Борис Батыршин – Крымская война. Соратники (страница 36)
Неизвестно, что подумали уланы и гусары Кардигана, когда русские эскадроны подались назад, развернулись и, не тратя времени на перестроения, поскакали в тыл, обтекая развернутые в их тылу конные батареи. Да, залп полутора десятков шестифунтовок в упор – это неприятно. Визжащая картечь соберет кровавую жатву в рядах передовых эскадронов, но вряд ли их остановит – артиллеристы будут изрублены прямо на лафетах пушек, а потом дело дойдет и до
Пулеметы, все шесть, ударили косоприцельным огнем, с обоих флангов. На правом Лобанов-Ростовский поставил три «Максима» на крепостных лафетах; на левом располагались остальные пулеметы на пароконных бричках. Патронов не жалели – стоит кавалеристам доскакать до позиций, и все будет кончено.
Передовые эскадроны легли целиком, скошенные свинцовым ливнем. Остальные замедлились, остановились – на пути у плотных, стремя к стремени, шеренг, идущих карьером, выросли горы окровавленных, недвижных или бьющихся в агонии тел. Кто-то пытался перепрыгнуть препятствие и падал, кто-то осаживал коней и сам попадал под копыта задних, идущих в предписанных уставом двух лошадиных корпусах за первой шеренгой. А пулеметы молотили, превращая дефиле в сосуд, наполненный животным ужасом, мукой, смертью.
За спиной загрохотали копыта, залязгали по сухой земле железные ободья: на рысях проходила ракетная батарея. Связки по шесть медных труб-направляющих на пушечных лафетах весело плескались во все стороны солнечными зайчиками, ездовые ловко сидели на здоровенных битюгах, номера скорым шагом, то и дело переходя на бег, поспевали за тяжелыми запряжками.
– Хороши, черти! – похвалил ракетчиков Великий князь. – Дадут прикурить лягушатникам! Я, Сергей Борисович, не раз присутствовал при стрельбе с ракетных станков, но этот ваш залповый пуск – признаюсь, до печенок пробрало! А каково тем, в кого они летят!
– Да, Ваше Высочество, пока что ракеты – оружие скорее психологическое, хотя и с хорошими перспективами. Мы стараемся обстреливать ими скопления палаток и телег. Осколочное действие ракет крайне слабое, а вот зажигательное – вполне приличное.
И указал на грязно-серые дымные хвосты, расползающиеся от горящих складов.
– Я обратил внимание, господин Велесов, что на совете вы требовали сосредоточить обстрел не на батареях и укреплениях, а именно на складах. Отчего так?
– Считайте, что я таким образом выражаю уверенность в успехе нашей затеи с принцем Наполеоном. Если мы, Ваше Высочество, намерены склонить французов не просто к капитуляции, а к бунту против нынешнего императора – неразумно озлоблять их чрезмерными потерями. Голод, страх, неуверенность – это одно, но когда рядом погибают товарищи, это совсем другое. Тогда война очень быстро превращается из тяжкой повинности в личное дело, и люди начинают просто-напросто мстить. А нам с вами нужно, чтобы мусью хорошенько озлобились на того, кто втянул их в эту авантюру и бросил здесь без помощи!
– Так что и ракеты, и ваши листовки бьют в одну цель? – улыбнулся Великий князь. – Что ж, хитро́. Только за прошлую ночь к нам перебежало не меньше полусотни человек, из них два офицера. И почти все французы, не считая парочки сардинцев!
– Я в курсе, Ваше Высочество. Перебежчики говорят, что в лагере сплошной бардак, особенно после бойни, которую наш князинька устроил британской кавалерии. Лягушатники винят англичан в том, что из-за них не удается получить продовольствие, а те в ответ заявили, что будут стрелять в любого француза, который подойдет к их палаткам. Один из пленных рассказал: только за один день в драках убито и искалечено около шестидесяти человек!
– Прибавьте к полусотне перебежчиков – получается неплохой итог! Эдак они сами друг друга перебьют, нам и делать ничего не придется.
– Вы же понимаете, что нам нужны не их трупы. Шляпа великого Бонапарта непрочно сидит на голове Наполеона III. Во Франции многие озлоблены на него из-за предательства республики. Помните его лозунг: «Империя – это мир»? Вот вам и мир: целая армия на краю гибели, и к тому же снова в России! Думаете, газетчики и политиканы простят ему такое?
– И все же рассчитывать, что принц Наполеон, этот толстяк со смешным прозвищем, сумеет возглавить переворот – не слишком ли это смело? Да и батюшка, боюсь, не одобрит. Он слышать не может этих слов – «революция», «республика»…
– Наверное, сразу вспоминает, как отблагодарил Россию Франц-Иосиф за спасение его Империи? – поинтересовался Велесов. Великий князь вскинул голову, лицо его стало непроницаемым, в глазах плеснулся гнев. – Ну-ну, Ваше Высочество, не надо так! Никто не собирается ставить под сомнение государственную мудрость вашего августейшего отца. И потом – мы же не планируем приводить к власти какой-нибудь комитет общественной безопасности, или, не приведи Господь, парламент! Речь идет о законном наследнике самого Бонапарта! Вот вы изволили иронизировать насчет фигуры принца, а ведь и его великий предок отнюдь не был сложен как Аполлон. Что не мешало ему держать в кулаке всю Европу!
Так вот что они затеяли, подумал прапорщик. Не истреблять французов, запертых на плацдарме, а довести их до бунта лишениями, страхом, неуверенностью в собственной судьбе. А когда мятеж вспыхнет – поставить во главе подходящего лидера и направить штыки восставших на нынешнего владыку Франции. Что ж, воистину иезуитский расчет. Не все иноземцам свергать и убивать русских государей, пора им на своей шкуре испробовать, каково это.
Выдержки из расшифровки аудиозаписи совещания группы «Адамант».
От 9.10.1854.