Борис Долинго – Игры третьего рода (страница 73)

Авван молча кивнул, и в этот момент из тоннеля напротив в полной тишине выплыла дискообразная тушка гравилёта. Гончаров, несмотря на их рассуждения о причине таинственного сигнала, не спускавший глаз с выбранного сектора наблюдения, моментально заметил необыкновенный аппарат сквозь дырки в ограждении террасы.

Больше всего по форме обводов корпуса гравилёт походил на две, положенные друг на друга донышками в разные стороны, глубокие тарелки. Во всяком случае, Александр, видевший достаточно фантастических фильмов, даже на подсознательном уровне подивился прозорливости художников ведущих киностудий мира, весьма поднаторевших в создании образов инопланетных летательных аппаратов. Как оказалось, по крайней мере некоторые из них действительно походили на «летающие тарелки».

Хотя, безусловно, от киношных штампов отличий хватало. Прежде всего, внешне «тарелка» не была такой однообразно-обтекаемой снаружи, как часто принято рисовать любителями фантастики: по гладкому корпусу цвета тусклого серебра шли какие-то утолщения, патрубки, разного рода выступы. Симметричное расположение внешних конструкций и направление движения машины позволяло чётко определить, где у неё носовая часть. Иллюминаторов майор не заметил, но не вызывало сомнений, что экипаж такого аппарата имеет много возможностей следить за тем, что происходит за бортом.

Гравилёт двигался на высоте пары метров от пола тоннеля. В центре перекрёстка он завис, словно раздумывая, куда же теперь направиться. Момент для начала задуманной операции подходил как нельзя лучше.

Вдруг нос гравилёта повернулся в сторону террасы, на которой прятались Гончаров и Авван.

– Меня не прикрывают толстые стены – они поймали сигнал! – сообразил тарланин. – Александр, надо действовать немедленно!

Майор надавил кнопку рации.

– Огонь! – крикнул он в микрофон и сам напрягся, готовый действовать: по плану его выстрел сверху был последним из выстрелов землян.

Внизу оглушительным дуплетом с интервалом в полсекунды, не более, грохнули одноразовые гранатомёты. Гончаров вскочил и, почти не целясь на таком небольшом расстоянии, тоже послал гранату в начавшую разворачиваться тарелку.

В полузамкнутом пространстве террасы грохот выстрела из РПГ-7 был ужасен. Даже вовремя открыв рот, майор почувствовал удар по барабанным перепонкам, после чего моментально возникло ощущение, что уши заткнули ватой, которая звенит и противно давит на мозги.

Гончаров с удовлетворением увидел, что выстрелы Петра и Фёдора достигли цели, но тарелка, как и предупреждал Авван, лишь подёрнулась розоватой дымкой защитного поля. Сильная рябь, напоминавшая дрожание воздуха над нагретой поверхностью, согласно объяснениям тарланина свидетельствовала о том, что защитный механизм перестраивает напряженность и конфигурацию поля для наибольшей эффективности отражения выстрелов с конкретных сторон. Причём рябило слабее как раз сверху по центру «тарелки»! Всё это Гончаров наблюдал словно в замедленной киносъемке, но хотя действо вряд ли заняло более трёх-четырёх секунд, майор машинально успел перезарядить оружие.

Граната ПГ-7В падающей звездой вонзилась в гравилёт, точнее, не в него самого – взрыв словно растёкся по поверхности этой дымки, прикрывавшей машину. Рядом вскочил Авван, и уже знакомая сине-красная молния с треском, показавшимся сейчас совсем негромким, ударила в гравилёт.

Рябь вдруг пропала, а металл корпуса неожиданно потемнел, и от него местами словно пошёл пар. «Тарелка» качнулась в воздухе и резко накренилась.

– Есть! – закричал Авван. – Ну-ка, ещё разок, землянин, теперь вместе!

Однако выстрелить ни он, ни майор не успели. С тарелки, в свою очередь, вырвалась очень похожая, только мощнее, молния. Она вонзилась чуть ниже террасы, и большой кусок пола чуть в стороне от места, где стояли тарланин и человек, разломился. Пахнуло жаром настолько сильно, что Гончарову, хотя он инстинктивно задержал дыхание и закрыл глаза, показалось, что горячий воздух обжёг горло и склеры.

Часть террасы рухнула вниз, увлекая в образовавшийся провал Аввана. Взмахнув руками, тот перекувыркнулся через голову и исчез за краем обломившейся конструкции. Сам Гончаров едва устоял на ногах. Чтобы не скатиться по образовавшемуся наклону, он ухватился обеими руками за остаток перил, а гранатомёт вместе с запасным выстрелом полетел вниз вслед за инопланетянином. Оружие Аввана, чудом зацепившись за неровный обломанный выступ ремнём, повисло у рукотворного провала.

