Борис Батыршин – Когда мы вернемся (страница 8)

— Как я уже сказала, ваш отец и остальные не дождались вашего прибытия. — продолжала тем временем собеседница. — Если вы не собираетесь прямо сейчас отправиться за ним следом — то, может, нам пройти куда-то, где можно побеседовать в спокойной обстановке? Полагаю, на есть о чём поговорить, не так ли?

Она сделала приглашающий жест в сторону неприметной двери с надписью «Только для работников станции». Данила кивнул и последовал в указанном направлении, пытаясь на ходу привести мысли в порядок. Два с половиной года… — крутилось в голове. — Два с половиной миновало по бортовому календарю «Зари» (должен же быть у них календарь?) — и тридцать пять лет отсчитали его земные аналоги. Отцу сейчас… позвольте, сколько же? Ну да, двадцать девять, а матери сорок два, а сынку, то есть ему самому почти сорок. Ну и семейка получилась, покачал он головой, одно слово — хронопарадоксы…

«Артур Кларк» ушёл за обрез иллюминатора — теперь его место в поле зрения заняла «Заря». Данила любовался обводами корабля, невольно сравнивая её с киношной «Зарёй». Одно время шли разговоры о съёмках продолжения кино-дилогии, потом кто-то из молодых режиссёров сообщил о подготовке к съёмкам новой версии — ремейка, как называют подобный вторичный продукт американцы, — знаменитой киноэпопеи. Затея провалилась — и далеко не в последнюю очередь из-за бурных протестов многочисленных поклонников изначальной версии, целой кампании, развёрнутой по этому поводу в ИнфоСфере. Данила отнёсся к этому равнодушно — ну снимут и снимут, кто не захочет посмотрит, а что до протестующих — то неплохо бы им найти для себя какое-нибудь полезное занятие, а не засорять информационное пространство планеты… И не только планеты — станции на низких орбитах подключены к цифровым каналам уже давно, процесс задерживается и-за неизбежных задержек радиосигналов, необходимых для преодоления более значительных расстояний. Впрочем, в последнее время идут разговоры о разработке технологии цифровых каналов передачи данных через тахионные зеркала многочисленных «батутов», что позволит включить в И-Сферу не только Луну и Марс, но и всю Солнечную Систему.

Он потянулся к портативному компьютеру, открыл программу поиска и вызвал на экран фрагмент фильма с летящим на фоне мерцающих звёзд кораблём. Киношный «звездолёт аннигиляционный, релятивистский, ядерный» имела немало общего со своей реальной «дочкой», на которой отец Данилы ходил в Пояс Астероидов — но совсем не походила на внучку, вторую «Зарю». Место горизонтально закреплённого в передней части «бублика» с установленном в нём батутом заняли шесть цилиндров жилых отсеков, вращающихся вокруг общей оси для создания искусственной гравитации. На замену паре колонн ионных двигателей пришла длинная нелепо тонкая балка с нагромождением параллелепипедов двигательных отсеков и пусковых контейнеров тахионных торпед в кормовой оконечности — оба эти элемента делали звездолёт похожим на «Артур Кларк», болтающийся сейчас по другую сторону от станции. Такая конфигурация после постройки «Зари-2» стала общепринятой для «тахионных рейдеров», к которым и относился тёзка американского фантаста. Стандарт этот выдержал испытание временем; другой же типовой конструкцией стали буксиры-прыгуны, к которым относился и кружащийся сейчас на орбите планеты Океан «Арго», и отданный под команду Данилы «Ермак Тимофеевич», и множество его систершипов (буксиры этого класса штамповали на орбитальной верфи «Китти Хок» едва ли не конвейерным методом), таскавшим по Внеземелью крупногабаритные грузы. Например — торы космических станций с «батутами», общее количество которых во всём пространстве Солнечной Системы давно уже перевалило за три сотни. И даже проникли за её пределы — наглядным подтверждением чего была станция, которую Даниле предстояло отбуксировать в созвездие Дракона.

Ну ладно, хватит отвлечённых мыслей… Данила бросил напоследок взгляд сначала на медленно вращающийся на фоне чёрного неба вокруг своей оси, потом на его кино-прототип на экране, захлопнул крышку портативки и, скрипнув креслом, развернулся спиной к чёрной пустоте за толстым бронированным стеклом. Влада, услыхав это звук, тоже повернулась к нему. С полминуты они молча смотрели друг на друга.

— Ну как, Даниил Алексеевич, поговорим? — сказала девушка. — Время у нас есть — ваш отец, отбывая на Землю, вряд ли успел обзавестись коммуникатором, подключённым к И-Сфере, да и на то, чтобы освоить его нужно время — так что связаться с ним прямо сейчас, отсюда, не получится. Я бы советовала послать сообщение в королёвский Центр Подготовки — несомненно, в первую очередь он отправится именно туда, а потом мы сможем побеседовать. Полагаю, захочется разузнать побольше об отце — что ж, я готова ответить на любые вопросы. И, в свою очередь, задам несколько… если вы, конечно, не против.

