Борис Батыршин – Таможня дает добро (страница 20)
— Почём мне знать? — шкипер пожал плечами. — Тому уж больше ста лет прошло, кто знал — помер, остальным не до того. Слышал, что бежали они от войны, головы свои спасали, детей, а вот откуда — того, уж извините, не ведаю. Знаю только, что место это называется Крым, а где оно — бес его разберёт…
Роман невольно усмехнулся, вспомнив стихи, пришедшие ему на ум во время бегства из Латакии: «Уходили мы из Крыма среди дыма и огня…» Позвольте, когда же это было? Трое… нет, четверо суток назад, всего-то — а кажется, что прошла целая жизнь, наполненная самыми невероятными событиями. Как хотите — а неспроста это тогда ему вспомнилось, ох, неспроста…
— Есть один человек, женщина… — добавил шкипер, как показалось Роману — неохотно. — Она собирает истории о временах основания колонии, записывает, документы разные хранит, фотографии. Может, вам её расспросить? Адресок я дам, как окажетесь в городе — найдёте. Да её и искать не надо — спросите Борецкую Веру Павловну, вам всякий укажет. Личностьизвестная, служит в школе, учит детишек читать и писать, в городе её уважают.
— Спасибо, мы так и сделаем. — Роман обменялся со собеседником рукопожатиями, отметив, что ладонь у рыбака твёрдая, как дерево и шершавая, словно самая грубая наждачка. — Да и вас отыщем, как только с этими разберёмся, с «Серой чайки». Вот тогда и посидим хорошенько, и побеседуем — не вдумчиво, основательно, никуда не торопясь.
— С удовольствием! — Шкипер кивнул и по перекинутому через фальшборт штормтрапу полез на свой дубок.
— Судно на норд-ост-тень ост! — зычно прокричал Врунгель. — Серая, вперехлёст её через якорь, Чайка! Дистанция — пять с четвертью мили и сокращается — шустро идут, паразиты, уголёк не экономят…
Роман — он стоял на мостике шагах в трёх от бравого капитана — вскинул бинокль к глазам. Знакомый пароход шёл, отчаянно дымя единственной трубой, справа-впереди по курсу «Квадранта» — на час, как сказали бы пилоты. Даже на такой дистанции хорошо был заметен высокий бурун у форштевня — кочегары действительно не жалеют угля, прав Бонифатьич…
— Скорость одиннадцать и растёт! — выкрикнул сигнальщик. Он возился с напоминающим монокуляром устройством, установленном леерной стойке — лазерным дальномером, как догадался Роман. Ну, ясно — парень-то из своих, землян, от него нет смысла скрывать образчики высоких технологий, которыми на «Квадранте» пользовались весьма охотно — когда была такая возможность, разумеется. Ту же астролябию, чудесный прибор, без которого перемещение по Фарватерам превращается в русскую рулетку, не заменить никакими чипами и микросхемами…
Впрочем, сейчас им было не до Фарватеров.
— Николай Христофорыч, передайте на «Латр» — пусть выйдут вперёд и скомандуют остановиться. — сказал Сергей, обернувшись к Врунгелю. — Может, увидят таможенный вымпел и передумают удирать?
Капитан недоверчиво хмыкнул.
— С чего бы это? У ни лишний полтора узла против этого, прости господи, крейсера — с чего бы останавливаться? Я бы на их месте нипочём не остановился.
— А почему тогда идут нам напересечку?
Врунгель задумался.
— Может, ещё не поняли, кто мы? Флаги на такой дистанции могли и не разобрать, а дубок ещё до порта не добрался, депешу передать не мог. Вот и чешут наикратчайшим путём к маяку!
— А что, вариант. — согласился Курков. Он стоял на правом крыле мостика, втянув голову в поднятый воротник бушлата от стылого, задувающего с моря ветра.
Врунгель извлёк из кармана коробочку рации и что-то пробубнил. В ответ коробочка зашипела, раздалась ответная реплика — столь же неразборчивая. Роман обернулся — «Латр», идущий в четверти километрасправа-сзади от «Квадранта» — на правой раковине, как сказали бы моряки, — взял правее и прибавил хода, обгоняя шхуну. Дым из его трубы повалил гуще.
— А славный уголёк в Зурбагане, не хуже британского кардиффа. — заметил капитан. — Не дымит почти, не то, что эти…
И ткнул биноклем в «Серую Чайку» до которой оставалось километра два с половиной. На взгляд Романа, копоти от парохода было ненамного больше, чем выбрасывал в местное серенькое небо таможенный крейсер — но старому мореходу, конечно, виднее…
На мостике «Латра» замигал фонарь Ратьера.
— Точка, тире, две точки — «Остановите немедленно своё судно!» — определил Врунгель. —
Одновременно на мачте взлетел чёрно-жёлтый в шахматную клетку сигнальный флажок.
— Так и есть, «Лима». — он удовлетворённо кивнул. — Международным сводом чешет.
— Откуда на зурбаганском военном корабле знают земной свод сигналов? — удивился Казаков.
— Это Дзирта. — объяснил каптан. — Я, когда передавал ей рацию, отдал и книгу свода — так, на всякий случай. Видимо, решила, что раз они ходили по нашим морям — то и свод должны знать.
