Борис Батыршин – Точка Лагранжа (страница 4)

— По прибытии сюда юные участники Проекта будут разделены на группы, по четыре-пять человек. — продолжил Димкин собеседник. — Предполагается по возможности, сохраняя состав прежних рабочих групп, как они были во время «космических смен» и подготовки проектов. Ребята сработались, хорошо знакомы друг с другом, так им будет легче адаптироваться в новой обстановке. Разумеется, потом возможны подвижки в составе групп, но пока — так.

На свет появился большой конверт плотной бледно-жёлтой бумаги — в точности, как у И.О.О. в фильме, вспомнил Дика, не хватает только штампа «Совсем секретно». Аккуратно надорвал его сбоку и выложил на столешницу несколько фотографий и пододвинул их к Ветрову. Тот взял: Шарль, Середа, Юрка-Кащей и «Юлька Сорокина». Снимки, судя по всему, сделаны совсем недавно, в Артеке — видимо, во время награждения победителей.

— Принято решение к каждой из групп приставить куратора от Проекта. Вы, Ветров — один из них. А это, как вы уже, вероятно, догадались, ваши будущие подопечные. Вы с ними хорошо знакомы, так что проблем возникнуть не должно.

«Уже возникли! — едва не сказал Димка. — Уже возникли, потому что среди фотографий нет карточки Лёшки Монахова, а без командира группа неполна. Но — промолчал, разумеется. Что изменит подобное замечание? Ровным счётом ничего.

— Таким образом… — собеседник подождал, пока Димка ещё раз пересмотрит фотографии, после чего спрятал их обратно в конверт и убрал в чемоданчик. — Таким… хм… образом, у вас эта работа с «юниорами» будет проходить как часть непосредственных служебных обязанностей. С соответствующими должностными инструкциями вас вскоре ознакомят. Ну и общественная нагрузка по линии комитета комсомола, разумеется: мы очень рассчитываем, что вы не ограничите общение с ребятами учебным процессом. Помните, они оторваны от семей, от знакомой обстановки, особенно иностранные участники «юниорской программы», и надо помочь им полноценно организовать досуг. Впрочем… — тут он улыбнулся, — кому я всё это объясняю? — вы же были их вожатым, сами всё понимаете лучше меня…

— Да. Понимаю. — согласился Димка. — Когда мне приступать?

О согласии Евгений Петрович его спрашивать не стал.

— «Юниоры» начнут съезжаться в Центр подготовки дня через три. — сказал он. — А значит, у вас, Ветров, есть время, чтобы подготовиться. Учебные планы для них уже составлены, а понедельник на этот раз начнётся в субботу… в смысле — сентябрь начнётся в августе.

И, выдав напоследок эту цитату из бессмертного творения братьев Стругацких, И.О.О. покинул аудиторию.

«Привет, Виктор, привет Лидия! Или лучше обращаться к тебе «Юля», как делали это ребята из нашего отряда? Я ещё раз посмотрел ваш фильм «Москва-Кассиопея», на этот раз на русском — видишь, моё владение вашим языком всё лучше и лучше! — и, пожалуй, мне тоже нравится идея называть тебя так. Если ты не портив — напиши, пожалуйста.

Я всего два дня, как во Франции, потому и не писал вам. Отец брал меня с собой во Французскою Гвиану — это, если ты не знаешь, заморский департамент нашей страны, расположен в Южной Америке. Здесь, поближе к экватору, построили космодром Куру — и с него несколько дней назад был осуществлён запуск по программе « Space trampoline » — у вас его называют «Космическим батутом». Пока на орбиту отправился всего лишь спутник связи, но отец мой полон оптимизма: он уверяет, что уже через месят состоится запуск первый запуск грузового контейнера с частями для строящейся орбитальной станции! Жду не дождусь этого дня.

Отец ездил на Куру, чтобы изучить, как идёт подготовка к отправке на орбиту первых двух космических буксиров «краб» — надеюсь, вы не забыли, как ловко мы управлялись с ними на тренажёрах? Теперь эти крошки пройдут испытание настоящим Космосом — и, надеюсь, и мы с вами однажды усядемся в их ложементы по-настоящему!

Хочу похвастать: я побывал на самом настоящем авианосце «Клемансо» — с Куру нас перебросили туда на вертолёте. На авианосце сейчас почти нет военных самолётов, зато на его широченной палубе — её называют «флайдек» — стоят огромные решётчатые тарелки, антенны космической связи. На «Клемансо» развёрнут подвижный ЦУП и станция космической связи, и мы провели там целых три дня. Отец говорил, что у вас, в СССР нет авианосцев. Это правда? Если да, то очень хорошо, ведь авианосец — это военный корабль, и лучше, когда вместо них строят космические ракеты и орбитальные станции, верно? Я очень рад, что и французский авианосец служит теперь делу освоения космосом, а не пугает несчастных негров и прочих арабов своими истребителями-бомбардировщиками!