IV

В прошлый раз я пользовался железнодорожным транспортом года три назад — по моему собственному, персональному счёту, который на четыре без малого десятка лет расходится с земным календарём. Тогда я вернулся с орбиты, намереваясь

обсудить кое с кем разработанный Владой проект экспедиции сквозь «сверхобруч» — и не застав нужного мне человека в королёвском Центре Подготовки, отправился в Москву на электричке. Это было столь же спонтанное, неожиданное решение, как и сегодня — я давно привык передвигаться на машине, и вид подмосковных окраин, проплывающих за окнами, и в тот раз вызывал сплошь ностальгические эмоции.

С тех пор здесь мало что изменилось — всё те же выстроившихся вдоль путей домишки довоенной постройки, всё так же тянутся из-за их крыш к небу панельные многоэтажки; всё так же зеленеет трава на откосах, и мальчишки жгут костерок, и лениво брешет на окружающий мир кудлатая собачонка… Иглы Останкинской башни я, правда, видеть не мог, поскольку сидел на левом ряду кресел — зато обнаружил вдали, в районе Лосиного острова странное сооружение в виде гранёного высокого пилона с плоской бетонной тарелкой на верхушке. Тарелка напомнила мне макет станции «Океан-Атмосфера» из отеля — но по здравому размышлению я эту мысль отбросил. В конце концов, в «том, другом» 2023-м строили и не такое…

После ставшего почти неузнаваемым Королёва это было самое настоящее возвращение в прошлое. Даже интерьеры вагонов изменились не так уж сильно, хотя вторжение двадцать первого века ощущалось и здесь — половина пассажиров уткнулась в коммуникаторы, остальные смотрели на телеэкраны под потолком, где транслировалась новостная программа. Помнится, в «том, другом» 2023-м году телевизоров в подмосковных «Ласточках» и «Сапсанах не было… или же были? Вмеждугородних автобусах они точно имелись, а вот в электричках — нет, не вспомнить… А вот стука колёс, этого извечного аккомпанемента любой железнодорожной поездки не слышно. Видимо, здесь перешивать пути взялись куда раньше — в 'той, другой» реальности бесшовные рельсы были, помнится, только на МЦК… или память снова меня подводит? Да, вот так и растворяется в небытии покинутый мной мир, и лет через десять я, наверное, буду задавать себе вопрос — да был ли он на самом деле, или это всего лишь плод изощрённой игры воображения, на недостаток которого я никогда не жаловался?..

Я оторвал взгляд от проплывающих мимо домов и открыл лежащий на коленях чемодан. Поверх невеликого багажа, прихваченного с «Зари», лежал планшет-коммуникатор — в точности такой, на котором Елена демонстрировала информационный ролик о станции «Океан». Планшет мне, как и прочим «возвращенцам» вручили перед тем, как покинуть батутпорт Королёва, настоятельно посоветовав как можно скорее с ним освоиться. Мои спутники отнеслись к гаджету с некоторым скепсисом; я же, вооружённой памятью из другой реальности, понимал, что если новый мир в плане информационных технологий пошёл примерно в том же направлении, то и взяться за это стоит как можно скорее. Вот сейчас как раз и займусь — память подсказывала, что о коммуникатор наверняка понадобится, стоит сойти на перрон…

Рядом с коммуникатором имела место книга — её я приобрёл в вокзальном киоске, зацепившись взглядом за название, отпечатанное алыми буквами на оранжевой обложке. Кстати, денег за книгу с меня не взяли — не было даже ценника, — предложив вместо этого приложить к считывающему устройству карточку «Союз». Я решил, что это всего лишь списывание денег из какого-то там электронного кошелька или банковского счёта — но нет, книга, как и последовавшая за этом поездка на электричке была бесплатной. Тоже, между прочим, деталь, и весьма многозначительная…

Итак, надпись на обложке гласила «Фолклендская война 1986 между Великобританией и Аргентиной» — и это повергло меня в тягостное недоумение. Я отлично помнил, помнил это в «тех, других» восьмидесятых англичане сцепилась с аргентинцами на четыре года раньше; в новом же 1982-м году ничего подобного не случилось, как и в указанном на обложке 1986-м. Но тут полной уверенности у меня не было — проторчав почти на орбите за подготовкой «Зари» к экспедиции, на Земле я появлялся редко, исключительно по делам — и совершенно перестал следить за событиями в мире. Хотя, такое я конечно, не пропустил бы — может, конфликт случился после нашего отлёта? В любом случае, эта война, похоже, оказалась куда более жестокой, чем в оставленной мной реальности, на что ясно указывало изображение на обложке книги — гриб ядерного взрыва, вздымающийся над гаванью большого приморского города. Это совсем не лезло ни в какие ворота — если память мне не изменяет, в предыдущем варианте событий англичане даже не заикались о применении ядерного оружия.