Борис Батыршин – Игра на чужом поле (страница 30)

«Зал Воинов» встретил нас непроницаемой чернотой стен, испещрённых серебряными, бронзовыми и медными спиралями. Стражники стукнули в пол древками копий нааб-те и расступились, открывая проход к широким вратам. Нас ждали.

– Оружие оставьте, оружие! – прошипел за спиной «Линия Девять». Я вынул из-за пояса кинжал и не глядя сунул спутнику.

– Только умоляю: не забудьте, о чём мы договорились… – прошелестело в ответ. Створки дверей разошлись, я глубоко вдохнул и шагнул в скрывающуюся за ними темноту.

Великий Десантник, возвышался сине-золотой башней в центре сложного спиралевидного орнамента на полу. Многочисленные приближённые предупредительно скрылись в тенях, дабы не мешать беседе патрона.

Остановившись шагах в пяти от Бдящего (наставления Линии Девять касательно этикета не пропали даром), мы с Парьей склонились в глубоком поклоне.

– Сочувствую тебе, Парьякааку из касты Жнецов. – прогудела башня. – Мне сообщили, что твою подругу похитили Крысоловы. Эти негодяи никого не выпускают из рук, сразу вытряхивают из пленников всю «Ча», до пылинки.

Я поспешно натянул на физиономию Парьи подходящую маску – смесь глубокой скорби и не менее глубокой почтительности.

– Поражён вашей осведомлённостью, апу. Увы, это так, и «Искра» злосчастной Чуикисусо наверняка уже канула в тёмную бездну Уку-Пача. Верно говорят, что из Заброшенных Лабиринтов никто не возвращается…

Благосклонный кивок дал понять, что мы с Парьей ведём себя именно так, как ожидает высокопоставленный собеседник.

– …теперь меня ничего не держит в касте Жнецов. И я, обдумав ваше щедрое предложение, решился со всей благодарностью его принять.

Ещё кивок.

– Но у меня есть одно условие.

В чёрных, как ночь «Майю», глазах, мелькнуло раздражение.

– Ты осмеливаешься ставить условия мне?

Я заставил позвоночник Парьи согнуться ещё сильнее – так, что мог теперь видел свисающий ниже колен край набедренной повязки собеседника, украшенный золотой каймой.

– …Что ж, говори, Парьякааку, Жнец четвёртой священной ступени. Но, ради собственного благополучия – не забывайся!

Это условие мы заранее обсудили с «Линией Девять» – взвесили, обкатали на языках, покрутили так и эдак – и пришли к выводу, что риск, несомненно, присутствующий, стоит возможного выигрыша.

– Я всегда мечтал войти в число из избранных, охраняющих Хрустальную Пирамиду.

– А ты не скромничаешь, Парьякааку… – Великий Десантник удивлённо покачал головой. – Мне напомнить, что в Золотую Стражу берут только самых лучших бойцов?

…ниже кланяйся, ниже! От тебя не убудет…

– Вы позвали меня, чтобы тренировать этих самых «лучших». А значит – сочли достойным.

Он рассмеялся – сухо, рассыпчато, будто перекатывались по каменистой осыпи валуны. Так мог бы смеяться истукан с острова Пасхи.

– Клянусь тёмной бездной Уку-Пача, ты прав, Парьякааку из касты Воинов!

.. ага, значит, мы уже приняты? Отлично, отлично…

– …раз уж я доверяю тебе защищать честь касты на Играх – то и для Золотой Стражи ты, несомненно, подойдёшь. Ступай, избавься от этой тряпки, – он пренебрежительно ткнул пальцем в тёмно-синюю набедренную повязку Жнеца, – и возвращайся в приёмную. Я сам отведу тебя к Пирамиде. И, кстати… – добавил он, – дозволяю взять оружие, с которым ты победил на Играх. Об этой диковине уже судачат повсюду, и твои новые сослуживцы наверняка захотят его осмотреть.

Мы с Парьей выдохнули «Благодарю, апу!», попятились, не разгибая затёкшую от верноподданнических усилий спину – и пятились до самых дверей, пока охранники в чёрных с бронзовыми каймами набедренных повязках лучезарных пятых (а может, шестых или седьмых, кто их разберёт?) ступеней не захлопнули створки перед нашим общим носом.

Выход Верховного Старейшины из резиденции традиционно обставлялся с помпой. Впереди бежали, расчищая дорогу, глашатаи, за ним следовала, торжественно неся перед собой ритуальные, богато украшенные макуатили, четвёрка охранников с бронзовыми каймами.

Другая четвёрка замыкала процессию, ядро которой составляло само высокое лицо с двумя-тремя приближёнными.

Но иногда в последнюю минуту перед выходом сообщалось, что высокое начальство намерено следовать по своим делам без официального церемониала. И тогда жители «Облака» имели редкую возможность увидеть Большого Босса, неторопливо идущего по коридору в компании единственного охранника и порученца.

Вот и сейчас Великий Десантник взял с собой только двоих. Он шёл, негромко обсуждая что-то с «Линией Девять», а Парья следовал впереди с обнажённым палашом на плече – местный «устав караульной службы» требовал от охраны Бдящего держать оружие наготове.

