Борис Давыдов – Наблюдения провинциала (страница 16)

Мышка задрожала от страха, но деваться некуда, промолвила она тихо:

– Это я, полевая мышь, не знаю только, как у тебя в брюхе оказалась. Прости меня, большая кошка.

– Кто кошка, я? – взревел старый лев. Да ты знаешь… – Неожиданно он поперхнулся чем-то, потом так чихнул, что мышка вылетела из львиного желудка, оказавшись всего-то в метре от грозного богатыря.

– Прости меня, царь зверей, – залебезила полевая мышь. – И не ешь меня, я лучше сотню мышей тебе приведу – жирных, упитанных. Хочешь ими полакомиться?

– Сотню мышей, говоришь? – по-доброму усмехнувшись, спросил лев.

– Да, – дрожа всем телом, ответила мышь. – И даже больше для тебя отыщу. Можно, я пойду их искать?

Мышь испуганными глазами смотрела на огромного зверя, который казался ей горой. Она, конечно, не предатель и не думала обманным способом заманивать своих сородичей ко льву, а просто тянула время, думая, как выйти из непростого положения. Неожиданно пришла удачная догадка, что такой зверь как лев, не ест мышей. «Ха-ха, чего это я напугалась? Я же для него маленькая игрушка».

– Лев, а Лев, – игривым тоном заговорила она, – сделай так, чтобы я была царицей полевых мышей. А то старая царица на днях умерла, а новую не могут выбрать. Сделай доброе дело, а я буду молить Всевышнего, чтобы ты не болел и жил много-много лет. Ещё я каждый день твою гриву буду расчёсывать.

– А как я выполню твою просьбу? – с видимым интересом спросил царь зверей. Ему явно понравилась идея, к тому же понял, что молодая мышка талантлива и много полезного может сделать в этой жизни, если помочь ей.

– Очень просто, – кокетливо махнув хвостиком, ответила мышь, – я приглашу к тебе главных мышек, а ты им скажешь, что назначаешь меня царицей над ними. Тебя, думаю, никто не ослушается. Договорились?

– Договорились, – ласково глядя на сообразительную мышь, сказал лев. – Только возвращайся скорей, а то я усну после вкусного завтрака.

– Я быстро, – прощебетала мышь и скрылась в неизвестном направлении.

Не прошло и часа, как вокруг льва сидели старейшины мышиных стай. Их было много, не сосчитать. Все они ждали от мудрого зверя, что он им скажет. И он сказал, что царицей над всеми полевыми мышами с сегодняшнего дня назначает свою знакомую. И указал могучей лапой на ту, которая совсем недавно находилась в его «мешке». Уж больно смышлёной она оказалась, ни дать ни взять царица всех мышей.

Старые мыши зароптали, что рано молодой мышке в монаршем кресле сидеть, лев внимательно их слушал. А сначала ведь хотел прервать их, рыкнуть громогласно, ударить лапищей по земле – да так, что земля бы задрожала, но он решил не показывать свою силу. Выслушав недовольных, лев спокойным голосом начал говорить, что не надо бояться ставить молодых на высокие посты, также привёл веские доводы в пользу претендентки на высочайшую должность, после чего все согласились с тем, чтобы царицей мышиной империи с сегодняшнего дня была стройная, несравненная мышь.

Поговорив ещё немного, старейшины полевых мышек разбежались, а со львом осталась новоиспечённая царица, которая маленькими зубками стала расчёсывать лохматую гриву на голове мудрого зверя.

Мышка была довольна, думая, что если проявлять в полной мере ум, то можно и самые сложные вопросы разрешать. Тогда-то на земле может наступить мир и согласие.

Нелюди

Ходит немолодая женщина по лесу, и все деревья ей кажутся неприятными, чёрными. Берёза похожа на её сноху, тощую брюнетку, вяз на супруга – бледного импотента. А это старая хвоя на кого смахивает? А-а, на бывшую подругу; когда-то она хорошей была, а как стала богатой – скурвилась. А это что за куст? О, главврач, бывший любовник, ни одного рубля не дал, ни подарка, сволочь. Да и мужик никудышный, жлоб. О-о, а это что за раскоряка: ива? Точно, копия сваха – квашня. Какой хорошей казалась, а какой оказалась…

А это что за корявое деревце: внучек? Шалопай. Весь в родителей, ублюдок малолетний. Ничего-о, я вам всем… тоже ничего не дам. Нету! И взять негде, пенсия больно мала. А гениальные картины не покупают, говорят, потом, когда дозреют. Как они дозреют, если бывший любовник, глава над всеми художниками области умер. Был бы жив…

Эх, была бы я богатой, никого бы мне не надо было. Я бы показала вам… Ничего, скоро поймаю на крючок состоятельного мужичка, окручу его. Вот тогда мно-о-гим кой-чего покажу. Нелюди вы! Кроме меня, конечно, самой талантливой и хорошей. И красивой.

