была сила, способная завалить среднюю земную бригаду. Впрочем, главная задача спецподразделения КСИ на Земле состояла не в этом, а в возможном противостоянии альтерам.

Рядом с Кирисом Быков узнал ещё одного «земляка» в прямом смысле слова – полковника Лосева, личность, успевшую снискать широкую славу в узких кругах контрразведчиков. В самом начале карьеры Лосев участвовал в операциях на О-Мене, а не так давно – в спасении группы учёных на Орхане-два.

Казалось, Кирис не обращает на подходящих никакого внимания, но едва Виттар открыл рот, чтобы поздороваться, бывший начальник КСИ «всея Земли» резко повернулся к новоприбывшим и раскинул руки:

– Наконец-то! Рад вас видеть, ребята!

– Мы тоже, – заметил Виттар, обнимаясь с братом и пожимая руки остальным; Быков видел, что он крепко злится, хотя и старается не показывать этого.

Сам Александр тоже был не вполне доволен присутствием Пошивалова – не тем, что Фёдор здесь находился, а тем, что подчинённого вызвали через его, Быкова, голову.

– Уважаемый генерал Остал… – начал Виттар, скрывая за официальным тоном досаду, но Кирис взмахом руки оборвал готовящуюся сентенцию.

– Не время, братец, демонстрировать обиды! Я сам знаю немногим более твоего… Ну, не намного более, – поспешил поправиться он, видя, что Виттар готов сделать по этому поводу саркастическое замечание. – Меня ребята пытают – а я при всём желании не могу им рассказать что-то определённое.