Борис Борисов – Гитлер-Освободитель. Губернаторы не врут (страница 3)

– И наручники ослабьте, гады. Все руки затекли!

– Ща я тебе дам «гада», – незлобно пообещал круглолицый милиционер, и повел подозреваемого в чрево Дворца Закона. – Вон, у тебя вся одежда в вещдоках, перистый ты наш. Ща тебе будут воробьи да галки, голубок.

Поняв, что надо делать ноги, пока мне самой не определили тут процессуальный статус, я потихоньку отошла на цирлах, оставив активисток наблюдать за очередным вопиющим нарушением прав и свобод человека и гражданина, и скрылась.

Оставалась девочка. Адрес был известен, и я просто позвонила в дверь. Мне открыла мама с печальными глазами. Мне позарез нужно было фото девочки с хомяком. Меня бы убили если бы я не привезла фото девочки с хомяком. Все было бессмысленно без фото. Мне так и сказали: «Без фото не возвращайся». (Но денег на обратный билет правда дали.)

– Я Юлия Петровна, из «Хомяковской правды» …. Я очень бы хотела поговорить с вашей дочерью, – завела я шарманку сделав маме настолько несчастные глаза, насколько натренировалась на своей, ну, в своё время, конечно.

Мама, ничего не сказав, утонула куда-то вглубь бесконечного тёмного коридора. За её спиной обнаружилась дочь с такими же грустными глазами.

– Зря она открыла, – утомленным голосом промолвило дитя, – Вы задолбали уже. Капец.

Я объяснила всё про фото. Про хомяка. Про то, что меня уволят, и то, что тогда я умру, а она будет виновата.

– Ну и вешайтесь, мне-то что, – ответило дитятко.

Оставался последний шанс. Я достала айфон, и показала прямо в лицо этому жестокому организму.

– Отдаю за фото с хомяком.

Честно сказать, айфон был не нов, я давно хотела новенький, бла-бла-бла, а тут такой шанс – и новый айфончег наною, и материльчег крутой заодно.

Девочка постояла в двери, глядя на телефон, и стала всё грустней, грустней, грустней, и наконец заплакала.

Этого я не ожидала.

– Нет никакого хомяка, – сказала она вытирая слёзы, – Я Таисию Сергеевну толстой жопой обозвала, а потом сказала, что это я про хомяка. А она на меня заяву накатала. А хомяка у меня нет, он сдох зимой. А дурак из прокуратуры, Крысин этот, сказал что я его прячу, чтобы не отняли, но он его всё равно найдет.

Девочка снова попыталась заплакать, но у неё не получилось.

Мир рушился. Задание сорвано. Мне не подарят не то что айфон, а даже верёвку. Поняв друг друга, мы молча простились. Медленно – тук-тук – стучу каблуками по лестнице, переживая о своей бессмысленной жизни.

– Хорошо, что папа тоже умер, – вдруг услышала я гулкий глас сверху, когда уже прошла целый пролет, – и не видит всего этого.

Дверь захлопнулась.

Вечерело. У памятника Ленину, за цветочной клумбой пацаны с расстановкой оттачивали хук слева друг по другу. Ильич, хитро прищурившись, показывал рукой на здание, где вскоре, наверное, откроется клетовский Центр Толерантности и Музей ГУЛАГа, (ведь губернаторы не врут). Поодаль, клетовчане и клетовчанки под надзором усиленного пикета полиции митинговали за и против хомяка. «Клетовцы против клеток!» – скандировали первые. «Каждому коту – с утра по хомяку!» – бодро и цинично перекрикивали их кричалками вторые. Поодаль чернелась группа казаков, которые, по всем признакам, давно готова была навалять и тем и другим, и лишь подозрительно поглядывала на ментов, не зная в точности их планов. Три автозака в переулке и полицейский вертолет в небе внушали уверенность гражданам в силу Вертикали и незыблемость Верховной Власти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.