Борис Бедный – Девчата. Полное собрание сочинений (страница 76)

Инженер с мастером сопровождали воз до верхнего склада. Глядя, как гибкие двадцатиметровые стволы, очищенные от сучьев, провисают посредине, Костромин подумал, что лесозаготовительный термин «хлыст», который раньше казался ему не очень удачным, вполне оправдан.

На разделочной площадке трактор опять стоял в ожидании, пока Валерка отцепит хлысты и освободит чокеры для нового рейса. Потом больше пяти минут ушло на досыпку бункера чурками. Заправочная будка, где полагалось держать газогенераторные дрова, находилась близко от места остановки трактора, но чурок там давно уже не было, и Валерке приходилось таскать их в дырявой корзине за добрых пятьдесят метров.

Чурки готовили здесь же, на верхнем складе. Парнишка лет пятнадцати – если судить по огромным валенкам, родной брат Никиши-рассыльного – сушил их на металлической сетке, натянутой над ямой, где горел костер.

– Ешь, ешь, котик, – потчевал Валерка, засыпая в бункер продымленные чурки. – С пылу-жару, самые свежие!

– Завтра трактористы бегать за дровами уже не будут, – пообещал Осипов инженеру. – Сегодня же сделаем запас чурок в будке.

Костромин одобрительно кивнул головой и сказал задумчиво:

– А двумя комплектами чокеров вам не обойтись. Придется раздобывать третий.

– Третий? Зачем? – не понял мастер.

– Сейчас трактор ждет, пока с хлыстов снимут все чокеры, чтобы везти их на пасеку. А если будет третий комплект, можно просто выдергивать трос, а чокеры оставлять на разделочной площадке до следующего рейса. В общем: один комплект чокеров – на пасеке, другой – здесь, а третий – с трактором в пути.

– Имеет ли смысл? – усомнился Осипов. – Каких-нибудь две-три минуты…

И тогда инженер поразил мастера арифметикой:

– Три минуты, выигранные на одном рейсе, – это полчаса дополнительной работы трактора в смену, то есть худо-бедно два лишних кубометра, вывезенных из лесу, а по всему леспромхозу – пятьдесят за день, или пять процентов дневного задания. Вот оно как получается… Будем драться за каждую минуту работы трактора, за каждую секунду. На днях пришлю к вам нормировщицу – пусть проведет хронометраж. Хватит кустарничать.

Время от времени Костромин замечал вопросительно-удивленные взгляды рабочих, привыкших по прошлым его посещениям поточной линии к тому, что инженер только наблюдал за работой, а сам ни во что не вмешивался. «Потерял я много времени!» – жалел Костромин, но это не расхолаживало его, а, наоборот, наполняло решимостью поскорее наверстать упущенное.

«Хорошо, что Осипов не видел меня раньше, – думал инженер, ловя себя на желании теснее сойтись с расторопным мастером. – Но на уступки ему я не пойду».

Мезенцев произвел на инженера двоякое впечатление. Сам бывший тракторист, Костромин невольно любовался его работой: отличными маневрами в лесу и на верхнем складе, слаженными, четкими движениями. Но состояние машины было непростительным для знатного тракториста: провисали звенья гусениц, хлюпали клапаны, да и элементарной чистотой «котик» не мог похвастаться. И в работе Мезенцева сквозила не только самоуверенность, но и прямое равнодушие. Весь его вид как бы говорил: «Висел я и на доске почета, и благодарности в приказе получал, и собственными портретами в газете любовался – все было, ничем меня не удивите!» В отношении к делу у него не хватало огонька, беспокойства. Норму трелевки тракторист выполнял за семь рейсов, а делал восемь, иногда девять – и этим довольствовался. За целый день Мезенцев ни разу не вылез из кабины, не помог Валерке при заправке бункера или отцепке воза.

– Маловато берете! – сказал Костромин знатному трактористу, когда тот прибыл на разделочную площадку с очередным возом. – Волоки чистые, нагрузку можно и увеличить.

– Валерьян, – лениво обратился Мезенцев к помощнику, – покажи инженеру чурку.

– Есть показать чурку! – весело гаркнул Валерка и вздернул рукава ватника, словно собирался удивить Костромина фокусом.

Он покопался в корзине, вытащил на свет божий две закопченные чурки и подал их Костромину.

– Обратите внимание на вес, – тоном лектора сказал Валерка.

Инженер взвесил чурки на ладони. Несмотря на одинаковый размер, одна чурка была раза в два тяжелее другой.

– А теперь смотрите. Берем чурку и культурнейшим образом плюем на нее.

Валерка взял тяжелую чурку, смачно плюнул на ее торец, потом поднес ко рту другим торцом и стал дуть. Костромин смотрел во все глаза, но никаких изменений с чуркой не происходило.

