Борис Батыршин – Точка Лагранжа (страница 29)

«Так вот к чему был вчерашний «зачёт», который неожиданно устроил его непосредственный начальник, инженер Аверьянов! — догадался Дима. — Предложил зайти в кабинет, поговорить — а в результате два с половиной часа гонял по устройству системы хранения и транспортировки жидких газов в условиях орбитальной станции, по сложнейшей трубопроводной арматуре и комплексу КИП, а так же разнообразным нюансам эксплуатации этого непростого хозяйства…»

— По поводу вашей… хм… педагогической деятельности всё, вроде, уже сказано. Кроме того, я, как вы, полагаю, догадываетесь, имею возможность пользоваться сведениями из других источников, и они полностью подтверждают этот вывод.

Другие источники — это, конечно, его родной сын, Лёшка Монахов. К гадалке не ходи, отец расспросил его и о недавней поездке и об отношении подопечных «юниоров» — вряд ли те стали скрывать что-то от своего вожака. Геннадий Борисович, похоже, угадал эту его мысль и одобрительно кивнул.

— Вы ведь, насколько мне известно, проходили все тренировки вместе со своей группой? Центрифуга, сурдокамера, тренажёры?..

— Да, по усиленной программе. — подтвердил Дима, гадая, куда клонит начальство.

— И заключительную медкомиссию, вижу, прошли? — начальство взяло со стола пачку листов самого медицинского вида. — Так, похоже, никаких проблем у вас не нашли. Заключение: «Допущен».

«Допущен — к чему?» — едва на заорал молодой человек. Но сдержался, только вздрогнул и выпрямился ещё сильнее — если это, конечно, возможно. И.О.О., заметив это телодвижение, иронически улыбнулся.

— Ну, хорошо, не будем вас интриговать. — инженер Монахов отложил листки с медицинским заключением и откинулся на спинкукресла. — Полагаю, пора вам, Ветров, сменить… как бы это сказать… поле деятельности. В ближайшее время месяцев на туда — он ткнул пальцем в потолок, — отправится группа наших специалистов, которая займётся монтажом «космического батута» на станции «Остров-1». Вы — в основном составе, и если не случится чего-нибудь непредвиденного, то уже через неделю сможете помахать нам рукой с геостационарной орбиты. Поздравляю вас, Ветров!

Неизвестно, чем Дима был ошеломлён сильнее: самой этой потрясающей новостью, или тем, как обыденно, едва ли не между делом она была ему сообщена. Он беспомощно открывал и закрывал рот и переводил взгляд с Геннадия Борисовича на И.О.О. Хотелось сейчас же, немедленно, выплеснуть свою радость в окружающий мир — например, сделать стойку на кистях на краю стола или распахнуть створки большого панорамного окна кабинета, запрыгнуть на подоконник (одиннадцатый этаж, между прочим!) и, раскинув руки, заорать во весь голос: «Лечу! Я всё-таки лечу!»

Но ничего подобного он делать не стал. Усилием воли взял себя в руки и встал почти что прямо, за что удостоился ещё одного одобрительного кивка — на этот раз от И.О.О., от чьего всевидящего взора не укрылись эмоции, переполняющие будущего звездопроходца.

— С вашей основной специальностью, Ветров, всё ясно. — продолжил меж тем Геннадий Борисович. — Непосредственный ваши руководитель дают только превосходные отзывы, и я полностью с ними согласен. Однако… — он покопался в папке, на этот раз обыкновенной, картонной, — есть нюанс…

На стол лёг листок, на котором Дима разглядел что-то вроде таблички из трёх столбцов.

— Принято решение, что любой из инженерного и научного персонала одного из внеземных объектов — сейчас в их число входят строящиеся «Остров-1», «Лунный город» и находящийся в стадии проектирования лунно-орбитальный комплекс «Циолковский», — должен пройти полноценное обучение по программе подготовки технических специалистов среднего, рабочего звена. Это в полной мере относится и к вам, Ветров. Вот список, ознакомьтесь: одной из этих профессий вам предстоит овладеть за время вашего пребывания на орбите. Это, повторюсь, является необходимым условием для дальнейшего участия в Проекте — во всяком случае, в его «внеземельной» части.

Дима взял листок. В первом столбце таблички стояли номера, в двух других — названия рабочих специальностей и краткие примечания, сути которых он не разобрал. Табличка, судя по форме шрифта, была отпечатана не на пишмашинке, а на особом цифро— и буквопечатающем устройстве. Дима уже видел такие в вычислительном центре — здесь, в этом самом здании, тремя этажами ниже.

Список оказался довольно коротким, всего пять позиций, и все, насколько понял Дима, связаны с работой в открытом космосе — что тоже, конечно, не было случайным выбором, а наоборот, сознательным и глубоко обдуманным. Первым значилось "монтажник энергетического оборудования», вторым «сборщик крупногабаритных конструкций». На третьем месте стояло «пилот-оператор транспортно-монтажных систем» — видимо, тех самых «крабов», которыми он уже наловчился управлять на тренажёрах. Четвёртую строчку занимал «контролёр-дефектоскопист внешних систем», а на последней, пятой значилась специальность, от которой радостно забилось Димкино сердце.

