Борис Богданов – Своя война (страница 15)
— Скоро ты сам сможешь спросить у них.
— У кого?!
Старик лишь пристально посмотрел на него, отвернулся и направился к искорёженным деревьям. Варга расценил это как приглашение. По мере того, как он шагал за проводником, не отдавая себе отчёта, что старается ступать след в след, его сознание словно погружалось в транс. Настойка уже сделала своё дело, пробудив накопившуюся за день усталость. По телу, делая его чужим, расползалось непривычное онемение.
«Куда я иду? Зачем я иду?..» — тупо спрашивал себя Варга, даже не пытаясь искать ответы.
Когда проводник неожиданно остановился, Иван по инерции наткнулся на него и едва не упал — было такое впечатление, будто налетел на дерево. Старик отошёл в сторону, и Варгу снова охватило неприятное ощущение, словно его рассматривают, как какого-нибудь препарированного жука-короеда. Сейчас оно стало ещё сильнее, а мысль о жуке показалась настолько чужой, будто он её подслушал.
— Ты всегда верил в то, что люди должны платить, — вдруг заговорил проводник, — и ошибался лишь относительно того, как они должны платить. Деньги, деньги — твоя вера никому не оставляла выбора. Даже мне пришлось согласиться взять у тебя твои пенёнзы, но скажи — чем можно расплатиться с лесом? А?
Варга ошалело таращился на старика, не улавливая толком смысл того, что ему говорят.
— Ты молчишь, потому что твои слова так же бессильны и беспомощны, как и увиденные тобою призраки. Я хочу дать тебе шанс научиться не подыскивать слова, которые у людей порхают с языка на язык бездумными бабочками, но проживать каждое слово, будто одну жизнь. Для этого нужно время, очень много времени, но его нельзя купить за ваши деньги. Я — не леший. Ты ошибся, лях. Я — Лесничий, и обещаю, что у тебя будет достаточно времени. Правда, всё это время тебе придётся прислушиваться к другим, но это только на пользу таким, как ты. Стань сюда!
Иван послушно сделал шаг вправо. Воля к сопротивлению была надёжно похоронена под навалившейся на него пустотой в глазах Лесничего. Сухая шершавая старческая ладонь легла на его лоб.
— Сегодня хорошая ночь — ночь твоего перерождения. Ты станешь одним из них, а одно из них станет другим. Мне хочется пожелать тебе, чтобы взошло каждое твоё семя. Лес должен жить!
Лёгкий толчок отбросил голову Ивана назад и, казалось, вернул способность мыслить.
— Какое семя, старый дурень?! — попытался крикнуть Варга, но губы одеревенели и не слушались — вырвался лишь невнятный хрип.
— Вот тебе мой последний совет, саженец, — произнёс Лесничий, кривя рот в полуулыбке: — Прикрой глаза руками, а то, знаешь ли, дятлы…
Иван вытаращился на него и тут с ужасом почувствовал, что деревенеет не только лицо, но и всё тело. Изменившиеся до неузнаваемости пальцы ног прорвали сапоги и впились в землю, уходя вглубь. Затрещала одежда, лопнул и свалился пояс с деньгами…
Однако Варге было уже не до этого. От страшной боли в пояснице его скрутило и выгнуло в сторону. Он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но те стали ветвями прямо на глазах, которые так и не успел прикрыть. Заскрипела шея, выгибаясь и поднимая над землёй голову, кожа на которой больно трескалась корой. Сукровица блеснула в лунном свете берёзовым соком…
Лесничий стоял перед Варгой, и его глаза сияли нечеловеческой радостью. Он ногой отбросил пояс от изогнутого ствола и произнёс:
— Я не против денег… Я против тех, кто слишком суетится из-за них…
Подмигнув, ведьмак протянул руку и положил её на дерево справа от себя.
Медленно, очень медленно изломанная осина превратилась в голую безглазую женщину.
Неожиданно лицо оборотившейся показалось Ивану знакомым.
Её веки опустились…
«Матка боска! Если ей нарисовать глаза!..» — мелькнуло у Варги, и тут понимание зловещей сути произошедшего с ним обрушилось на счетовода.
Проклятая слепая ведьма тогда заставила его зайти к ней! «После него осталось две дочери…» — сказал чёртов Лесничий. И одна из них — окаянная Зорилла или как её там на самом деле!.. Заманила, шельма, чтобы обменять на свою сестру! И пометила его, бестия! Недаром же старик согласился провести через границу так быстро, что он даже не успел заговорить о деньгах, и пришлось впихивать аванс едва ли не силой! Да, да, метка — вот чем была выброшенная коряга! И даже когда он избавился от деревяшки, осталось нечто, не видное человеческому глазу, но явное для Лесничего… Курвы мать, пся крев!.. Сука-а-а-а!!!
