Борис Батыршин – Врата в Сатурн (страница 46)
Пока оба светила астрофизики переругиваются и обмениваются колкими замечаниями, развлекая тем самым всё население «Лагранжа»,начальник станции принял очередное соломоново решение. Спорщикам предложено перестать мутить воду и морочить занятым людям головы — а в течение недели составить совместный план работ, который потом следует утвердить на Земле. Леднёв и Гарнье приняли это решение в штыки, но потом всё же вынуждены были согласиться. А куда денешься? Леонов сейчас в системе Сатурна «первый после бога» как говорят моряки, и спорить с ним исключительно вредно — если не для здоровья, то уж точно для личного дела, куда вносятся все отметки о дисциплинарных взысканиях.
— Это ещё зачем?
Я недоумённо посмотрел на гермомешок, расстеленный на койке, рядом с нашими «скворцами». Блоки жизнеобеспечения и шлемы кучей громоздились в углу, отчего в каюте сразу сделалось тесно.
— А что, неясно? — Юлька, судя по тону, пребывала в воинственном настроении. — Собираю Даську в дорогу. До отправления меньше часа, не хотелось бы опаздывать…
Владелец гермомешка мрачно смотрел на приготовления из угла койки. Я подмигнул ему, и кот в ответ широко разинул розовую пасть, усаженную острыми зубками.
— Без нас всё равно не улетят. И что же, тебе позволили его забрать?
Юлька фыркнула.
— Стану я кого-нибудь спрашивать! И вообще, Дасечка — член экипажа «Зари», как и я. Корабль сейчас далеко, возле Титана — кто же ещё должен о нём позаботиться?
— Вот и послала бы его на «Зарю». Сразу после нас туда отправится «Гюйгенс», тоже, между прочим, через «батут» — вот с ними бы и отправила!
— Как ты можешь так говорить! — Юлька возмущённо тряхнула шевелюрой. — Кот, к твоему сведению, вовсе не к дому привязывается, а к своему человеку. И если если тот вдруг исчезнет, может серьёзно заболеть.А у Даськи сразу три таких случая: сначала Мира, в которой он души не чаял, потом Дима, а теперь вот и я улетаю! Видишь, как он исхудал, шерсть клочками вылезает!
Юлька стояла посреди каюты, уперев кулачки в бока. Глаза её сверкали праведным гневом. Я покосился на предмет беседы — на мой взгляд, шерсть у пушистого космонавта в полном порядке, да и худобы особой незаметно. Впрочем, я не кошатник, могу ошибаться….
— Не угробили его в «звёздном обруче» — так решили добить здесь, на станции? — Юлька продолжала накручивать себя. — Нет уж, хватит с Дасечки этого дурацкого «Лагранжа», да и вообще Внеземелья! Вот вернёмся — отдам его Мире, пусть поживёт в своё удовольствие, как нормальный кот — без невесомости, гермомешков и всяких там тахионных зеркал!
Я понял, что дискуссию пора сворачивать — ещё немного, и мне достанется от коготков обоих. Тем более, что на Земле, в комплексе «Астра» уже подрастает хвостатая смена, готовая взять на себя заботу о психологическом климате на объектах как Ближнего, так и Дальнего Внеземелья.
Я что, спорю? — я примирительно выставил перед собой ладони. — Бери, если хочешь, кто тебе мешает? Давай, пакуй его в гермомешок, а я пока схожу за багажной тележкой — сами мы всю эту кучу барахла не утащим…
Беспокоился я напрасно. Вернувшись к каюте с обещанным транспортным средством, я застал там всех юниоров с Леднёвым. Они расхватали наше имущество и мы всей толпой отправились к «лифту», переправившему нас с жилого «бублика» на служебный, в зону нулевого тяготения. Уже в шлюзе, перед самой посадкой в лихтер, Оля Вороных всучила Юльке свёрток с бутербродами и своими фирменными слойками –будто мы собирались отправляться куда-нибудь на поезде дальнего следования в одного из московских вокзалов. Кстати, подумал я, надо бы, как только освоимся на Земле, сгонять в Свердловск, в гости к Крапивину и его «Каравелле». И обязательно на поезде, чтобы вдоволь насладиться стуком колёс, проплывающими за окнами берёзками, полями, полакомиться отварной картошкой и жареными цыплятами, приобретенными на остановках у бабушек в платочках. Лучшего способа изгнать из разума и организма усталость от Внеземелья придумать невозможно — никакие пляжи с пальмами или горнолыжные курорты этого не заменят, проверено…
VI
В «Каравелле» было пусто — и в мастерских, и в просторном фехтовальном зале, и штурманском классе. Народ в школе, сбегутся в клуб только после обеда, а пока мы с Владиславом Петровичем сидим в комнате, называемой «капитанская», потягиваем чай из большого электрического самовара и неспешно беседуем. Юлька в городе — очень уж захотелось ей пройтись по большому развалу на одном из центральных бульваров, где торгуют изделиями из резного камня, дерева и прочими уральскими сувенирами. Сопровождает её каравелловец, вихрастый, лет двенадцати, пацанёнок, вместе с Командором встречавший нас на вокзале. — подозреваю, по дороге он изведёт её вопросами о Сатурне, Энцеладе,«заре» и, конечно, о шансах его персонально попасть в «юниорскую» программу Проекта. Между прочим, несколько воспитанников Командора уже состоят в ней, а двое сейчас на «гагарине», на своей первой «внеземельной» практике…
Владислав Петрович плеснул заварки из большого пузатого, с цветочками, чайника, нацедил, повернув латунный краник, кипятку, и пододвинул чашку ко мне.
— Между прочим, Алексей, вы не собираетесь вернуться к литературным занятиям? — спросил он.- С той книгой, про мониторы, у вас вроде неплохо получилось. Не было мысль продолжить?
Я зацепил ложечкой варенья из блюдца — прозрачного, светло-зелёного, с цельными, тоже прозрачными ягодами крыжовника.
— Видите ли, Владислав Петрович… альтернативная история — это, конечно, любопытно, и не самый разработанный у нас жанр, но сейчас у меня появились темы поувлекательнее.