Майор застыл, вцепившись в перила, понимая, что всё кончено. Из проёмов стен тоннеля, где укрывались Домашников и Исмагилов, застучали автоматы, но для «тарелки» это были просто комариные укусы. Защита работала неравномерно, и пули даже кое-где чиркали по поверхности гравилёта, а местами, оставляя более яркий розовый след, отклонялись полем, но вред причинить не могли. Автоматика летающей машины, хоть та и получила явные повреждения, восстанавливала полевую защиту.

«Абзац, – подумал Гончаров, косясь на деструктор Аввана, повисший не больше чем в метре от его ноги. – Не успею, сейчас снова долбанёт, сука…»

В этот момент из бокового тоннеля, где они укрыли БТР, выскочил Альтшуллер. Старик бежал, припадая на больную ногу и держа на плече болтающийся из стороны в стороны гранатомёт. Сквозь звон и ватную заложенность в ушах до майора донёсся нелепый срывающийся крик:

– Ребята, я сейчас!..

В гравилёте, безусловно, имелись разные приборы слежения за окружающей обстановкой, и машина тотчас же, отвернув от Гончарова, нацелилась на новый объект в непосредственной от себя близости.

Майор, не отводя глаз от того, что творилось внизу, перехватывая руками перила, по-кошачьи быстро сдвинулся ниже и сцапал оружие Аввана.

В это время Семён Ефимович упал на одно колено, и почти сразу же труба на его плече выдала дымный плевок. Мгновением позже сине-красная молния разорвала Альтшуллера в клочья, ещё более мелкие, чем те, на которые выстрел Аввана разнёс доктора Аканде. Но граната, выпущенная Семёном Ефимовичем, вонзилась в защитное поле гравилёта – машину заметно тряхнуло, и вдруг розоватое свечение погасло окончательно!

Почти ничего не понимая и даже не будучи уверенным, что он всё делает правильно, ведь времени на знакомство с новым оружием не оставалось, майор вскинул деструктор и дважды нажал почти обычный спусковой крючок у основания рукоятки.

Трескучие разряды вонзились в неприкрытую броню гравилёта, ставя точку на такой, казалось бы, неравной «артиллерийской» дуэли. Чернь серебра вспучилась, покрылась змейками трещин, и чудесная машина с грохотом осела на пол тоннеля, испустив целое облако странного искристого пара. В каком-то исступлении, Гончаров выстрелил ещё раз, ещё и ещё. «Тарелка» не двигалась, и только стручки пара вырывались из нескольких разломов на корпусе.

Стараясь не поскользнуться на крутом скате, майор добрался до выхода на террасу, который, к счастью, остался в пределах досягаемости, и, держа деструктор наготове, спустился вниз в главный тоннель.

«Тарелка», не подавая признаков жизни, громоздилась, чуть накренившись, одним концом цепляя разделительный барьер проезжей части. В воздухе ощутимо пахло озоном и растревоженной пылью тысячелетий.

Посмотрев по сторонам, Гончаров увидел, что Исмагилов и Домашников высовываются из укрытий. Он махнул друзьям рукой, чтобы пока оставались на месте, а сам вскинул деструктор и ещё раз выстрелил.

Теперь от гравилёта уже полетели куски обшивки. Почти в тот же самый момент из машины в разные стороны, растекаясь в воздухе, брызнули розовые молнии, да так, что гравилёт подкинуло на метр вверх, и он повторно с грохотом упал на покрытие дороги, встав теперь гораздо ровнее.

Подозвав Домашникова и Исмагилова, майор отдал им деструктор, приказав стрелять при проявлении любых признаков активности со стороны гравилёта или его, возможно, выжившего экипажа, а сам побежал посмотреть, что случилось с тарланином.

Авван валялся поверх кучи обломков, в которые превратилась часть террасы. Машинально Гончаров отметил, что тарланину сильно повезло не только потому, что первый и единственный выстрел «тарелки» по ним оказался не совсем точным, но, прежде всего, и ещё тем, что свалился он уже после обрушения части конструкции. В противном случае крупные куски металла и материала, напоминавшего монолитный пластик, погребли бы инопланетянина под собой.

Гончаров кое-как содрал шлем с Аввана и легонько похлопал по щекам. Тарланин что-то простонал, но глаза не открыл. Тогда майор, насколько это позволяли твёрдые части бронекостюма, ощупал конечности и осмотрел тело. Похоже, серьёзных внешних повреждений Авван не получил, кровоточащие раны отсутствовали, а поверхность одежды не была даже нигде нарушена.

Осторожно подняв Аввана, который, видимо, из-за продолжавшего работать гравикомпенсатора, весил немного, Александр понёс его к бронетранспортёру.

В пустом коридоре, где стоял БТР, покинутый Альтшуллером, майор уложил Аввана на ровный пол. Приказав Петру с деструктором продолжать следить за тарелкой, а Исмагилову – за проходами, ведущими в глубь технополиса, Гончаров занялся приведением тарланина в чувство.

Александр поплескал на лицо инопланетянина водой, после чего открыл пузырёк с нашатырём и сунул едкую жидкость Аввану под нос. Как это ни было смешно, но тарланин сморщился, зашевелился и приоткрыл глаза.