Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 28)
Русские лютовать не стали, только потребовали снять замки с уцелевших шестидюймовок, и мрачный тип, ограбивший Парсонса, вышвырнул их за борт. А на просьбу прислать врачей для раненых доходчиво объяснил, что бы он, будь его воля, сделал со всеми англичанами – и с ранеными, и со здоровыми, включая Его Величество короля Георга V.
К удивлению Парсонса, он все понял, хотя матрос говорил далеко не на языке Шекспира. Лейтенант беспомощно посмотрел на русского офицера, ожидая, что он осадит зарвавшегося подчиненного, но тот лишь хохотнул и похлопал мерзавца по плечу.
Парсонс ожидал, что от него потребуют кодовые книги, и заранее приказал выбросить тяжеленные, в свинцовых переплетах, тома за борт. К его удивлению, русский не проявил интереса к секретной документации. Не стал он брать и штурманских карт, про которые Парсонс в суматохе забыл, лишь пролистал лениво судовой журнал и небрежно сунул под мышку, словно пустячный сувенир.
На том обыск и закончился. Русские совсем было собрались спускаться на свое корыто, когда к «Карадоку» с другого борта подвалил катер. Парсонсу еще не приходилось видеть таких: округлые, кажется, даже надувные борта, оранжевая лампа-мигалка на трапеции, из которой вверх торчат длинные черные прутья. Упал, разворачиваясь, шторм-трап, и на борт «Карадока» один за другим поднялись пятеро солдат удивительной наружности.
III
– …я и говорю: «А на прощание, мистер, позвольте дать вам совет. Подумайте, что вы и ваши матросы будете говорить на заседаниях Адмиралтейского суда. Что-то мне подсказывает, что, если вы скажете правду, вам никто не поверит». Вы бы видели, как он вылупился!
Эссен усмехнулся.
– Еще бы! Заявить под присягой, что крейсер потопили пришельцы из будущего, в порядке мести Британской империи за преступления против большевистской России! Как он не спятил, когда вы это рассказывали, ума не приложу!
– Я не только рассказывал. Я и показывал тоже! – гордо ответил Андрей. – Ничего конкретного, какие-то ролики, завалялись на планшете… Но ему было все равно, что смотреть – глаза остекленели, щека дергается, вот-вот грохнется в обморок!
Глебовский удивленно смотрел то на Андрея, то на Эссена.
– Боюсь, господа, я не совсем уловил… Андрей Геннадьевич, зачем вы наплели англичанину эту ерунду?
– Проще простого, Адриан Никоныч, – объяснил Эссен. – Господин Митин хотел отвести от моряков Белого флота подозрение в том, что это они раскокали британское корыто. А заодно и от большевиков. Верно, Андрей Геннадьич?
– Истинная правда, вашбродие! – дурашливо отрапортовал Митин. – Таков и был мой коварный замысел. А для убедительности я ему пачку картинок подбросил – заранее распечатал из «Звездных войн». Теперь умникам из Адмиралтейства будет чем заняться!
Эссен расхохотался.
– Представляю, как эти господа подают Ллойд-Джорджу аналитическую записку – «Перспективы развития вооружений, основанных на лучах смерти»! Пожалуй, еще и Теслу разыщут в Америке. Башню его выкупят, которая для передачи электричества без проводов…
– Нет, Реймонд Федорыч, Ллойд-Джордж этого не оценит, – в глазах у Андрея плясали чертики. – Им надо к Черчиллю. Старина Уинни обожает авантюры.
Глебовский поморщился. Его коробил шутовской тон собеседников.
– А если Фрунзе прикажет расстрелять англичан? У большевиков это быстро. Я за этот год такого насмотрелся… И пойдет ваша затея прахом!
– Ну, во-первых, – рассудительно заметил Андрей, – у нас просто так никого не расстреливают, а тем более иностранцев. Сначала допросят. И попадут мои сведения не к Черчиллю, а прямиком в особый отдел ЧК. Кто у них там мистикой занимался, Бокий? Вот к нему и попадут. Хотя особый отдел, кажется, еще не создали… ну, ничего, найдут, куда передать.
– А вас не беспокоит, что…
– Да вы не воспринимайте это всерьез, Адриан Никоныч! – ухмыльнулся Эссен. – Господин Митин изволят валять дурака, а вы и поверили!
– А если серьезно, – подхватил Андрей, – то экипажу «Карадока» ничего не грозит. Судя по записям в судовом журнале, у командира был приказ осмотреть Севастопольскую бухту и доложить о результатах адмиралу Сеймуру. На связь они не выйдут, а значит, послезавтра, самое позднее, адмирал занервничает и пошлет на поиски что-нибудь посолиднее легкого крейсера. Вряд ли Фрунзе захочет подставлять Севастополь под главный калибр какого-нибудь «Айрон Дьюка»!
Инженер обиженно посмотрел на шутников.
– Вот вы развели жеребячество, господа, а я все думаю о том, что тут творилось пару часов назад…
– Да, – согласился Эссен, – грандиозное зрелище. Особенно то окно в небе. Как там у Ломоносова, помните?
