Борис Батыршин – Мартовские колокола (страница 74)
– …
– Скоро мы уже спецназ!
Десяти минут им не дали. За три квартала от дома Овчинниковых до «волчат» донесся треск и стрельба моторов. Из-за угла вывернули санки – кучер, стоя в рост, нахлестывает лошадь и что-то орет. За ним, причитая, семенят торговки – одна пытается удержать на бегу большую неудобную корзину под тряпицей. Треск становится пронзительнее, громче: на перекресток вылетает пара непривычно громоздких бициклов. На каждом – по двое. Машины разворачиваются поперек улицы, один из седоков взмахивает рукой, и на фасаде дома расплывается огненная клякса. «Коктейль Молотова» – так, кажется? Еще одна бутылка – в окно: звон стекла, женские крики…
– Взвод, в две шеренги! Первая – с колена, вторая – стоя! Заряжай!
По шеренгам «волчат» прокатывает лязг затворов.
А там, дальше, один из домов уже занялся пламенем… какие же негодяи!..
Второй налетчик беззвучно смеется – треск моторов заглушает все остальные звуки – и вскидывает оружие. В механическое стаккато вплетаются частые выстрелы. Извозчик всплескивает руками и валится спиной назад; лошаденка бросается в сторону, в щепки разнося санки об афишную тумбу. Бабы голосят, мечутся посреди мостовой, словно курицы с отрубленными головами.
– В подворотни, дуры! К стенам! Постреляют!
Захлопали окна: обыватели Гороховской спешат узнать – что такое происходит на их тихой улочке? Пронзительно заверещало – выскочивший из подворотни дворник изо всех сил дует в свисток. Один из наездников взревывает мотором и с разгону сносит беднягу своим бициклом. За спиной Сережи сыплются на тротуар стекла – это пока не по ним, это случайные пули. Но стоит чуть помедлить…
– Взвод! Первый ряд лежа, второй – с колена! Изготовиться к стрельбе!
Бандитов на перекрестке уже пятеро.
«Чего они ждут? Пока мы не приготовились – надо броситься вперед, смять, снести, как того несчастного дворника…»
– Федоров, ко мне! Бегом, на площадь, к городовому, потом в участок!
– Но, господин старший патрульный, я…
– Ма-алчать! Выпа-а-лнять! Пошел, через семь гробов в селезенку!
«Волчонок» опрометью кидается в сторону Вознесенки. Полезная все-таки штука – командный голос.
Моторы взревели – налетчики наконец-то сообразили, что им посмели перекрыть дорогу.
– Взвод!.. По кавалерии!..
Какая, к черту, кавалерия?.. Так учили.
– Залпом… пли!
Треск – поперек улицы мостовой будто рванули напополам гигантское полотнище. Гороховскую затянуло легким дымком. Не ждали, сволочи?
Заклацали затворы. И вновь:
– Пли!
Две машины кувыркаются через передние колеса – вместе с седоками. Третью заносит, она валится и боком скользит по заснеженной брусчатке. Две другие успевают остановиться, бандиты вскидывают стволы.
– Пли!
Гр-р-рах! И – клак-клукс-клац…
– Пли!
Где-то во дворах – Ромка, и с ним еще трое. Зашли во фланг и притаились – чтобы в нужный момент ошарашить негодяев огнем в упор. У Романа – автомат, у «волчат» – карабины Генри, по восемь патронов в трубчатых подствольных магазинах.
Николка побежал на Гороховскую заранее, чтобы успеть к порталу до того, как в него ринутся бандиты. Видимо, не успел.
– Пли!
– Пли!
Ответные пули, выпущенные наугад, тренькают над головой. Уцелевшие бициклисты, стреляя выхлопами, ныряют за угол; подбитые машины валяются на заснеженной мостовой, одна занимается бледным, почти невидимым на дневном свету бензиновым пламенем. Седоки – на снегу неподвижными кулями. Один пытается отползти в сторону, к нему подскакивает еще один дворник и с размаху бьет деревянной лопатой-движком. Инструмент, встретившись с круглым, ярко раскрашенным шлемом, разлетается в щепки, дворник принимается остервенело колотить супостата обломком ручки.
Эх, штыков у нас нет… ну да ладно…
– Взвод, цепью, вперед – марш!
Пока все идет по плану. Мы побеждаем. Пока.
Лупара выбрасывает сдвоенный сноп пламени и искр. Часто хлопает револьвер.
Ближайший к нам злодей оседает в мерзкую жижу; второй, получив заряд картечи в грудь, улетает и влипает спиной в осклизлую кирпичную стену. Третий хватается за плечо и падает на колени – в вонючий ил, в грязь.
– Не вбивайте!
Гиляровский разлапистым чудищем бросается вперед, по тоннелю, к капитулировавшему бандиту; тот закрывается руками и что-то бессвязно вопит. Репортер хватает его за шиворот, встряхивает, как щенка, и швыряет об стенку.
– Иван, скорее!
