Борис Батыршин – Загадка тетрадигитуса (страница 12)

"Двенадцатого" звали Билли. Узнав, что хочет иностранец, он поначалу наотрез отказался, но, увидев в руках клиента жёлтый кругляш, призадумался – и снова отрицательно помотал головой. Иван пропустил между указательным и большим пальцами вторую гинею. Билли вспотел. Иван чуть помедлил и добавил третью.

Ого, как вспыхнули глазёнки! Вряд ли простому пареньку хоть раз в жизни пришлось держать в руках одну из тех монет, в которых традиционно исчисляется стоимость особых, элитных товаров и услуг – предметов искусства, яхт, драгоценностей, скаковых лошадей, редких антикварных книг. С 1817-го года гинеи официально выведены из обращения, их заменили золотые соверены, но название осталось, традиция есть традиция. Лондонский рассыльный не разбирался в подобных тонкостях – но номинал гинеи, двадцать один шиллинг, был ему прекрасно знаком. Тяжкий служебный проступок мог принести Билли шестьдесят три шиллинга, жалованье и чаевые рассыльного за три месяца беспорочной службы.

А ещё – малый успел оценить увесистость мешочка, который Иван извлёк из кушака (черногорский колорит!) Увидев, как алчно уставился на кошель рассыльный, он поспешно спрятал деньги и выругался про себя – не стоило открыто светить своё богатство. Да, кончено, центр Лондона, закон-порядок, констебли – но очень уж подозрительно забегали у Билли зрачки…

– И ещё одна… две гинеи – добавил Иван. – Вы, молодой человек, только что были в клубе White’s? Получите сверх условленного ещё две гинеи, если подробно расскажете, с кем там говорили и как при этом себя вели. Но условие: эти деньги я отдам после того, как выйду из клуба. Хочу убедиться, что вы меня не обманули.

– Конечно, сэр… простите, не знаю вашего имени! – зачастил пройдоха. – Я вошёл с чёрного хода, как было велено – чтобы передать пакет мистеру Фёргусу. Это шеф-повар клуба… нет, с швейцаром не знаком, имени тоже не знаю. Пришлось дожидаться в прихожей, пока швейцар относил пакет. Да, сразу за дверью чёрного хода, под лестницей. Зато потом швейцар дал тапенс[5] на чай. Что? Нет, в White’s раньше ни разу не посылали, это впервые. Да, слышал, конечно, и немало, да и кто не слышал? Нет, обычно в клубах в это время дня никого не бывает, но кто знает, я ведь не прошёл дальше лестницы… Конечно-конечно, никому ни слова – и пусть мистер хорошенько повеселиться. Дураку ведь ясно, что дело пахнет отменной проказой. Ах, пари! Тогда, тем более, всё понятно. Удачи, мистер… откуда вы, из Черногории? Где-то рядом с Турцией? Нет, не слыхал, но всё равно – удачи!

"Вот так, – думал Иван, шагая прочь. – Это Лондон, джентльмены. Здесь все, даже рассыльные привыкли к экстравагантным выходкам состоятельных чудаков. Пусть чудит, лишь бы было чем заплатить за свои чудачества. Конечно, Билли по всему Лондону разболтает о забавном то ли турке, то ли греке, который взялся на пари проникнуть в клуб White’s. Ну и пусть, хуже от этого не будет. Наоборот, сработает на легенду – Иван уже решил, что будет отвечать, если его схватят и передадут полиции.

Он посмотрел на часы и прибавил шагу. Варя едва поспевала следом. Следовало торопиться – через сорок минут в White’s прибудет настоящий рассыльный с известием об исходе пари, а ведь ещё предстояло влезть в полученную от Билли форму, а потом добираться до особняка на Сент-Джеймс стрит. Времени в обрез: надо оказаться в клубе хотя бы за четверть часа до посланца. А потом? Иван подумал о том, что его почти наверняка, разоблачат, и поёжился: могут сгоряча и накостылять. Джентльмены, конечно, не опустятся до мордобоя, а у швейцаров кулаки тяжёлые, в солидных заведениях Лондона нередко служат отставные армейские и флотские унтера. Получить по шее от бывшего капрала или боцмана – удовольствие ниже среднего.

Значит – что? План "Б", как в американских сериалах.

– Ну, как всё прошло? – спросила Варвара. – А то замучилась уже тебя ждать!

Юноша понимающе хмыкнул. Напарнице в последнее время приходится довольствоваться вторыми ролями. Он носится, как ошпаренный – договаривается, хитрит, пробирается в элитные клубы, – а ей остаётся только ждать результатов, волноваться и нервно покусывать губы. А что делать, если с равноправием полов здесь полный швах? Тем более, для юной леди из приличной семьи…

– Да всё хорошо. Вошёл, сделал, вышел. – как можно небрежнее сказал он. – Сама видела, никто за мной не гнался и взашей не выталкивал!

– Я, как увидела рассыльного, чуть с ума не сошла от беспокойства. – призналась напарница. – Ну, думаю, всё, засыпался! Спряталась в переулок, и жду, когда полиция подъедет, тебя арестовывать! Вот что бы я тогда делала?

– Да ничего страшного, настоящий рассыльный явился, когда всё уже кончилось. В итоге, посмеялись и отпустили.