– Мне, Реймонд Федорыч, сейчас не до изящной словесности! – надтреснутым фальцетом выкрикнул инженер. – Как подумаю, что нам лезть в эту бездну, сразу хочется выкинуться за борт и плыть к берегу. Правда, я плавать не умею…
– А вы возьмите спасательный круг, – серьезно посоветовал Андрей. – Вон тот, на леере. Говорят, иногда помогает. Правда, вода холодная, пока доплывете, замерзнете насмерть.
– Вот что, Анриан Никонович, – перебил Андрея Эссен. – Пойдемте спустимся ко мне в каюту, я вас научу справляться с этой напастью.
– С какой напастью? – удивленно воззрился на него Глебовский.
– Признаюсь вам честно, – понизив голос, произнес авиатор, – перед первым Переносом я тоже боялся до одури. Ну, побоялся-побоялся, а потом подумал: сколько можно? Сел, прикинул, что к чему, и нашел отличный способ. Так что не будем терять времени, господин инженер, пойдемте!
– А не рано, Реймонд Федорыч? – осведомился Андрей – Еще целый час, успеете… принять меры.
– Можем и не успеть, – заговорщицким тоном сказал Эссен. – Способ этот особый, к нему надо готовиться заблаговременно. И, кстати, по дороге заглянем к буфетчику. Андрей Геннадьич, вы с нами?
– Вы идите, господа, а я еще немного побуду здесь.
И, дождавшись, когда Глебовский направится к трапу, сделал понятный всякому русскому жест: щелкнул указательным пальцем по шее.
– Господин майор, это вы? Простите, не узнал без формы…
Андрей обернулся.
– А, Коля? Ты тоже здесь, на «Алмазе»? Как устроился?
– Спасибо, Андрей Геннадьич, не жалуюсь. Тесно, конечно, но сейчас всем так…
– Это, брат, верно. Но ничего, еще полчаса – и отправимся. А там увидишь, как нас будут встречать!
– Я как раз об это. То есть… – Он сбился и показал на сужающуюся вокруг кораблей вихревую стену. – Мои товарищи гадают, что будет дальше. И к тому же с нами еще кое-кто… она, видите ли…
– «Она»? – Уголки губ собеседника чуть тронула улыбка. – Видимо, ваша невеста, юнкер? А не рано? Может, стоит подождать, пока станете хотя бы поручиком?
Коля хотел возразить, но покраснел, смешался и замолк.
– Ну ладно, не мое дело, – сжалился Андрей. – Так о чем вы спрашивали?
– Я же говорю: нам никто толком ничего не объяснил. Может, расскажете, что будет дальше?
Андрей серьезно посмотрел на юношу. Тот ждал.
– А дальше, юнкер, мы спускаемся в низы, задраиваем броняги и ждем. А пока ждем, я вам все растолкую…
IV
– Глянь-ка, Водяницкий, какая жуть! Стены вокруг лиловые, а мы посередке, как дерьмо в проруби! А как тот смерч корабли слизнул – раз, и нету!
– Я, товарищ Евгений, сколько лет по морям хожу, а такого не видал. Но я так рассуждаю: бояться не надо. Вон, командир не опасается, а он ведь тоже все видел! Может, и нас пронесет?
– Может, и пронесет. Ты только вот что скажи: что это командир с тобой чуть ли не обнимался, по плечу хлопал? А ты и рад стараться, штык с англичашки содрал! То есть я не против, с такого и штаны содрать не грех, но неужели ты, товарищ, гаду Иконникову веришь?
– Верить – не верю, а он полезное дело для Революции сделал. Как и беляки эти, которые крейсер раскатали. За это и кортик не грех ему поднести, законный трофей. Ты, товарищ Евгений, на Черном море человек новый, а я скоро год как здесь воюю. Сколько раз с англичанами дрались, вот с этим самым «Карадоком»! Цельная эскадра пришла к Николаеву: беляки, англичане, крейсера, гидропланы, миноносцев тьма. А мы – с голым задом и тремя буксирами – воюй как знаешь! Но наши ему не спустили, вкатили с берега трехдюймовым! Как же мне не порадоваться, когда командир приказал с этой английской гадины замки свинтить и за борт покидать?
– Я, товарищ, твое негодование понимаю. Но все одно, не забывай, что Иконников – объективно гад и кровавый враг Республики. Тебя же, дурья голова, продал белякам вместе с лодкой, а ты его выгораживаешь, да еще и беляков хвалишь!
– Не выгораживаю! Я только сказал, что англичане опаснее…
– Это в тебе политическая незрелость говорит! Англичанин – империалист, враг явный, хоть и сильный. Но он неотвратимо обречен поступью истории: ихний же пролетариат скоро выкинет своих буржуев и гадов вон! Карл Маркс и товарищ Троцкий нас как учат? Перманентная, понимаешь, революция, скоро водрузим везде светлое знамя труда! А такие, как Иконников, – враги внутренние, затаившиеся, только и ждут, как бы нож в спину воткнуть. Вот и подумай, кто опаснее!
– Ладно, товарищ Евгений, пошли в низы. Слышишь, тревогу бьют? А что было сказано: «Как пробьют тревогу, так все в низы, задраить накрепко и сидеть, как мышь под веником?»
– Да что ты твердишь – «колокола» да «тревога!» Мы что, сами без головы? Без золотопогонников разберемся, что делать…