Борис Долинго – Странник поневоле (страница 25)

Богдан вернулся к краю утёса, вытащил карту и стал всматриваться в океан, одновременно сличая расположение островов в стороне своего предполагаемого дрейфа. С точки, где он находился, вдали просматривалось три острова – получалось, что его прибило к тому архипелагу, где островов было много. Богдан прикинул, с какого острова может быть видна картина, подобная той, что он наблюдает сейчас. Естественно, занятие это было сродни головоломке со многими отсутствующими частями – сказать что-то уверенно было нельзя.

Вздохнув, юноша засунул карту в карман. Придётся для начала хотя бы обследовать этот кусок суши, чтобы попробовать увязать расположение и форму островов. Возможно, ему повезёт, и он обнаружит точку перехода достаточно быстро, а само наличие точки перехода даст дополнительную информацию для сравнения.

Большая часть туч уже ушла почти к плоскому горизонту, и солнце засветило вовсю – даже уже припекало. Впрочем, судя по высоте светила в небе, светлого времени суток оставалось часа четыре, не больше. Требовалось поискать убежище на ночь.

Богдан вылез на берег, сбросил с себя комбинезон, оставив кобуру с лучемётом, и полез в воду. Заливчик, образованный рифами, оказался действительно, не слишком глубоким – метра три, не больше, но взбаламученная вода затрудняла поиски. Один тюк с продовольствием разорвало о скалы, и сейчас море выкидывало кое-что из его содержимого. Богдан собрал с десяток плодов дедае, несколько кусков вяленого мяса, предварительно промыв его от песка, и сложил всё это рядом с уцелевшим тюком. Тюк с инструментами профессора явно пошёл на дно, и поиски его затянулись. Однако, в конце концов, Богдан нашёл его на дне между камнями. Вытащить его не удавалось – свёрток был слишком тяжёл, и Богдану пришлось разрезать его под водой и поднимать инструменты по очереди. Кроме того, для облегчения работы он использовал уцелевшие куски коры и свой спасательный жилет.

Вытащив инструменты, он почувствовал себя значительно увереннее. Конечно, обидно снова начинать такую колоссальную работу как постройка нового тримарана, но, если придётся, он готов повторить свой трудовой подвиг. Единственное, чего он никак не мог найти, был карабин – сколько Богдан ни нырял, «маузер» действительно как в воду канул.

Солнце клонилось всё ниже, и Богдан отправился искать убежище на ночь, жуя на ходу мясо и «хлебный» плод дедае из уцелевших запасов. Плутая по кромке прибоя среди скал, он удалился от места своего кораблекрушения почти на километр, но на сей раз не обнаружил ничего, напоминающего подходящую расщелину, не говоря уже о пещере профессора Витта.

Волнение на море почти улеглось, и только лёгкая рябь чуть морщила зеркальную гладь океана. Остановившись и посмотрев на солнце, готовящееся погрузиться в это дрожащее зеркало, Богдан почесал затылок. Разумеется, искать убежище в виде пещеры можно было до темноты, но вид обглоданных деревьев почему-то вызывал у него тревогу, и разгуливать тут по ночам не слишком хотелось, хотя пока явных опасностей и не было видно.

Ещё когда он только выбрался на берег, Богдан обратил внимание на отдельную скалу с почти плоской верхушкой. Она вздымалась, как уродливый трёхметровый зуб, почти у кромки прибоя. Юноша вернулся к этому месту и ещё раз осмотрел скалу. На её вершине вполне мог бы поместиться легковой автомобиль, а с одной стороны имелись вполне нормальные, но очень крутые уступы.

Вздохнув и потратив некоторую часть энергии лучемёта, Богдан чуть подрубил выступы в скале, так что получилось подобие грубых ступенек.

Увязав оставшиеся после гибели тримарана пожитки в два узла, он перекинул связку через плечи и вскарабкался на верхушку скалы. Вряд ли даже лев или какой-то подобный хищник смогут сюда взобраться. Площадка была достаточно ровная и большая, чтобы тут можно было заночевать, не опасаясь свалиться во сне вниз.

Подняв наверх несколько камней, Богдан устроил на всякий случай дополнительное ограждение площадки, потом натаскал сучьев и запалил костерок, на котором и подогрел остатки мяса, а также сварил чай из остатков воды в последней уцелевшей фляге.

Немного подумав, он пробормотал: «День у меня был трудный, а на всю жизнь всё равно не напасёшься…» – и вытащил одну сигарку.

Развалившись на куске подсыхающей шкуры Богдан покуривал и, как со сторожевой башни, любовался отсветами солнца вдали. Если бы кто-то плавал по этому океану, то скала, на которой отдыхал Богдан, вполне могла сойти за маяк – свет костра виден был здесь очень далеко.

Полоска света медленно угасала и ненадолго наступила почти полная темнота. Однако с края горизонта, отстоящего на угол в шестьдесят градусов от точки заката солнца, вскоре должна была показаться луна. Вокруг по-прежнему было очень тихо, не считая гомона волн – ни птичьего пения, ни иных звуков.

