Борис Батыршин – Комонс (страница 45)
– Ничего, времени хватит…
– Для чего? – спросил я, хотя ответ был очевиден.
Он коротко глянул, и я прикусил язык.
– Ладно, это сейчас не твоя забота.
– Забота? Какая?..
– Не прикидывайся идиотом. У тебя – своё задание, так?
– Ну, так. Правда, не очень ясно, в чём оно заключается.
– Вот и выясняй. А тем, что ты тут наговорил, найдётся, кому заняться, уж поверь…
Не выдерживаю, и рассказываю о жанре попаданцев, о сценариях спасения СССР, которые во множестве обсуждаются на интернет-форумах.
Дядя Костя рассмеялся – весело, искренне, хлопая широкой крестьянской ладонью по подлокотнику кресла.
– Так ты, значит, такой попаданец и есть? Прелесть, прелесть! И что ж не побежал прямиком к Юрию Владимировичу, советовать, как Союз уберечь? Нет, ну что за наивные дурачки у вас там, в будущем! Их счастье, что остались у себя – представляю такого умника, задумавшего поиграть в подмётные письма с Конторой. А уж светлые идейки насчёт Андропова, Машерова с Романовым и прочих наших деятелей…
И я поверил – да, найдётся кому. Займутся.
В общем, он вытянул из меня всё. Вообще всё. Беседы продолжались несколько вечеров подряд, мы с альтер эго ложились в постель, только когда небо за окном становилось совсем светлым, и генерал, освежившись чашкой кофе, приготовленным Карменситой, прощался и спускался вниз, где ждала неизменная чёрная «Волга».
…нет, не получается из меня правильного попаданца. Одно слово – «комонс»…
Женька вынырнул из подсознания, как из проруби с ледяной водой. Голова шла кругом, мысли путались от услышанного и усвоенного. Падение Советского Союза… войны между вчерашними братскими республиками… советские люди – те, кто ходит, живёт, радуется жизни вокруг – превращаются кто в сломленных жизнью нищих, кто в злобных хищников, готовых клыками рвать ближнего ради кусочка сладкой жизни. А кто и в циничных подонков, способных продать всё и вся с усмешечками и прибаутками, кто в циников ещё более отвратительных, изливающих с трибун и телеэкранов потоки самой отвратительной лжи, и толпа им аплодирует… Кровь, предательство, подлость, крах всего, во что хочется, до боли, до слёз хочется верить…
Теперь понятно, от чего «
А дальше – что? Как теперь жить?
7
Полосы калёного дюраля, соударяясь, издают дребезжащий звук – ничего общего с романтическим «звоном стали», который так любят поэты. Мы с Астом впали в своего рода транс – взятый с начала схватки единый темп этому способствует, тело всё делает само, без вмешательства разума.
На следующий день после нападения мы вытоптали в снегу за домом большую круглую площадку и стали по часу-полтора упражняться на ней – сначала обычная физуха, потом упражнения на растяжку, с оружием, и под конец – обязательный свободный бой. Мы оголялись до пояса и били уже в полную силу – а потом отправлялись в заранее натопленную баню, щеголяя вздувшимися рубцами от ударов.
В зрителях недостатка не было. Толик с Кармен даже выразили желание попробовать свои силы в фехтовании, но довольно быстро выяснилось, что даже отличная физическая подготовка не заменяет искусства владения клинком. Кубинка не сдавалась дольше коллеги, но когда сообразила, наконец, что Аст попросту бережёт её, сдерживая удары, разозлилась, швырнула палаш в снег и удалилась, гневно шипя что-то по-испански.
На второй день снова приехал дядя Костя, как раз к тренировке. Увидав подъезжающую чёрную «Волгу», я хотел, было, бой остановить, но Карменсита не позволила: «сomandante Коста» хотел поприсутствовать, продолжайте, пожалуйста..…
Вот мы и продолжаем.
После душа (баню на этот раз топить не стали) все расселись в гостиной, за самоваром и привезённым из Москвы «берлинским» печеньем и бубликами с маком – их, оказывается, обожает Кармен. А когда чаепитие подошло к концу, дядя Костя, извинившись перед остальными, пригласил меня прогуляться по свежему воздуху.
– Значит, девочке всё рассказали?
Мы идём по узкой, пробитой в снегу тропинке. В последние три дня стало ощутимо теплеть, сугробы сделались серыми, ноздреватыми, напитались влагой, но всё равно кое-где доставали до пояса. Мы вдвоём; Толя, совмещающий должности генеральского шофёра и телохранителя, следует на почтительном отдалении, шагах в двадцати.
– А что было делать? – развожу руками. – Она ведь думала, что мы едем в гости к студентам-театралам, а тут пальба, нападение, трупы во дворе… и это, учтите, вдобавок к тому, что было в Пятигорске, и потом, зимой! Врать уже не имело смысла, и я решил рассказать, всё, как есть. К тому же вы намекнули, что это может пойти на пользу делу…
– А что, поверила?