Визит не затянулся. Начальник Золотой Стражи смерил новичка взглядом, задал несколько вопросов, с интересом осмотрел палаш и дагу, и вручил Парье знаки его новой должности: набедренную повязку с золотой каймой, Ключ Пирамиды – увесистое, сложной формы изделие из прозрачного, похожего на хрусталь материала. Его полагалось постоянно носить при себе и беречь пуще собственного ока – за утерю полагалась вечная ссылка в Пирамиду. Я выслушал короткий инструктаж (сюда нажимать, когда забираешь «Искру» из оболочки, сюда – когда надо поместить её обратно, а вот этот завиток придерживаешь большим пальцем, чтобы отправить «Искру в Пирамиду) и заткнул статусную вещицу за пояс, рядом с дагой.

На Пирамиду мы подниматься не стали. «Линия Девять» успел рассказать, что босс часто проводит на вершине по нескольку часов, пытаясь установить связь с резидентами, оставшимися на Земле. Но на этот раз у него, видимо, были другие планы – выслушав ритуальные фразы, сопровождающие приём в «Золотую Стражу» нового бойца, Великий Десантник удовлетворённо кивнул, повернулся и направился прочь.

Что ж, этот вариант мы тоже предусмотрели…

В коридорах было пусто – середина рабочего цикла, добропорядочные обитатели «Облака» трудятся, как муравьи, на отведённых им местах. На этот раз Парья шёл рядом с Великим Десантником (тот изволил поинтересоваться, не собирается ли Парья перевооружить бойцов касты к очередным Играм), а впереди с макуатилем наготове, следовал «Линия Девять». Поворот, за ним проход в небольшой круглый зал, из которого нет другого выхода. Начальство ничего не замечает – слишком занято обсуждением тактики боя с копьём нааб-те. Мы с Парьей отвечаем не торопясь, рассудительно, со знанием дела, удерживая внимание собеседника, не давая ему отвлечься, задаться вопросом: а зачем это его ведут в тупик? «Линия Девять» коротко оглядывается, макуатиль в его руке опускается к полу, подавая условный знак.

Пора?

Почтительно пропускаю Великого Десантника вперёд, вынимаю из– за пояса Ключ, направляю в широкую спину. Так…. второй сверху спиральный завиток… или третий? Только бы не перепутать возможности потренироваться у нас с Парьей не было, эта штучка и для него в новинку.

Бдящий спотыкается на ровном месте – и валится лицом вперёд. «Линия Девять», именно это и ожидавший, подхватывает его и аккуратно опускает на пол. А я смотрю на ярко-золотой сгусток, вспыхнувший в прозрачной рукояти Ключа. «Искра» Великого Десантника.

– Ну, чего встал столбом? – злобно шипит мой спутник, с опаской выглядывая в коридор. – Сейчас он начнёт таять! Давай сюда Ключ, и присядь у стены – я тебя не удержу, больно здоровый. И поскорее, пока сюда кто-нибудь не заявился…

Я, словно во сне, протягиваю Ключ и опускаюсь на пол, чувствуя, как стена холодит лопатки.

Всё, обратного пути нет. Теперь – только вперёд.

Я вынырнул из небытия, словно из застарелого похмелья. Краткосрочное, всего несколько мгновений, пребывание в Ключе далось куда тяжелее броска через космическую бездну от Земли к окраинам Солнечной системы… или где там висит виртуальное «Облако»? Голова – несуществующая, бестелесная – тем не менее, раскалывалась от накатывающих приступов боли, руки и ноги ватные. Может по совету Воланда, лечить подобное подобным: «единственное, что вернёт вас к жизни, это ещё одна смена оболочки с горячей и острой закуской? Хе-хе…»

Раз уж меня хватает на сарказм – значит не всё так плохо. Опираясь рукой на стену, поднимаюсь – ноги вроде бы держат. Да и в голове постепенно проясняется…

Тело Парьи лежит у моих ног без признаков жизни. Наклоняюсь к нему и вынимаю из-за набедренной повязки кинжал – жаль, нет у меня хотя бы нескольких минут, чтобы выяснить, унаследовали ли новые мышцы прежние боевые навыки, или придётся всё начинать сначала? Хотя это сомнительно: стайерские забеги остались в прошлом, сейчас я спринтер. Придётся обойтись тем, что имеем..

Лёгкий укол грусти – я ведь успел сжиться с этим малым. Мы с Парьей на удивление хорошо понимали друг друга – пожалуй, не хуже, чем с альтер эго, оставшимся на Земле. Что-то будет теперь с его «Искрой»? Канет в омут Пирамиды? Останется лежать в «Ключе»? Или растворится за ненадобностью в тёмной, чтоб ей пусто было, бездне Уку-Пача? Обещаю, парень, я о тебе позабочусь… как смогу.

Но сейчас не до того – в глубине сознания ворочается что-то чужое, угловатое, перепуганное до смерти. Надо срочно устанавливать с ним контакт, но некогда, некогда! Что ж, придётся, если что, ломать через колено, благо, способности комонса это позволяют.

– Ну, что вы там копаетесь? Время уходит! Скоре назад, в зал пирамиды!