«Вакуум-сварщик», как в его любимых «Стажёрах» братьев Стругацких! А ведь именно эту книгу, один из главных персонажей которой, девятнадцатилетний Юра Бородин тоже был вакуум-сварщиком, он, Димка Ветров, столько раз вспоминал во время практики на Байконуре, когда он, собственно, и получил приглашение в Проект — событие, перевернувшее всю его жизнь. Случайность? Совпадение? Ох, вряд ли, не бывает таких совпадений — а случайностей, как полагают иные философы, не бывает вовсе…

— Мы вас не торопим, Ветров. — заговорил Евгений Петрович. — Изучите список, прикиньте свои возможности, посоветуйтесь, если есть с кем. Ответ дадите послезавтра, скажем… — он посмотрел на запястье, — в четырнадцать-ноль-ноль…

«…здесь, же, в этом самом номере», — едва не ляпнул Дима. Фраза И.О.О, да и вся ситуация почти слово в слово, деталь в деталь повторяла сцену в номере 412 гостиницы «Звёздная», где тот же И.О.О. «вербовал его в Проект. Но сказал другое, гораздо более важное сейчас.

— А что с ребятами… в смысле, с группой «3-А»? Как они теперь без меня?

— Не пропадут они, не волнуйся. — улыбнулся Геннадий Борисович. — Честно говоря, им уже пора научиться обходиться без няньки — не в обиду тебе сказано, разумеется.

— А что насчёт слияния групп? Вы же только сегодня спрашивали…

— К этой теме вернёмся после твоей командировки на орбиту. Отсутствовать ты будешь, если считать двухнедельный период интенсивной подготовки, около четырёх месяцев, и на это время мы приготовили для твоих подопечных нечто особенное. Подробности позже, — сказал он, предупреждая вопрос собеседника. — сейчас твоя главная задача — выбрать дополнительную специальность. Это понятно?

Дима кивнул.

— Тогда — не задерживаем. Кстати, ребятам, своей группе, можешь всё рассказать. Глядишь, и посоветуют что-нибудь толковое.

— Признайтесь, Ветров… — заговорил вдруг Евгений Петрович. В спину заговорил, когда он уже взялся за ручку двери и почти что потянул её на себя. — Вы ведь до известной степени привязались к этой четвёрке?

«Вот это вопросик!» Дима едва не поперхнулся, настолько неожиданно и нелепо он прозвучал.

— Ну, я…

— Можете не отвечать… — милостиво разрешил И.О.О. — Иначе и быть не могло. И не переживайте вы так, ещё поработаете вместе. Но уже с иных позиций — за спиной у вас будет работа в космосе, а это наверняка измерит отношение ваших подопечных. Да и вам будет, что им рассказать и чему научить, не так ли?

Советоваться с кем-то Дима, вопреки рекомендациям начальства, не стал. На автобусе доехал до платформы «Челюскинская» и через двадцать минут был уже на Ярославском вокзале. Оттуда на метро добрался до станции «Ленинские горы», поднялся по эскалаторной галерее наверх и, проводив взглядом стайки мальчишек и девчонок, спешащих к Дворцу Пионеров мимо памятника Мальчишу-Кибальчишу, а сам повернул в противоположную сторону, к смотровой площадке, откуда открывается самый лучший во всей Москве вид на город.

Собственно, красоты столицы его сейчас не интересовали — ещё во время учёбы Дима обнаружил, что здесь ему хорошо думается — особенно в будние дни, когда сумерки ещё не сгустились и народу на огороженной гранитным парапетом площадке раз-два и обчёлся.

Как вот сейчас, например…

Конечно, всю дорогу он думал над предложением Геннадия Борисовича, но даже теперь, по прошествии двух часов, был всё так же далёк от того, чтобы сделать выбор. Вакуум сварщик — это, конечно, неплохо, особенно если вспомнить, что у него в этом имеется какие-никакие навыки. Ещё в школе, на производственной практике и гаражном хозяйстве соседнего металлургического комбината он обучился этому непростому ремеслу, и даже получил официальные корочки. Третий разряд, не бог весть что — но уже в институте, в трёх подряд стройотрядах, он повысил свою квалификацию, сдав на четвёртый разряд, и теперь одинаково уверенно владел приёмами как кислородно-ацетиленовой сварки и резки металла, так и премудростями дуговой сварки. И вот теперь на горизонте маячила перспектива подняться на высшую ступень в этой профессии, став вакуум, сварщиком.

Здорово, что и говорить — во всяком случае, в теории. Нет, не то, чтобы Дима сомневался, что на практике дело будет обстоять как-то иначе — космос есть космос, там не бывает малозначительных и неважных работ, особенно за пределами обшивки станции. Но… в списке было ещё четыре пункта, и следовало внимательно обдумать каждый, прежде, чем принимать решение.