– Я сам удивился, но – да. Сказала, что это единственное логичное объяснение тому, что творится вокруг нас.
– Ладно, – генерал кивает, – это уже не исправить. Надо подумать, как дальше с этим быть…
…говорить, не говорить?..
– Дядь Костя, тут такой момент. Её родители собираются выехать из СССР. На ПМЖ. Насколько мне известно, в Вену, потом в Израиль.
Он усмехается.
– Я всё ждал, когда ты об этом заговоришь. Разумеется, я в курсе. Они ещё весной подали документы в ОВИР. Не волнуйся, мы не собираемся ставить им палки в колёса.
Некоторое время идём молча.
– Жаль, конечно, что мои напортачили… – задумчиво говорит генерал. Есть у него такая манера – резко менять тему разговора, не давая собеседнику времени перестроиться. – Да и я хорош – мог бы получше проинструктировать, такой подход просмотрел, не учёл… А на ребят обиды не держи: их, видишь ли, готовили несколько по другому профилю, как аналитиков, оперативная и боевая подготовка только базовая, основы. Но других людей у меня, извини, нет.
– А как же Карменсита? – спрашиваю. Есть у дяди Кости такая манера: резко менять тему разговора, не давая собеседнику времени перестроиться. – Она что, тоже… аналитик?
Слабо представляю себе пылкую кубинку за письменным столом, изучающей оперативные сводки и газетные вырезки.
– Ты нашу Кармен не замай. – серьёзно говорит двоюродный дед. – Она барышня серьёзная, с биографией, не смотри, что всего но четыре года тебя старше. Кстати, давно собирался предупредить: если решишься при ней заговорить о Че – будь осторожен, можно ненароком и по ушам схлопотать.
– Это ещё почему? – удивляюсь. – Она его, что, не любит? А я-то думал, что Че Гевара у кубинцев вроде идола…
– Так и есть. Но тут такая загогулина: матушка Карменситы в шестидесятом году была переводчицей при нашей делегации на открытии в Гаване советской выставки достижений науки, техники и культуры. Делегацию, помнится, возглавлял Анастас Иванович Микоян… Сама – то Эстебания – это имя матери Кармен – чистокровная испанка. Родители её республиканцы, бежавшие в Союз после победы Франко. Там-то, в Гаване, она с Че и познакомилась. Что у них было на самом деле, я не знаю, но через девять месяцев после возвращения с Кубы, Эстебания родила дочь. Ну и, сам понимаешь, пошли слухи. Теперь, стоит только намекнуть нашей красавице на это обстоятельство, она сразу съезжает с катушек и кидается защищать поруганную честь матери. У неё ведь есть и законный отец – тоже кубинец, дипломат, состоял при посольстве в Москве, недавно умер от рака. Они тогда же, в шестидесятом поженились, так что, сам понимаешь, возможны оба варианта.
Киваю, едва сдерживая ухмылку. Вон оно как: очаровательная Карменсита – незаконное дитя самого Команданте Че Гевары? Дивны дела твои, Господи…
…понять бы теперь, зачем он это мне рассказал? Дядя Костя ничего не делает просто так, с этим я уже успел смириться…
– Кстати, я велел и Толе и Кармен прочитать твою книжку. – снова меняет тему генерал. – И остальным ребятам из нашей группы тоже. Ту, о мальчишках, Вторжении и Десантниках.
– Там же не о настоящих, а о придуманных. – говорю. – На самом деле, всё совсем не так было, я же рассказывал…
– Не суть…. – отмахивается дядя Костя. – Пусть овладевают терминологией – вы же ею пользуетесь, как я понял? И не просто так, под роспись о неразглашении.
– Это ещё почему? Обычная книжка, детская, вышла солидным тиражом…
– Не скажи, не скажи… – он покачал головой. – Представь, что кто-то узнает, что сотрудники одного узкого подразделения в структуре Конторы одновременно взялись читать не самого известного фантаста – причём, одну и ту же книгу?
– Ну… не знаю. А кому это может быть интересно?
– И я не знаю. И выяснять не собираюсь. И так мы в этом деле светимся, как новогодние ёлки…
Ужин подошёл к концу. Карменсита, было, дёрнулась убирать со стола, но генерал пресёк её порыв, постучав вилкой по краю чашки.
– Имею сообщение. – Голос его звучал непривычно сухо и официально. – Группу, совершившую нападение на дачу, удалось обнаружить и ликвидировать. Кстати, спасибо Евгению – если бы не его подранок, на это ушло бы куда больше времени. А так, мы его вычислили и сумели взять.
Женька кивнул. Он, как и затаившийся в подсознании «
– А двое других? – спросил Аст. – Их же трое ушло, верно?
– Трое. – не стал спорить генерал. – К сожалению, ещё двоих живыми взять не удалось – отстреливались до последнего, а у моих людей не та подготовка. Зато пленник оказался старшим группы и уже поведал нам немало интересного. Так что, ребята, опасности, можно считать, нет, можете с чистой совестью отправляться по домам. Собирайтесь, отсыпайтесь, а завтра с утра и поедем.