Действительно, события развивались именно так, как и обещал "Дебре". В клуб Иван проник легко – швейцар, открывший дверь чёрного хода, выслушал его, сделал знак следовать за ним и направился вверх по узкой лесенке. Ему, видимо, и в голову не могло прийти, что рассыльный ослушается или поведёт себя неподобающе.

Иван знал, что сейчас его отведут в библиотеку, где члены клуба терпеливо ожидают результатов вчерашнего пари. Он шагал вслед за швейцаром – похоже, и правда из бывших боцманов, вон какие ручищи высовываются из рукавов ливреи! – и гадал, что делать дальше. Он в клубе – но как выяснить, в какой комнате будут встречаться сэр Рэндольф и его вчерашний собеседник? Спросить у швейцара? Бред, тот просто не поймёт, о чём речь. А если поймёт, то немедленно вытолкает взашей, и никакая записка не поможет. Да и нет никакой записки – в конверте, который нёс мнимый рассыльный, пусто. Да это и ни к чему – если план сработает, конверт вообще не придётся вскрывать.

Мысли мелькали бешеным калейдоскопом: "…Сбежать? Нырнуть в один из коридоров? А дальше куда?.."

Высокая дверь распахнулась; за ней большой зал, в интерьере которого господствовал бордовый цвет. Бордовые стены, декорированные в тон бордово-серым узорчатым ковром. Низкий, цвета тёмного шоколада, потолок резного дерева. Окна распахнуты настежь, бордовые портьеры тяжёлого бархата сдвинуты в стороны и чуть заметно колышутся.

"…Вот оно!.."

Воровато оглянувшись, Иван нырнул за ближайшую портьеру. Провожатый величественно проследовал дальше, мимо портретов, развешанных на стенах зала. Лакеи, накрывавшие столики скатертями и расставлявшие массивные серебряные подсвечники, тоже ничего не заметили.

Уф-фф-ф… а дальше? Шагов через десять швейцар обернётся, обнаружит пропажу и поднимет тревогу. Его отыщут, самое большее, минут через пять – и больше не позволят и шагу ступить по клубу. А то и в полицию сдадут. Единственная надежда – на план "Б".

– …нет-нет, Джоунси, никакой говядины! Сэр Рэндольф предпочитает дичь, подадим фрикассе из рябчика. Он и его гость будут обедать в Малой курительной. Вот, отнесите туда и возвращайтесь в буфетную.

Говорил представительный, лет пятидесяти с лишним, мужчина господин, одетый в безупречно чёрный фрак. Распорядитель клуба или дворецкий – слуги косились на солидного господина с почтением. Стоящий перед ним слуга (официант, лакей, кто их разберёт?) угодливо улыбался и кивал при каждом слове начальства.

Со своего наблюдательного пункта за портьерой Иван видел, как "дворецкий" указал на стойку со столовым серебром и хрусталём, возле камина. Официант взял с полки графин и заторопился к двери.

"…вот, сейчас! Если не обернётся – можно проскочить…"

Иван выскользнул из-за портьеры и с независимым видом двинулся за официантом. Лакеи, мимо которых он проходил, удивлённо поднимали головы, но ни слова не говорили, и возвращались к своим скатертям.

"…Спасибо английским традициям – им и в голову не может прийти, что в этой цитадели порядка, покоя и приватности может оказаться посторонний, тем более, соглядатай. Вот и не останавливают – если идёт, значит так надо. И правильно, и пусть…"

"Малая курительная" оказалась совсем рядом. Официант поставил свою ношу на столик и принялся поправлять безделушки на каминной полке. Иван увидел на скатерти тёмно-бежевый квадратик картона в бронзовой рамке. На нём значилось – "сэр Рэндольф Черчилль".

Удача: похоже, столик зарезервирован для беседы бывшего министра по делам Индии и первого морского лорда. А может, это его постоянное место – кто их знает, эти клубные традиции…

Кроме официанта, в Малой курительной никого не было. Иван оглянулся, воткнул в косяк двери кнопочку микрофона, и тут в коридоре раздались громкие, недовольные голоса. Швейцар? Точно – рассержен и требует, во чтобы то ни стало, отыскать пропавшего рассыльного.

Ну, была – не была! Юноша набрал в грудь воздуха и, проскочив мимо ошеломлённого официанта, нырнул под длинные, до пола, складки скатерти.

– …. а из-под стола меня извлёк швейцар. Схватил за шиворот, и поволок за собой, урод…

– А жучки не найдут? – спросила Варя. – Не может быть, чтобы под стол не заглянули!

– Чтобы найти, надо знать, что искать, а они тут понятия не имеют об электронная прослушке. Найдут один, посмотрят, поковыряют, да и выкинут. А я успел три штуки всадить, и снизу, в столешницу, и в ножки.

Микрофонами он запасся заранее. Горсть тёмных пластиковых штучек: крошечная таблетка на острой иголочке длиной в полсантиметра, диапазон действия – метров триста, работать будет дня три, потом сдохнет питание. Более чем достаточно – уже сегодня, лорд Рэндольф и сэр Артур Худ усядутся за круглый столик у камина в Малой курительной и продолжат беседу, начатую на Портсмутском рейде.