– Берем вторую, – продолжал Валерка, – и так же интеллигентно плюем и на нее.

Валерка плюнул на легкую чурку и начал дуть. Слюна на противоположном торце стала шипеть и пузыриться.

– Нормальная влажность, – заключил свою демонстрацию Валерка. – А в этой все поры забиты водой. На такой много не потянешь!

– Чуркой я займусь сам. Будет как надо, – пообещал Осипов, подошедший к трактору во время Валеркиных манипуляций.

И тогда Мезенцев, ободренный тем, что посрамил инженера, сказал наставительно:

– А насчет вторых и третьих комплектов чокеров – ни к чему все это. Сделаю лишний рейс – и в лесу хлыстов готовых не будет, сучкоробы не успеют.

«Не отсюда ли его равнодушие к работе пошло?» – спросил себя Костромин, а вслух заверил тракториста:

– Успеют! Вместо четырех обрубщиц шесть поставим, надо будет – восемь, но трактор загрузим на полную мощность.

Мезенцев не сдавался:

– Кончим эту лесосеку, дальность возки увеличится, и трактор не будет поспевать за обрубщицами.

– Дадим второй трактор, – спокойно сказал Костромин.

Мезенцев развел руками, как бы говоря: «На то вы и начальство!» – и сердито включил скорость.

– Допекли вы его! – обрадовался Осипов.

– Обленился наш знатный тракторист… А насчет клапанов и гусеницы я наедине с ним поговорю, чтобы не подрывать авторитета.

– Трактор он нарочно запустил, – уверенно сказал мастер. – Скоро новые должны прийти – вот он и запустил.

– При чем здесь новые? – не понял Костромин.

– А у нас так заведено: как новые тракторы прибывают, так их дают лучшим трактористам, а на старые помощников садят. Валерка спит и во сне видит, когда Мезенцев ему этот трактор передаст.

Костромин тихо выругался.

– Такой порядок я поломаю. Из-за него у нас тракторы фактически обезличены. Машина должна быть закреплена за трактористом до конца своей службы – тогда за ней будет настоящий уход.

– Все это так, Геннадий Петрович. Но по всем леспромхозам делают, как у нас, я нарочно на курсах интересовался, расспрашивал. Понимаете, тут прямая выгода: опытный тракторист на новом тракторе больше выработает, чем новичок-помощник.

– Вон ваша выгода хлюпает! – Костромин кивнул вслед трактору Мезенцева. – Теперь мне понятно, почему у нас в ремонте больше тридцати процентов тракторного парка. Этим мы не только машины, но и людей портим. Пока я в Сижме главный инженер, не видать Мезенцеву нового трактора. Пусть в свободное время приведет старый в порядок и трелюет на нем. А не наладит – снимем с работы.

При всей своей вежливости Осипов не выдержал и усмехнулся:

– Снять Мезенцева? Он – четвертый тракторист по тресту, его вся область знает. Какой он ни есть, однако знатный тракторист и стахановец.

И тогда главный инженер Сижемского леспромхоза сказал мастеру:

– Товарищ Осипов, вы однобоко понимаете сущность стахановского движения!

На другой день к Костромину в контору пришел Миша Низовцев. Он обслуживал локомобиль стационарной электростанции, и у инженера с первых дней работы в Сижме сложилось впечатление, что не по годам серьезный Миша – самый аккуратный машинист во всем леспромхозе.

– Что-нибудь случилось с локомобилем? – встревожился Костромин.

Миша откашлялся и доложил солидно:

– Я к вам пришел не как машинист электростанции, а как секретарь комсомольской организации.

Костромин никогда не умел отделять в себе члена партии от инженера и, может быть, поэтому сказал неодобрительно:

– А я и не знал, что вы возглавляете сижемский комсомол!

– Это значит: или комсомол плохо выявил себя за время вашей работы здесь, или…

– Или главный инженер мало им интересовался, – подхватил Костромин. – А скорей всего, и то и другое… Садитесь.

Миша сел, помолчал немного и сказал:

– Мы слышали, что вы собираетесь укреплять поточную линию мастера Осипова.

– Не одну ее, а вообще все поточные линии леспромхоза.

– Но начнете с осиповской?

– Да, чтобы потом на ее примере и опыте подтянуть и другие.

Миша торжествующе улыбнулся.

– На этой линии почти все рабочие – комсомольцы, и комитет считает, что вся поточная линия должна стать молодежно-комсомольской, – сказал он твердо. – Тем более что такое решение дирекции осенью уже было, но потом замполит уехал лечиться, Осипов – на курсы, а Роман Иванович все отговаривался, что ему некогда.

– Хорошо, – согласился инженер. – Когда поступят новые тракторы, сделаем линию целиком молодежной.

– Валерке дадите трактор Мезенцева? – спросил Миша. – Давно пора, он очень энергичный парень.