Борис Батыршин – Когда мы вернемся (страница 43)
Она щёлкнула клавишей, и на большом экране возникло изображение ожившего «обруча». Рябь в его плоскости уже успокоилась, и Спустя несколько секунд рябь успокоилась, и теперь перед зрителями висело тахионное зеркало во всей своей красе, едва заметно пульсируюя от переполняющей его энергии.
— И куда она ведёт? — осведомился Данила. Вопрос был риторическим, в подпространстве само понятие «направления» лишено привычного смысла — и, тем не менее, ответ последовал.
— Пока не могу определить точно. Могу лишь сказать, чтодалеко за пределы системы TOI 1452 и даже рукава Ориона.
Данила кивнул. В рукаве Ориона располагалась и система двойного красного карлика, где они сейчас находились, и Солнечная система. Выходит, возникшая на их глазах «червоточина» имеет поистине галактические масштабы?
Компьютер пискнул, по экрану потекли новые столбики цифр.
— Есть очень приблизительный пеленг — за пределы диска Млечного Пути, в ту часть галактического гало, где расположено созвездие Геркулеса! — Юлька щёлкнула пальцами в воздухе. — И почему я нисколечко не удивлена?
Громко зажужжал зуммер дальней связи. «Надо поставить сигнал помелодичнее, — подумал с неудовольствием Данила, — уж сколько раз собирался попросить техников, но каждый раз забывал, а оно всё дребезжит, как пустая консервная банка…»
— «Скиф-Далет» вызывает «Ермак»!
Говорил дежурный диспетчер «верхней» станции, через антенны которой сигнал транслировался на буксир — собственная бортовая рация десантного бота не добивала на такие расстояния.
— «Скиф-Далет» вызывает «Ермак»! — повторил диспетчер. — Лидия Андреевна, Штарёва на связи!
VIII
— Есть сигнал! — крикнул Вадим. — Мощность стабильная, похоже, он никуда не проваливается, остаётся на той же высоте… глубине… не знаю, как это назвать. Упал и лежит где-то там, под этими зеркалами!
Зелёный квадратик на пульте пульсировал в такт раздавшимся в наушниках «бип-бип-бип» — это сброшенный только что радиомаяк исправно посылал радиоволны в окружающий эфир. Но Влада смотрела не на пульт, а на угольно-чёрное пятно, расплывающееся по зеркальному «склону» пирамиды. За неимением подходящих ориентиров невозможно было определить размер пятна на глаз — но оно росло из центра лиловой ряби, словно устье шахты, ведущей… куда?
— Турбуленция усиливается! — пальцы Вадима судорожно сжимали штурвал. — Решение, скорее!
Воздушные потоки, обтекающие громадное сооружение, мотали бот из стороны в сторону, и пилот лишь каким-то чудом ухитрялся удерживать его на месте, напротив растущего чёрного провала. Влада потянулась к клавише дальней связи.
— «Ермак», это «Скиф». Юлька, мы её нашли! Слышишь? Это она, Хрустальная Пирамида! Леднёв был прав, прав во всём!
— Спокойно, Штарёва! — ответ прозвучал нарочито сухо, но лёгкая дрожь в голосе с головой выдавала эмоции собеседницы. — Картинка у нас есть, всё видим. Сейчас — отойдите метров на двести назад и попробуйте просветить эту дырку радаром. И ни в коем случае — слышите, ни в коем случае! — не приближайтесь к ней больше ни на метр! Ни на…
— Шуша, поганец такой, ты откуда взялся?..
В другое время кот, прекрасно разбиравшийся в интонациях людей, одарил бы её холодным взглядом жёлтых глаз — мол, фильтруй базар, двуногая, ты кого поганцем назвала? — но сейчас ему явно было не до оскорблений. Обычно, увидев что-то пугающее или хотя бы непонятное, Шуша, как и любой представитель кошачьего племени, торопился спрятаться в укромном местечке — но ничего подобного хвостатый космонавт делать не собирался. Он не отрываясь, смотрел на чёрную кляксу за лобовым стеклом бота, хвост нервно дёргался из стороны в сторону, шерсть на загривке поднялась дыбом. Казалось ещё мгновение — и он кинется на прозрачную преграду, выпустив когти — дотянуться до неведомого, рвать, терзать! Влада подумала, что нечто похожее творилось с котом совсем недавно, во время прыжка кОкеану… или это ей только сейчас кажется?
— Вот куда он делся из ангара… — заметил Вадим. С турбуленцией он кое-как справился ии теперь 'Скиф-Далет неподвижно висел в полусотне метров от зеркальной глади, по которой разбегались затухающие круги. — Я думал — шмыгнул в коридор вслед за тобой, а он, оказывается, забрался в кокпит…
— Штарёва, Карпухин, вы меня слышите? — надрывался динамик. — Немедленно назад! Отойти на триста… нет, на пятьсот метров и ждать результатов сканирования!