– Странно, чёрт побери, – проворчал Богдан и, устроившись поудобнее в центре площадки, заснул.

Спал он как убитый – ничто не потревожило сон уставшего юноши. Однако буквально с первыми лучами рассвета он открыл глаза. Тихое ласковое утро занималось над островком и всем Торцевым океаном. Богдан потянулся, сделал несколько упражнений, разминая затёкшие на жёстком ложе мускулы, и спустился умываться солёной водой – пресной у него больше не было.

Ополоснувшись в приятно прохладной с утра воде, он, тем не менее, посетовал на отсутствие воды пресной, которую срочно следовало найти. Если таковой, чего доброго, на этом острове не обнаружится, то он попал в серьёзную переделку.

Съев последний плод дедае, Богдан вышел на разведку. Он планировал провести её по уже как-то произвольно выработавшейся методике: обход острова по побережью с периодическими углублениями в лес в поисках ручьёв и деревьев дедае.

Он прошёл всего около километра по высокому берегу и вскрикнул от радости. Нет, обнаружилась пока не вода, хотя он и очень хотел пить, и не дедае – просто прямо между опушкой леса и краем берега лежал камень высотой сантиметров шестьдесят с совершенно плоской верхушкой.

Богдан подошёл и внимательно осмотрел камень – площадка на его верхушке имела почти правильные квадратные очертания. Это была точка перехода на какую-то Грань!

– Спокойно, – сказал себе Богдан. – Действовать будем методично.

Он вернулся к скале, где провёл ночь, снял все пожитки и перенёс их к камню, после чего достал карту.

За время хождения по берегу ему не попалось ни одного живого существа. Впрочем, сейчас его интересовало не это. Следует попробовать ещё раз определиться, где он находится, и попробовать угадать, куда ведёт эта точка перехода.

Встав на краю обрыва, Богдан в который раз всматривался в бинокль, соотнося острова, лежавшие в поле зрения, с картой. Повертев её и так, и этак, он пришёл к выводу, что определить своё положение не может, поскольку совершенно не представляет размеры и форму острова, на котором оказался. Судя по возможному расположению наблюдаемых островов, имелась вероятность, что он находится возле одной из двух точек перехода, правда, вели эти точки, если он угадывал правильно, в существенно разные места: одна могла открываться на грань Азии, а другая – на грань Динозавров. Оказаться среди ящеров Богдану совершенно не улыбалось.

Правда, в любом случае, пускаться в путь без припасов было бы не вполне разумно. Карта давала некоторое представление о ландшафте граней, но, не зная точного расположения точки перехода, судить об этом было невозможно. Он мог попасть, например, в довольно пустынную местность, где просто необходимы запасы воды. Да и какое-то количество продовольствия тоже иметь с собой следует.

Но прежде всего требуется обойти остров – тогда, возможно, он точнее поймёт, где находится. Прихватив с собой все три оставшиеся фляги, Богдан отправился на разведку.

В общем, пока ему, безусловно, везло, и даже слишком. С острова Витта, на котором не было точки перехода, он выбрался, даже снаряжением там разжился, в бурю не утонул, и даже большая часть вещей и припасов сохранилась. Всё нормально, будем выбираться и дальше – и выберемся!

Словно в подтверждение этих мыслей он услышал впереди журчание воды, и вскоре стоял на берегу небольшого, но вполне глубокого ручья с прекрасной прохладной водой.

– Честное слово, только ста граммов коньячка за удачу не хватает, – приговаривал Богдан, стоя на коленях и утоляя жажду, которая уже немного мучила его.

Закончив пить, он разделся и вымылся в ручье, смывая с тела соль океана.

Вокруг по-прежнему было тихо, и поэтому, уже одеваясь, Богдан обратил внимание на странный шуршаще-скрежещущий звук, донёсшийся со стороны лесной опушки.

Он резко обернулся и увидел метрах в двадцати от себя в такой же странно подстриженной траве двигающийся предмет. Это было какое-то существо, размером с морскую черепаху средней величины. Правда, панцирь черепахи напоминало только туловище существа. Перемещалось оно на шести сравнительно высоких членистых ногах, впереди на высоких стержнях болтались какие-то бусины – вполне возможно – глаза или какие-то иные органы чувств, которыми существо крутило в разные стороны.

Богдан поспешил застегнуть комбинезон, взял в руки лучемёт и присмотрелся. Существо неспешно направлялось в его сторону. Больше всего в облике единственного встреченного пока местного обитателя юноше не понравилось то, что можно было принять за безглазую голову. Эта «голова», размером с футбольный мяч, сидела на толстой, но гибкой членистой шее, и то и дело наклонялась к самой траве. Самым странным и внушающим опасение были выступы, похожие на круглые фрезы, которые, раскачиваясь из стороны в сторону, схватывали остатки травы на разной высоте.