Борис Батыршин – Врата в Сатурн (страница 32)
Кэп Сернан озадаченно крякнул.
— Если вы правы, сэр, и лунный «обруч» действует — а никаким иным способом зонд забросить сюда невозможно — то мы можем попробовать наладить через «обручи» некое подобие связи. И, поскольку электроника, а вместе с ней и магнитофонные записи плохо переносят путешествие через это грёбаное «зеркало — в следующую 'посылку» стоит вложить бумаги с детальным описанием того, что у нас тут творится. Ну и принять все меры к тому, чтобы ответная бандероль не улетела к звёздам, как этот чёртов зонд!
— А для этого нам понадобятся «омары». — заключил Леонов. — Да и запас льда для охладителей не мешает пополнить. Монахов, из недели, отпущенной на ремонт второго буксировщика, прошло уже три дня — а я что-то не вижу результатов!
Он с треском закрыл лежащую перед ним папку — по моим наблюдениям за всё это время он ни разу в неё не заглянул. Это было, вероятно, знак того, что совещание окончено — но тут снова заговорил Гарнье.
— Мсье, я настаиваю, чтобы были установлены датчики в колодце, причём как можно скорее и как можно ближе к «зеркалу»! Без них у меня связаны руки — а ведь действуй эти датчики сейчас, мы бы уже получили бесценные данные!
Леонов посмотрел на меня.
— Справитесь, Монахов?
— Да, Алексей Архипыч. — уверенно заявил я. — Собственно, ничего сложного тут нет, опыт имеется. Но вы же не хотите, чтобы я лез туда в одиночку?
— Хм… — он покачал головой. — За датчиками вы, пожалуй, сможете слетать и без напарника. Профессор наверняка захочет их проверить и перенастроить перед установкой, не так ли, мсье?
Гарнье кивнул.
— Но в сам колодец, разумеется, пойдёте на двух «омарах».
— Тогда как можно скорее не получится. — я покосился на Гарнье, астрофизик ответил мне взглядом, лишённым и ни тени доброжелательности. — Спуск за датчиками, два дня минимум на ремонт второго «омара», ещё сутки — на пробный вылет и устранение недоделок. На круг выходит трое — трое с половиной суток, в зависимости от обстоятельств.
Начальник «Лагранжа» задумался.
— Если подключить к ремонту ещё несколько человек — это поможет вам ускориться? Хотя бы на сутки?
— Могу прислать Авдеева. — предложил Сернан. — Он классный специалист, наверняка пригодится.
Я торопливо кивнул — ещё бы не пригодится!Кир Авдеев, инженер с «Тихо Браге» имел репутацию превосходного двигателиста.
— Тогда решено. — Леонов захлопнул лежащую перед ним папку и тяжело поднялся со стула. — Завтра к утру, товарищи, жду от каждого рапорты о состоянии дел. А теперь — идите, работайте!
— Не знаю даже, как сказать Мире. — я вытер со лба графитовую смазку. — Стоит ей узнать, что удумал Гарнье — боюсь даже подумать, что начнётся…
— А что тут такого? — удивился Юрка-Кащей. — Учёные всегда ставили опыты на животных — хомячки всякие, крысы с мышами, мушки дрозофилы… Вот и Лайку в космос запустили, и Белку со Стрелкой — А Даська чем хуже?
— Не хуже, а лучше, во всяком случае, для неё. А заодно — для остального женского населения станции. Если здешние барышни узнают, что их драгоценному котику уготовили участь несчастной Лайки — представляешь, что тут начнётся? Проще будет самим в шлюз выкинуться, без скафандров…
— Не преувеличивай. — Юрка нахмурился. — Лайку и не собирались возвращать с орбиты, а Гарнье-то рассчитывает, что контейнер с котом на той стороне подберут!
— Вот именно — рассчитывает. А что будет на самом деле, никто не знает! Вдруг кот не перенесёт прыжка сквозь «зеркало»?
— С какой стати — не перенесёт? Мы-то на «Тихо Браге» перенесли, и живы остались, кстати — и он вместе с нами! И люди с «Лагранжа» тоже, а все погибшие — это по другим причинам, с «обручем» никак не связанным…
— А то я не знаю! Но Гарнье утверждает, что режим «тахионного зеркала» странным образом изменился, и теперь нет уверенности не только в том, что живой организм способен перенести прыжок, но даже и в том, что он попадёт, куда нужно. То есть, на орбиту Луны.
— И он решил отправить туда Дасю. — сделал вывод Юрка. Вообще-то логично, но как он узнает, что кот оказался там, где нужно?
Я посмотрел на свою физиономию в зеркальный светофильтр колпака «омара». Попытка стереть смазку удалась неважно — вместо этого я размазал её по всему лбу.
— Гарнье рассчитывает, что контейнер поймают, извлекут из него кота, а вместе с ним и бумагу с записями. А потом ответят нам, точно таким же способом.
— Что, Даську назад пришлют? — Юрка ухмыльнулся. — Или другого кота, вместо него?
— Ты это Мире скажи, а не мне. Она оценит.
— Не дай бог… — Юрка поёжился. Характер у скрипачки был, несмотря на всю её воздушность и очарование, очень даже твёрдый. — А вообще, забавно выходит: если всё пройдёт, как задумал Гарнье, Дася получит сразу три места в книге рекордов Гиннесса — как кот, совершивший самый далёкий прыжок через «тахионное зеркало», и как первый кот-межпланетник.
