Борис Батыршин – Крымская война. Соратники (страница 48)
– Отлично, господа! – Бутаков потер ладони. – Сейчас Авив Михайлович им даст прикурить…
В иное время «Владимир» не смог бы на равных драться с «Аретьюзой»; полсотни тяжелых орудий гарантировали парусному фрегату чистую победу в артиллерийской дуэли. Но сейчас прожектора слепили глаза британских канониров, «Максимы» стервенели, выкашивая расчеты, семидесятипятимиллиметровые снаряды, как бумагу, прошивали борта и рвались в тесном межпалубном пространстве. Бомбические орудия пароходофрегата успели сделать всего два залпа, и Бутаков, оценив нанесенные повреждения, скомандовал перенести огонь на линейный «Венженс», с которого до сих пор не прозвучало ни одного выстрела. За кормой гибнущей «Аретьюзы» пытался развернуться «Сидон», но это у него не очень-то получалось – сначала пушки Лендера, стреляя в упор, разворотили шканцы, а потом стальной форштевень бывшего турецкого угольщика сокрушил кожух правого колеса. Потерявший ход, лишившийся почти всех офицеров, «Сидон» выкинул белый флаг, но и это не помогло англичанам – идущая в кильватере «Морского быка» «Одесса» безжалостно хлестала беспомощный фрегат пулеметными очередями.
Эскадра Бутакова ворвалась в гавань сразу после того, как ее покинули остатки минной дивизии. Последним в открытое море убрался «Баньши», подбиравший команды брандеров, потопленных катеров и разбитых минных таранов. В бухте к тому времени творился сущий ад – то там, то здесь пылали и тонули корабли; скопище транспортов возле пирсов превратилось в один гигантский костер. Английские паровые суда, успевшие дать ход, одно за другим вытягивались к входу в бухту, попутно стреляя по всему, что двигалось на поверхности, – по большей части по своим же шлюпкам. Ни о каком упорядоченном сопротивлении речи уже не было, а потому Истомин, посоветовавшись с Бутаковым, скомандовал: «Вперед!»
Контр-адмирал держал вымпел на «Адаманте» – он по достоинству оценил возможности, предоставляемые средствами связи и наблюдения «потомков». Оттуда флотоводец видел все, что творилось в бухте, намного лучше, чем непосредственные участники событий, – «Горизонт» исправно гнал картинку в оборудованный на ПСКР центр управления боем.
«Отряд ночного боя» атаковал двумя кильватерными колоннами. Первую вел «Владимир», вторую – «Морской бык». «Алмаз» двигался на траверзе флагмана, длинные стволы его орудий с пугающей частотой выбрасывали полотнища огня. Чуть позже к канонаде присоединились скорострельные пушки «Владимира» и «Морского быка», затем загрохотала и гладкоствольная артиллерия пароходофрегатов. Прожектора нашаривали цели, ослепляя британских канониров, кое-как пытавшихся отвечать на огонь; оставшийся позади «Адамант» водил лучом по береговым батареям, готовясь, если какая-нибудь из них оживет, обработать цель из своей ужасной скорострелки. Но турецкие батареи этой ночью, похоже, держали нейтралитет. А может, просто не могли разобрать, в кого стрелять в этом хаосе.
«Алмаз» снова ударил бортовым залпом – на этот раз по неопознанному то ли турецкому, то ли египетскому двухдечному кораблю, так и не снявшемуся с бочки. После этого на крейсере переложили руль, и «Алмаз» стал описывать циркуляцию по направлению к выходу из гавани. Прожектор прочертил дугу по берегу, стенам крепости и поднялся вертикально в небо.
– Истомин передает! – крикнул Андрей, прижимая рукой наушник. – «Эскадре отходить на ост!»
– Право на борт! – тут же отреагировал Бутаков. – Сигнал по эскадре – «поворот последовательно, держать восемь узлов». И добавил, обращаясь к Андрею:
– Что ж, голубчик, Павел Степаныч получил при Альме свой Трафальгар, а мы тут, пожалуй, устроили просвещенным мореплавателям не меньше чем Чесму!
Андрей обвел взглядом затянутую сплошными пожарами бухту, кивнул и усмехнулся:
– Господин Айвазовский сейчас, кажется, на «Морском быке»? «Чесменский бой» он, кажется, написал в сорок восьмом? Вот и сюжет для нового грандиозного полотна, и в натуре, а не с чьих-то слов! «Вторая Чесма» – это звучит гордо, не так ли, Григорий Иваныч?
– Готово! – проорал Корнилович, запихивая за пазуху видеокамеру. – Можно возвращаться!
Мичман напросился лететь с Эссеном наблюдателем – уж очень хотелось своими глазами посмотреть с воздуха на последствия «Второй Чесмы», как с легкой руки Бутакова стали называть вчерашнюю баталию.
А посмотреть было на что. С момента, когда прозвучал завершающий выстрел вчерашней баталии, прошло более полусуток, поднявшийся с утра зюйд-ост гнал на крепость и ее окрестности сплошную черную пелену дыма. В бухте догорали корабли; то тут, то там из воды торчали мачты, некоторые суда затонули на мелководье, и над водой кое-где виднелись обугленные палубы. Огонь, охвативший транспорта, перекинулся на пирсы и пошел дальше, волнами, пожирая склады воинского имущества. Там горело и сейчас: в дыму мелькали люди с баграми, ведрами, телеги-водовозки, распоряжающиеся офицеры. Из оживленного воинского лагеря Варна превратилась в апокалиптический пейзаж, над которым победно ревело пламя.