Злость на всех и вся – это, возможно, не характер человека, а его недовольство жизнью. Очень может быть, что он серьёзно болен.

Мнение

По телевидению последнее время приходится слышать: то одного ушедшего из жизни актёра вдруг стали признавать чуть ли не гениальным, то другого возносят ввысь. Но они, те люди, просто полностью отдавали себя любимой профессии. Что в этом удивительного?

Почему-то рабочих или инженеров, которые с душой, добросовестно выполняли свои обязанности, потом не вспоминают. Да и при жизни о них редко говорят. А в актёрской среде, похоже, стало модно воспевать как ныне здравствующих, так и бывших… А всё потому, что телевидение нынче для них как своя вотчина: что хочу, то и ворочу. У рабочих же и всех других смертных, нет возможностей говорить на всю Россию о себе, пусть многие из них и талантливые. Но путь им в телевизионный эфир заказан.

Вместе с тем, хочется сказать: нельзя путать талант с гениальностью. Талант у нас чаще всего растят, а гения не вырастешь, им – рождаются. И гениальных людей единицы на земле. А в России они есть сегодня? В актёрской среде имеется в виду.

Неискренними, фальшивыми кажутся дифирамбы ушедшим из жизни актёрам. При этом неизвестно, что бы сказали сами умершие, если бы узнали, как слащаво о них кудахчут.

Удручает и то, что в последние годы на российской эстраде появились молодые выскочки, которые всеми правдами и неправдами получают звания народных артистов. Как можно! Ведь тем самым они дискредитируют действующую власть. Впрочем, что им власть – они плюют на неё с высоких подмостков.

Не следует присваивать высокие звания людям безнравственным и корыстным. Народный артист – это пример для подражания (как было в недавнем прошлом), он должен быть совестливым и не продажным. А сейчас некоторым из них важны только деньги, ради чего они готовы душу продать. Какие они народные!

Однако не будем всех мерить на один аршин – большинство артистов у нас достойные люди, заслуживающие глубокого уважения. И хочется, чтобы пополнялись их ряды, а не наоборот.

Похвально, если в память о действительно ярком человеке называют школу, улицу, либо ещё что-то, но грустно, когда начинается эйфория из-за имени спорного. Впрочем, это всего лишь частное мнение.

Он мог бы памятник из золота памяти воздвигнуть, столько денег он заработал на чужом имени.

Порой удостаивают значимой наградой не того, кто сделал нечто выдающееся, а того, кто это выдающееся преподнёс.

Лидеры. Мнимые в том числе

В каждой точке Вселенной своя жизнь: хорошая она или плохая – это другой вопрос.

В одном месте условия диктует природа, в другом – люди, а в третьем – животные. Об остальных видах ползающих и летающих помолчим. Что касается животных, тут всё ясно: у них верх берёт самый сильный – это вожак. Он, прежде чем стать лидером, уже доказал свою состоятельность. А в среде людей кто берёт верх? Всегда ли это вожак? Не всегда. В таком случае кто нами командует, людьми?

Да, есть и такие, кто умён, честен и обладает нравственной чистотой. Если к тому же он знает куда идти, где простых людей ждёт благополучие, цены такому лидеру нет. Подобных, к сожалению, единицы.

Почему во время выборов мы нередко выбираем себе в начальники того, кто много обещает и складно говорит? Ведь понимаем, что из воздуха ничего хорошего не появится, а всё равно верим.

Вопрос: как выбрать порядочного руководителя? Наверное, кроме всего прочего, надо внимательнее при встречах смотреть в его глаза. Человек может обмануть, а глаза – нет! Как говорят: глаза – зеркало души. Возможно, в этом и есть зерно. Правда, отличить зёрна от плевел не каждый способен. Но в любом случае надо чаще смотреть претендентам на определённую должность в глаза.

«Жёлтые» человечки

Удивительно: вроде бы приятные с виду люди, а брызжут желчью в провинциальных частных газетах, как будто их гонят с насиженного гнезда. Чего они злобой-то исходят? Вообще-то, их можно понять – всем в этой жизни чего-то не хватает: одному денег, другому плюнуть надо в кого-то, отрыгнуть из себя, может, дурной сон. Жизнь, знаете ли, штука неоднозначная: кто-то улыбается целый день, пусть ему и не сладко, а кому-то и сладко, но он делает вид, что ему трудно от пустяшных забот.

Стоп! А может, действительно кому-то плохо, когда он видит умного человека, профессионала во многих делах? Наверное, так оно и есть. Поэтому желчью и исходит, думая, как больнее хорошего человека укусить. Но почему? Зачем? Возможно, потому, что папа в детстве его лупил, вот и… А может, папы не было, и наказывал его за любой проступок чужой дядя, внешне похожий на того, кого он сегодня поливает… Нет, не из ушата – из дорогой ручки, наполненной той же желчью, вперемежку с прочим дерьмом. Ну да ладно, пусть живёт: и с дерьмом, и с дорогой ручкой, которую держит не очень чистая рука.