– Твою мать!.. – Лупара выскальзывает из-под мышки и плюхается в ил. Не до нее, потом… выплевываю изо рта на ладонь заветный шарик от четок. Пальцы дрожат – никак не могу попасть бусинкой в кусок кожи на резинке рогатки. Рогатка хорошая – из охотничьего магазина. Здесь ее мощь ни к чему – сошла бы и резинка от трусов. Папа говорил, как они стреляли из таких в школе: загнутыми скобками из цветной проволоки. У резинки было странное название – «венгерка»…
– Ванька!
В портале, за решеткой появляется фигура. Гиляровский навскидку, два раза подряд стреляет ей в грудь. Пришелец падает.
Скорее!
Бах! – Это уже ответка, из портала. Вон, стоит, вскинул руку…
Стрелять? Евсеин писал: «Одна бусинка, без человека…» а там, в портале как минимум еще двое!..
Гиляровский, крякнув от натуги, кидает на стрелка своего пленника и прыгает вслед за ним. Смачные удары, возня… а я стою с натянутой рогаткой и не знаю, что делать…
Один бандит отлетает в сторону, и репортер, сжав в медвежьих объятиях второго, валится спиной вперед в смрадную протоку.
– Давай же!
Резинка больно бьет по пальцам.
Улица архитектора Казакова – так ее, кажется называют здесь, в двадцать первом веке? Да, верно. Неширокая, почти не изменившаяся, в сущности, за эти сто тридцать лет, по сравнению с другими улицами, на которых вообще не осталось ни одного знакомого дома. Только асфальт вместо брусчатки, паутина проводов да вездесущая реклама. Помнится, во время первого визита в будущее глаза разбегались от этих ярких, волшебных плакатов. А теперь вот примелькались, надоели даже – во всяком случае, научился их не замечать.
Машины – не так уж их и много. Одна стоит рядом, в двух домах ходу – водитель вылез, кричит, машет кулаком. Еще бы – только что стая мотоциклов пронеслась с ревом по тихой улочке – и походя ободрали бок его экипажа.
«Как только выйдешь на ту сторону, – внушал Николке Роман, – прячься в сквере напротив дома и звони ментам. Плети насчет байкеров со стволами. Если успеешь – они приедут первыми, ну а пробиваться с боем к порталу дураков нет. Да и менты, увидев эту свору на мотоциклах, наверняка их тормознут, а у тех – стволы. Может начаться пальба, ты, главное, под пулю не попади…»
Но – не успел. Нажав вызов (Ромка заранее ввел номер в аппарат), Николка принялся что-то сбивчиво объяснять, запутался и, к своему стыду, чуть не расплакался от отчаяния. И тут со стороны Нижнего Сусального переулка взревели моторы – полтора десятка двухколесных машин подъехали к дому и группами, по три, стали нырять в портал. Николка в ужасе заорал в трубку: «Быстрее, приезжайте, они уже здесь!» – и тут связь оборвалась. Мальчик принялся лихорадочно жать на кнопки, понимая, что опаздывает… уже опоздал.
Последний мотоцикл, мигнув красным огоньком, скрылся в портале.
«Все», – обреченно подумал Николка. Он подвел своих друзей. Сейчас Ромка и «волчата» схлестнутся с этой дикой моторизованной стаей, с этими… Рыжими Псами, так, кажется, говорил Иван? Да, точно, Рыжие Псы из долины Декан – злобные, сильные, уверенные в себе… с черными оскаленными мордами. И тоже жаждут крови.
Николка, с трудом переставляя ставшие деревянными ноги, побрел через улицу к порталу. Рукоять револьвера, торчащего за поясом, больно впивалась в спину.
Теперь – все. Теперь – только помочь чем может, выстрелить в спину негодяям – сколько успеет. В барабане – шесть патронов, но надо каждый раз взводить пальцем тугой молоточек курка…
Вдоль улицы резануло коротким взвизгом сирены, замигало – со стороны Курского вокзала, из переулка возле вывернула машина, серебряно-синяя, с большими буквами «ППС» на дверках. Мигалки на крыше провернулись, отбросили на стены домов тревожно-синие блики, погасли. Машина остановилась шагов за двадцать от дома и из нее вышли двое полицейских. Молодые, в темно-синей форме, уверенные в себе. Третий остался за рулем, говорит что-то в черную коробочку на витом шнуре. Молодые парни, не старше лет двадцати пяти. У обоих – автоматы. Не такие, как у Романа, – длинные, с пламегасителями на стволах. Первый передвинул оружие вперед и перехватил поудобнее.
Автоматы?!
Шесть револьверных пуль – на всю стаю Рыжих Псов? Мало, мало… Лягушонок Маугли, конечно, умеет орудовать Железным Зубом, но… как там в этой чудесной, хотя еще и не написанной в его мире книге? «Дергать смерть за усы…»
Каа, ты действительно мудрее всех в джунглях! Правда, на этот раз все будет наоборот – за Лягушонком Маугли погонятся не Рыжие Псы, а злые черные пчелы, но… да какая разница – если их жала в итоге найдут врагов?
– Дяденьки! Они туда поехали, во двор с ружьями, а у одного даже автомат! На мотоциклах! Пойдемте, я покажу!
– Кто? Это ты полицию вызвал, парень? Да говори ты толком!..
– Их много! С оружием!