– Сколько насчитал? – крикнул Эссен, склонившись к плечу напарника.
– Десятка два только больших! А сколько мелочи догорает – бог весть! Целых, почитай, не осталось, дали прикурить островитянам!
Лейтенант кивнул и развернул аппарат. Судя по всему, дело можно считать сделанным, повторного визита в гавань не требуется. Соблазнительно, конечно, высадить десант и уничтожить уцелевшие склады, цейхгаузы, воинские магазины… Но, увы, это утопия: сводные отряды моряков, даже вооруженных магазинными винтовками и автоматами «потомков», не смогут противостоять силам англичан. А полноценной бомбардировки с моря не получится: за прошедшие сутки «Алмаз» расстрелял три четверти осколочно-фугасных снарядов и почти все шрапнели.
Победа далась дорогой ценой. Из шести минных катеров назад вернулись три. Потеряна треть минных таранов; часть моряков сумели выгрести на шлюпках, и их подобрали вместе с командами брандеров. В минной дивизии убыль ранеными, убитыми, пропавшими без вести составила примерно четверть от первоначального состава. Не хотелось думать о судьбе тех, кто попал в плен, – разъяренные англичане и турки вряд ли вспомнят о гуманизме.
Эскадре тоже досталось. Три пексановские бомбы, одна за другой разорвавшиеся на полубаке «Алмаза», вызвали пожар. «Громоносец» лишился грот-мачты и потерял пятерых убитыми. «Морской бык», таранивший «Сидон», свернул набок форштевень, и теперь аварийные команды выбивались из сил, пытаясь заделать пробоину в левой скуле. Сгорела, столкнувшись с корветом «Уосп», героическая «Одесса». На кораблях потери составили одиннадцать убитых и двадцать два раненых, но это не шло ни в какое сравнение с потерями неприятеля.
Аппарат, стрекоча мотором, летел на зюйд на высоте примерно семисот метров. Позади расплывалась дымная клякса пожарища; впереди, на черноморской глади, выстроились ровные колонны русского крейсерского отряда.
Кран-балка подхватила «тридцать седьмую» с поверхности моря, аппарат описал дугу и повис в двух футах над настилом бакового флайдека. Распоряжающийся работами кондуктор махнул рукой, гидроплан мягко опустился на кильблоки тележки, матросы приподняли хвост, налегли на плоскости и под дружное «раз-два-взяли!» закатили аппарат в ангар.
Фон Эссен одобрительно кивнул подлетевшему с рапортом матросику и повернулся к Корниловичу.
– Так что, Жора, решил?
– Да, Реймонд Федорыч. Я с вами. Остаются Марченко, Энгельмейер, князинька… Да разве только они? Кобылин с Рубахиным всерьез собрались здесь аэроплан изобретать – тоже мне, братья Уилбур и Орвилл! А мне вот хочется хоть одним глазком посмотреть на аппараты, которые быстрее звука летают и до Луны добрались…
Эссен усмехнулся – мичман Корнилович даже в среде авиаторов слыл ярым поклонником технического прогресса.
– Так ты веришь, что они нас отошлют домой из своего двадцать первого века?
– Верю, представь себе. А еще, знаешь, во что я верю? Что они нас домой не с пустыми руками отошлют!
– Во-он ты о чем… – протянул Эссен. – Мечтаешь повоевать с германцами на аппарате «потомков»?
– А почему бы и нет? – пожал плечами мичман. – Здесь мы уже повоевали с паровыми фрегатами на гидропланах. Так почему бы не схлестнуться с «Альбатросами» и «Таубе», сидя за штурвалом чего-то совсем уж невиданного?
– Мечтатель ты, Жора, – покачал головой лейтенант. – Как бы нам против своих не пришлось сражаться. Помнишь небось, что Велесов рассказывал про Гражданскую войну? А ведь она всего через год грянет, в семнадцатом…
– Бог не выдаст, свинья не съест, Реймонд Федорыч. Надо будет – и на Гражданской повоюем. Хотя, по мне, так уж лучше с германцами или англичанами. Воля ваша, а меня что-то не тянет стрелять в русских людей…
Десятая глава
– Я, кирие, хочу помочь болгарам. Есть у них такие, кто готов подняться. Момент уж очень подходящий, османов крепко побили. И при Синопе побили, и в Крыму, и в Закавказье. А как поднимутся – нужно будет оружие, вот я и стану возить его на «Улиссе».
Белых кивнул. Он внимательно изучил подборку материалов, сделанных для него Велесовым. Действительно, Крымская война вполне могла подстегнуть болгар в их борьбе с Османской Империей, и лишь поражение России притушило искры народного возмущения, едва-едва тлевшие на Балканах. Но здесь – в этой реальности, как говорят Андрей и Велесов, – ситуация развивается с точностью до наоборот. Османы унижены, их лучшие войска погибли в Крыму, европейские союзники Оттоманской Порты разбиты вдребезги. Самое время хорошенько раскачать лодку турецкого владычества!