Влада, не глядя, хлопнула ладонью в перчатке по приборной панели. Рация умолкла. Шуша шипел, разевая розовую пасть с белыми иголочками зубов. Дыра, тем временем, перестала расти, теперь её края слегка пульсировали, словно кромки купола колышущейся в морских волнах медузы. Если, конечно, бывают медузы такого вот угольно-чёрного цвета. Влада с явственным усилием оторвала от неё глаза и повернулась к Вадиму. По лбу у неё стекали капли пота, стиснутые губы побелели.
— А тебе не кажется тебе… — голос её звучал глухо. — Тебе не кажется, что это сильно смахивает на приглашение войти?
И ткнула пальцем в чёрную медузу, растёкшуюся по зеркальной глади.
Ни Влада, ни её спутник, не смогли бы внятно объяснить, как они оказались здесь. Помнили только, как Влада скомандовала «Вперёд!» и Вадим, даже не подумавший возражать, тронул ручку управления, направляя нос «Скиф-Далета» точно в центр угольной кляксы — теперь, впрочем, было видно, что никакая это не клякса, а тоннель, составленный из убегающих с перспективу контуров самого себя, чёрных на чёрном, причём чем дальше в глубину — тем эта чернота становилась беспросветнее. Бот едва успел стронуться с места — и вот он уже стоит на зеркальном полу посреди этого зеркального безумия, причём Вадим голову дал бы на отсечение, что не прикасался к рычажкам выпуска шасси…
Он обернулся — ничего похожего на створки люка позади не было, и о том, откуда они сюда попали, можно было судить только по тому, куда смотрела корма бота. Впрочем — можно ли? Глде гарантия, что за зеркальной стеной действительно атмосфера планеты, а не хитросплетения зеркальных коридоров, в которые неведомая сила засосала их корабль?
Он нарочито медленно отстегнул привязные ремни и потянул ручку, открывающую колпак кабины — и, прежде чем успел выбраться из ложемента, Шуша длинным прыжком выскочил сначала на плоскость, а потом и на зеркальный пол — и потянулся, словно находился не внутри загадочного сооружения, возведённого невесть сколько миллионов лет назад, а в каюте на «Ермаке». «Шуша, куда?..» — вскинулась Влада, но кот не обратил на неё внимания — потянувшись, он уселся возле передней опоры шасси и принялся выполнять обычный кошачий ритуал умывания. Судя по всему, атмосфера Хрустальной Пирамиды не доставляла ему ни малейших неудобств.
Влада несколько секунд наблюдала за котом, потом потянулась к защёлкам на металлическом воротнике. Двойной звонкий щелчок — и гермошлем оказался у неё в руках. Девушка шумно втянула носом воздух вдох, потом ещё и ещё.
— Пахнет как на Земле, после грозы. — сообщила она и снова пристроила шлем себе на плечи. Ну что, вылезаем наружу?
Вадим вслед за ней выбрался из бота, глубоко вздохнул, снял свой шлем и поставил его на пол. В глазах рябило от танца отражений на стенах. Зеркала были повсюду — даже пол был составлен из зеркальных панелей, из-за этого невозможно было понять, какую форму имеет помещение. Владе и раньше случалось бывать в зеркальных залах — по большей части, в детстве, в парках аттракционов, — но здесь всё было иначе. Отражения, казалось, игнорировали законы оптики — они были повёрнуты под немыслимыми ракурсами, накладывались друг на друга, вытягивались убегающими в перспективу цепочками, причём фигуры людей при этом росли по мере отдаления от оригинала. Попытка сделать хотя бы несколько шагов приводила к тому, чтобы всё вокруг начинало двигаться непредсказуемым образом, и это вызывало приступы головокружения и даже тошноты — тренированные вестибулярные аппараты звездолётчиков отказывались работать в этом зеркальном, бредовом с точки зрения эвклидовой метрики, мире.
Он покосился на Шушу — хвостатый космонавт, похоже, не испытывал ни малейших неудобств. Закончив гигиенические процедуры, он встал и беззвучно направился к ближайшей стене. Что-то не так было в этом движении, неправильно, неестественно, подумал Вадим — и лишь спустя несколько секунд сообразил, что кота нет в зеркалах! Влада, он сам, стоящий посреди помещения бот — все отбрасывали бесконечную череду обычных, вывернутых, перевернутых вверх ногами двойников — но только не Шуша. Он покосился на Владу — та смотрела на кота во все глаза, то и дело облизывая внезапно пересохшие губы.
Только сейчас Вадим заметил, что окружающее изменило цветовую гамму — лиловые, розовые, пурпурные тона остались снаружи, за стенами Пирамиды, здесь же господствуют лазурь, буйные оттенки индиго, аквамарина — и всепоглощающее серебро зеркальных поверхностей. Мозг постепенно привыкал к хаосу отражений и спутники, переглянувшись, сделали несколько шагов вслед за Шушей. И тут же обнаружили, что зеркальный коридор, в которой как им показалось, направился их хвостатый проводник, оказался очередным обманом зрения — перед ними была всё та же зеркальная стена.