— Может, они его и знают… — Казаков снова поднял к глазам бинокль, — но подчиняться не собираются.
Роман пригляделся. Чёрный на фоне свинцовых волн силуэт судна словно бы стал короче — нарушитель отворачивал в сторону.
На «Латре» опять засемафорил ратьер, на мачту пополз другой флажок, тоже шахматный, но с красными и белыми полями.
— «Юниформ», две точки, тире. — прочёл капитан. — «Ваш курс ведёт к опасности». — Молодец, девчонка! Ну-ка, что они теперь сде…
Закончить он не успел. С парохода, до которого не больше километра, простучала очередь, и в сторону таможенного крейсера полетели бледные, но ясно различимые в хмуром дневном свете, пунктиры трассеров. Метрах в двадцати от борта взметнулась череда фонтанчиков.
— С-суки! — Сергей удивлённо выругался. — А ты что же не предупредил, что у них пулемёт?
Роман пожал плечами.
— Откуда мне знать? Мне не показывали, только автоматы…
Новая очередь — на этот раз вплотную к борту крейсера.
— Достали! — Сергей врезал кулаком по фальшборту. — Мочи их, Бонифатьич!
— Право три! — каркнул Врунгель, и бушприт шхуны послушно покатился в сторону. Стволы четырёхдюймовок дрогнули и поползли влево, нащупывая цель. — Баковая, один, предупредительный под форштевень! Ну а если не уймутся, так сами виноваты…
Пулемётчик подправил прицел, и Роман в бинокль разглядел, как от фальшборта таможенного крейсера полетели щепки. В ответ оттуда короткими, рассыпчатыми «т-д-д-дах!» заговорила картечница.
— Баковая пли! — скомандовал Врунгель, и четырёхдюймовка с рёвом выбросила дымный столб. Снаряд лег в полукабельтове по курсу «Серой Чайки».
— Твою ж мать! — Сергей длинно, непечатно выругался. — У них там ещё и РПГ!
Раздался глухой хлопок, шипение, с полубака парохода сорвалась дымная трасса, метнулась к «Латру» и пролетела между мачтами.
— По ходу, это безоткатка, вроде старой советской Б-11. — отозвался Казаков. — Или вообще «сапог», СПГ-9.
Маячный Мастер стоял, широко расставив ноги, держа бинокль обеими руками — вылитый морской волк из старого чёрно-белого кино.
Картечница снова затрещала, её поддержала одиночным хлопком баковая шестифунтовка. Всплеска от падения снаряда Роман не заметил — видимо, его закрывал борт парохода.
— Перелёт. — прокомментировал Врунгель. — Ниже надо брать…
Снова хлопок, шипение — вторая реактивная граната легла под самым форштевнем крейсера.
— Паршиво… — ещё один матерный период, длиннее и замысловатее предыдущего. — К СПГ есть осколочно-фугасные выстрелы, если влепят — придётся нам худо.
— Я стрелял из «сапога». — сообщил Казаков. На срочке, в аэродромной роте охраны. По нормативам полагалось попадать в танк с километра, но никто у нас так и не попал.
— Так то танк, а то корабль! Он, небось, покрупнее будет!
— С качающейся-то палубы, с движущегося судна? — Казаков состроил скептическую мину. — Только бэка расстреляют, и…
Хлопок, шипение — новый, уже третий по счёту дымный хвост уткнулся в «Латр». Вспышка, клубы дыма, разлетающиеся во все стороны ошмётки.
— В мостик влепили, падлы! — взвыл Серей. — Бонифатьич, хорош деликатничать, крой на поражение! Только по надстройкам, не хватало утопить эту лайбу…
Четырёхдюймовки слитно грохнули. Недолёт.
— Да что ж вы!.. — остервенело заорал Врунгель. — Прибавьте прицел, курослепы!
Прислуга возле орудий суетилась, забивая в казённики унитары. Новый залп — и снова оба снаряда легли недолётами. Роман с опаской покосился на капитана — Врунгель побагровел от ярости, орал, матерился, колотил кулаком по ограждению мостика — будто чем-то мог помочь этим артиллеристам. Роман подумал, что этот морской бой у старика, в сущности, первый, как и у орудийных расчётов — до сих пор они ограничивались учебными стрельбами. В отличие от украинских бандитов — у этих с боевым опытом, похоже, всё в порядке, вон как быстро пристрелялись…
Снова протяжный «ш-ширх», дымный след реактивной гранаты — и вспышка, на этот раз, на корме таможенного крейсера. Картечница, захлебнувшись очередным «Т-д-д-дах!», умолкла.
Сергей схватил рацию.
— «Латр», это Лоцман! Поворачивайте, выходите из боя, прикроем!
Чёрная коробочка отозвалась шипением и бульканьем.
— Не отвечают! Бонифатьич, сделай что-нибудь, их же сейчас размолотят! — заорал он, и тут канонирам «Квадранта» наконец, улыбнулась фортуна. Первый снаряд лопнул позади мостика, сбив половину трубы и срезав осколками изрядную часть грот-мачты. Второй ударил в корпус под мостиком и взорвался внутри. Из пробоины выплеснулась волна дыма и угольной пыли, а секунду спустя ударила ватно-белая струя.