Лицо женщины перекосилось, рот раскрылся, обнажая голос. И тут же донельзя протяжный тоскливый крик слился с мыслями Ивана и заглушил их, проникая в самую душу и вымораживая всё внутри. В вопле, когда-то замершем на устах у женщины на долгие деревянные годы, звучала невыносимая мука детской незаслуженной обиды, идущая от самого сердца жалоба на несправедливость жизни…
Крик звучал долго, очень долго, а когда смолк, вконец одеревеневший Варга услышал шелест листьев. Те, кто остался деревьями, возбуждённо перешёптывались о том, что когда-нибудь такой крик вырвется и у них…
Пятая правнучка
— У тебя всё готово, внук? — спросил старик.
— Да, дед, — кивнул Первый секретарь. — Он будет уверен, что догадался сам. Он удивится некомпетентности наших спецов, но не слишком. Он будет гадать, почему от тебя скрыли такое очевидное решение, но недолго.
— Умник, — старик недовольно сощурился. — Не спугни мальчика. Он далеко пойдёт. Мне нужен свой человек в их Агентстве, близ верхушки. Подумай, как при случае ускорить его карьеру.
— Хорошо, дед. Но…
— Что ещё?
— Я всё сделаю, но зачем такие сложности? Почему просто не подсадить ему сторожок? Быстро и никаких хлопот.
— Не передвинуть ли тебя в очереди, внучек? — спросил старик.
— Дед!..
— Забыл понятия? Забыл, что мы такое? Семья! Мы все — одна семья, это не просто слово! Хочу, чтобы мне служили за совесть, а не за страх. Когда за страх, какой спрос? Он должен сам попроситься в Семью! Пусть чувствует вину, так легче смириться.
— А если он потом откажется?
— Тогда сторожок.
— Понял, дед, — ответил Первый секретарь. — Сначала всегда пряник, кнут потом.
— Да, — сказал старик. — Кнут — потом.
Михайловский прибыл на планету Адамант Блистающий, когда местный полдень уже давно миновал.
Его встречала пятая правнучка.
— Алексей Михайловский? — спросила на чистом русском языке, коснувшись острым рубиновым ногтем именной полоски над карманом его куртки. — Эксперт Агентства по решению проблем? Садитесь в авиетку, отвезу вас в резиденцию Деда.
Ах, как она была хороша!
Молодая, если не сказать юная. В файлах Агентства записано — двадцать два года; она выглядела младше. Тонкий, чуть горбинкой нос странно сочетался с широкими азиатскими скулами. Антрацитно-чёрная прядь падала на огромные изумрудные глаза. Как в старинном аниме, подумал Алексей. Начиная с кончиков пальцев на ногах и до подбородка она была затянута в анатомическое трико. Костюм не скрывал ничего, да и к чему маскировать совершенство? Девушка шла впереди, и Михайловский любовался идеальными линиями и формами её тела.
Машина ждала их у входа в зал.
Семья не поскупилась! Обычно такие машины подают президентам планет и главам крупнейших корпораций. Хотя, можно ли сказать «не поскупилась» про организацию, владеющую планетой уже сорок лет? Семья жаждала признания и законного статуса и денег не считала.
Алексей осторожно опустился на мягкую кожу, девушка села напротив. Тонко запахло миндалём.
— Я Нита, — представилась она, гордо приподняв подбородок, — пятая правнучка.
— Большая честь, — Михайловский склонил голову, — Наследница. Я польщён.
— Чепуха! — фыркнула Нита. — Седьмой десяток в очереди. А скоро моё наследство обратится в пыль!
— Почему?
— Дед убьёт Адамант! А вы ему поможете!
— Почему? — переспросил Алексей. — Я не создаю проблем, я их решаю…
— Чепуха! — отрезала Нита и замолчала.
Наследница раздражённо сжимала губы, и по трико медленно ползла тревожная оранжевая волна. Зарождаясь на животе, она поднималась, заливала безукоризненные полушария груди, концентрические кольца срывались с их острых кончиков, чтобы рассеяться на боках, убежать за спину, а потом снова возникнуть в середине живота. И так раз за разом! Трико — индикатор настроения, трико — хамелеон, чертовски дорогая штука.
От танца цветовых пятен на девичьем теле Алексей почувствовал внезапное, до зуда на ладонях, желание. Он зажмурился, медленно досчитал до десяти и лишь потом открыл глаза.
— Не злитесь, Нита, — попросил он, — я не хочу убивать вашу планету!
— Не хотите? — голос её задрожал, — Куда вам против Деда? Чего мы ждём, Герман? — она зло ударила по сенсору связи с водителем. — Поехали!
— Да, госпожа, — отозвались динамики, и авиетка рванула в небо.
Мгновенное ускорение вдавило Михайловского в кресло, закружилась голова. Одеяние Наследницы посерело, ей тоже стало не по себе. Но вот, как всегда с опозданием, сработали компенсаторы ускорения, и пассажиры перевели дух. Трико Ниты на секунду окрасилось бледно-розовым, телесным, мелькнули сквозь ставший прозрачным материал кружки сосков, потом тело девушки залила спокойная неяркая синева.
«Зачем мы идём по баллистической?» — хотел спросить эксперт, но Нита раздёрнула шторки, и Алексей смолчал. Он понял.