— А третье место?
— Как первый в истории науки реальный, не воображаемый кот Шрёдингера. Когда контейнер с ним поймают на той стороне, то пока его не раскупорят — можно будет с равной вероятностью предполагать, жив он, или… не очень.
— Смешно… — я улыбнулся. — Но имей в виду, забавник: Мире об этом будешь рассказывать сам. А мне таких приключений духа даром не надо. Как и царапин на физиономии — неважно от её коготков, или от Даськиных.
— Лёш, вот скажи: неужели это так уж необходимо?
Я пожал плечами. Объяснять Мире задумку Гарнье пришлось мне — кто бы сомневался, что Юрка найдёт повод откосить?
— А как иначе? Морских свинок, кроликов и даже крыс на станции нет. Можно, конечно, наловить тараканов — но вряд ли это будет достаточно убедительно…
Она слабо улыбнулась. Тараканы рано или поздно появлялись на любой орбитальной станции. С ними боролись, но, как правило, без особого успеха.
— А зачем то вообще нужно? — голос Миры дрожал, прекрасные, чёрные, словно итальянские маслины, глаза наполнились слезами. — Можно ведь просто обмениваться посланиями через «обручи», вот как тот зонд?
— Можно, конечно. — согласился я. — Но если окажется, что это так же безопасно, как прыжок через обычный «батут», скажем, с «Гагарина» на «Звезду КЭЦ» — тогда мы сможем уже сейчас отправить большую часть команды «Лагранжа» домой, на Землю! Это мы здесь недавно, меньше двух недель — а они-то уже почти год! Только представь: целый год вдали от голубого неба, от семей, от всего, что им дорого, каждый день — на грани гибели! Представляешь, как они устали от такой жизни?
— Я представляю. — она опустила глаза. — Когда вчера играла в столовой, несколько человек даже прослезились. И не только женщины — взрослые, опытные мужчины, космонавты…
— Вот и я о чём! А тут — шанс вернуть домой всех, и сразу! Разве можно от такого отказаться?
— Да, но Дася… — она нахохлилась, сжавшись в комочек. — Он-то чем виноват?
— Ничем он не виноват. Мне самому будет больно, если с ним что-нибудь случится. Знаешь, ведь на его месте могла быть и Бритька — её планировали взять на «Зарю», и если бы не врачи…
Она кивнула и нахохлилась ещё сильнее — в точности замёрзшая синичка в варежке.
— Я, к твоему сведению, просил Леонова позволить нырнуть в «обруч» в «омаре» или хоть в скафандре. А что? Защита не хуже, чем на «Тихо Браге», а если прыжок получится — смогу какое-то время продержаться, пока не найдут.
Она подняла на меня глаза — слёзы ручейками сползали по щекам.
— И что он?..
— Слушать ни о чём не захотел. Сказал: на кошках тренируйтесь. Как Никулин в «Операции 'Ы», прикинь?
— Живодёр! — скрипачка возмущённо вскинулась и тут же густо покраснела.
— Ой, Лёш, я не то хотела сказать… конечно, тебе тоже не нужно так рисковать!
— Да я и не собираюсь. — я с усилием подавил желание погладить её по голове. — Говорю же, Леонов настрого запретил!
— Ну, тогда ладно… — она шмыгнула носом совершенно по-детски и принялась тереть глаза платочком. Голубеньким таким, с кружевами — от этой картины мне сразу сделалось тепло на душе. Такой платок вполне мог оказаться у какой-нибудь гимназистки или воспитанницы института благородных девиц. А то и вовсе у пушкинской Татьяны — и те точно так же вытирали бы им зарёванные глаза…
Мира, наконец, спрятала платок — не в карман, отметил я, а в рукав, как спрятали бы благородные девицы. Или те же гимназистки.
— А в чём вы собираетесь его туда отправить?
— Ну, есть Даськин гермомешок. Инженеры «Лагранжа» поместят его в жёсткий контейнер, снабдят дополнительной теплоизоляцией, заэкранируют от электромагнитных импульсов, нарастят ресурс автономности — аккумуляторы там, запас кислорода, вода в автоматической поилке…. Да, ещё прикрепят снаружи отражающие поверхности — такие, знаешь, крылышки, вроде солнечных батарей на спутниках. Это чтобы тем, кто наблюдает за «обручем» легче было его засечь контейнер радарами.
— Ясно. — она кивнула. — Но всё равно, Лёш, боюсь я за Дасечку.
— А ты не бойся. — посоветовал я. — И вообще, это всё очень быстро кончится. Часа два-три, не больше, ему предстоит просидеть в контейнере, а потом — вынут, накормят, отмоют…
— Вот сам бы посидел, понял бы каково это коту! — от возмущения слёзы на глазах Миры разом высохли. — У него же стресс, заболеет, шерсть начнёт вылезать!
— Может, тогда его вообще лучше усыпить? — предложил я, и сразу же понял, что сморозил глупость. — Нет-нет, не в смысле совсем усыпить, насмерть, только вколоть успокоительное прежде, чем сажать в контейнер. А то ведь распсихуется, гермомешок начнёт когтями рвать, напачкает…