А теперь главная новость: через неделю или немного позже я приеду в Советский Союз! Отец отправляется в ваш Центр Подготовки, в городе под названием « Kaliningrad » — к сожалению, я так и не научился выговаривать это ужасное слово без запинки. Может, вы мне поможете?

Отец сопровождает новейшие тренажёры космических буксиров, наших с вами любимых «крабов» — и будет там, у вас монтировать и налаживать их. Заодно, он сдаст меня на попечение «юниорского» учебного центра — и поверьте, я жду этого даже больше, чем новых космических запусков! Ведь там я увижу и вас, и Юрку « Kashchei » (ещё одно непроизносимое русское слово!), которому пишу с этой же почтой. Так что надолго не прощаюсь, скоро мы все увидимся и будем, как и в Артеке, работать вместе. Из частной школы в Париже, где я учился раньше, мои документы уже забрали. Мама ещё весной собиралась отдавать меня в частный пансион в Тулузе, чтобы я был поближе к отцу (космический центр, в котором он работает, как раз там и располагается!0 но теперь-то я даже слышать об этом не хочу — только «юниорская программа, только так « Kaliningrad »! Мама пыталась возраэжать, но отец занял мою сторону — заявил, что это будет лучше для моей дальнейшей карьеры. Так что теперь я жду — не дождусь, когда стану, как и вы, советским школьником!

Жалею только об одном: что с нами не будет нашего командира, Алекса, не будет. Несправедливо получилось — он, автор и вдохновитель проекта остался в стороне, а мы, те кто просто помогали ему устраивать pr é sentation — отобраны и получили места в космической программе.

Боюсь, без его прежней, способной справиться с чем угодно команды у нас не получится. Что там у вас говорят: может, можно будет что-нибудь придумать? Очень на это рассчитываю и готов, если надо, сделать всё, что понадобится.

В любом случае — он ведь тоже из Москвы? Так что надеюсь, мы, все пятеро, сможем встретиться!

С любовью, ваш добрый друг

Шарль-Франсуа д'Иври,

Париж, …августа 1975 г.

Р ost scriptum

А тебя, Юлия, целую в щёчку. Надеюсь, наш командир Алекс не рассердится на меня за эту вольность — я-то помню, как он смотрел на тебя всю смену. Уж можешь мне поверить, я ведь француз, да ещё и парижанин, а в Париже в таких вещах разбираются!

Ну-ну, не сердись — а если всё же рассердишься, то скоро сама сможешь отвесить мне пощёчину за эту вольность. Клянусь честью древнего рода д'Иври, я пальцем не пошевельну, чтобы тебе помешать!»

III

Лето, а вместе с ним и школьные каникулы, мои первые в попаданческой ипостаси, быстро катились к финалу. Я по-прежнему успешно отбивался от бабулиных попыток законопатить меня на дачу, однако с дедом за город выбрался, и даже целых два раза. Сезон утиной охоты начинается в середине августа и продолжается до декабря, и поехали мы не в Запрудню, а в Завидово, к дедову куму дяде Игнатию. Московское море с его обширными прибрежными мелководьями, густо поросшими осокой и камышами — место почти идеальное для охоты на утку с подхода или с лодки. Здесь к дичи можно подобраться на небольшую дистанцию, пригодную для прицельного выстрела — особенно в вечернее время, когда утки сбиваются в стайки и перелетают к местам кормёжки. Правда, в сумраке, да ещё и среди зарослей водной растительности, отыскивать подстреленную птицу непросто, но у нас на этот случай есть универсальное средство — Бритька. Ретриверская сущность проявляется в полной мере — мы с дедом не потеряли ни одной утки, без чего не обошлись прочие охотники, и в итоге наша плоскодонка была буквально завалена битой птицей.

Уже в Москве, когда мы сдавали всё это богатство бабуле — оно не помещалось в холодильник, и пришлось прибегать к помощи соседок. Впрочем, они привычные — дет всегда, возвращаясь с удачной охоты делится с соседями добычей и половина подъезда неделю, не меньше, наслаждается блюдами из «всамделишней» дичи — таких ни в одном московском ресторане не подадут, между прочим…

Ближе к концу августа пришло время готовиться к школе. Признаюсь честно — из списка книг, заданных на лето для прочтения, я не открыл ни одну, понадеявшись на накопленный в прежней жизни багаж. Впрочем, не припомню, что в «той, другой жизни» я хоть раз исполнял летом рекомендации этого списка, а если что и читал — то фантастику и приключения из библиотеки госплановского дома отдыха «Тучково», куда, что ни год, возила нас с двоюродной сестрой бабуля. Этим летом, однако, обошлось без Тучкова — честное слово, мне было чем заняться в Москве, а когда до первого сентября осталась неделя с небольшим, времени и вовсе стало не хватать.