Борис Батыршин – Египетский манускрипт (страница 48)
Распуганные этим фейерверком вогабиты и думать забыли о преследовании – на территорию порта мы добрались без помех. Всего во время прорыва пострадало три человека – один был ранен пулей из кремневого арабского ружья, двое были побиты каменным градом. Ушибов и ссадин никто не считал – так или иначе досталось всем. Помню, как поразил меня репортер – улыбаясь во всю свою закопченную физиономию, он волок тяжелую фотографическую камеру. Единственный из всех мужчин он не сделал ни единого выстрела, зато постоянно озарял внутренность броневагона вспышками магния. Похоже, сам того не зная, француз стал одним из первых представителей нарождающегося племени репортеров-«стрингеров», готовых на все ради эффектного кадра.
Турецкий офицер вывел навстречу прорывающимся десятка два синемундирных стрелков, которые и помогли измученным людям добраться до спасительных ворот порта. А я, перемазанный с ног до головы йодом и облепленный пластырями (пригодилась аптечка!), сидел на колючем, жестком канате и мечтал об одном – проснуться и понять, что все это мне приснилось, что не было никакой Басры, Сирии, портала во времени и вообще этого проклятого века, где людей можно варить заживо, как овощи в пароварке…
Глава 10
– Здрасьте, Евгений Петрович! – Ромка замахал рукой. – А я как раз к вам собирался!
– А ну стой, любезный! – Барон ткнул тростью извозчика. Тот послушно приторомозил. – На, держи вот… пятак на чай.
– Благодарствуйте, вашсокородие! – Кучер безошибочно угадал в седоке офицера, хоть тот и был в штатском. – Счастливо вам добраться!
– Добрый день, сержант! – обрадованно прогудел Корф. – Какими судьбами?
– Да вот сумку хотел забрать… Привет, Яш! Как фотик?
– Все хорошо, спасибо, Роман Дмитриевич, – кивнул Яков.
Пару дней назад Ромка сопровождал сестру – тогда-то Яша и прообщался с ним поближе.
– Сумку твою мне прислали с вестовым, из казарм. Да, брат, крепко мы с тобой погуляли…
Ромка смущенно хмыкнул. Вчерашнего десантника трудно было удивить шумными загулами, но тут пришлось признать – слабо ему в коленках против царских офицеров. Школа не та, выучка. Наутро Ромка с трудом вспомнил, как солдаты под присмотром поручика – как, бишь, фамилия? – кулем грузили его в пролетку. Фу, неудобно как…
– Кстати, Николай Николаич велел тебе кланяться, – продолжал Корф, – и передал три бутылки вишневой – ты ее вроде хвалил.
Ромка кивнул. Вишневая и правда была хороша – помнится, Фефелов хвастал, что настойку самолично приготавливала его супруга.
– Ну ладно, что это мы все о водке да о водке… – поправился барон. – Это удачно, что мы тебя встретили. Ты, кстати, откуда взялся? Тебе что, тоже ключик доверили?
– Нет, меня Геннадий провел, – ответил Ромка. – Они с Витькой собрались в трактир, студента какого-то искать. Вот меня и подбросили – хотел сумку забрать. Ну и потом – я же обещал вас сводить к нам. Вот и пришел!
– Это ты, брат, молодец! – обрадовался Корф. – А то мы с Яковом уже собрались вдвоем идти…
– Простите, вы вот сказали, они в трактир пошли? – сделал стойку Яков. – А в какой – разговору не было?
– Вроде где-то на Сухаревке, – припомнил Ромка. – Витька не называл… щас позвоню, спрошу! – И Ромка потащил из кармана мобильник.
– А он что, и у нас работает? – с интересом спросил Яша. – А я-то думал…
– Не работает, – ответил Ромка. – Все время забываю, что у вас Сети нет. Ну извини, ничем помочь не могу.
– А может, вспомните, Роман Дмитриевич? Ну, насчет трактира? – продолжал допытываться Яша.
– Да нет, – помотал головой Роман. – Что на Сухаревке – помню, а названия не было. Шла речь, правда, о каком-то Григорьеве…
– Это же низок Григорьевский! – оживился начинающий сыщик. – Самый тихий из сухаревских трактиров! Игры там нет, ворье не ходит – все больше студенты, которые по книжным развалам.
– Все-то ты знаешь, Яша! – покачал головой барон.
– Так ведь тем и живу, вашсокородие! – подтвердил молодой человек. – В сыщицком деле без того, чтобы все трактиры знать, – никак невозможно! Так что, раз Роман Дмитрич вас встретили – может, я пойду? А то дело одно есть…
Корф понимающе кивнул – он не забыл, с каким недоверием Яков говорил о Геннадии и его компаньонах.
– Ладно уж, сыщик, иди… нет, постой! – спохватился вдруг барон. – А как мы на ту сторону попадем – подумал? Шарик-то от портала – у тебя!
– И верно! – Яков хлопнул себя ладонью по лбу. – Вот, держите, вашсокородие, только не потеряйте – вещь ценная, их благородие господин лейтенант мне голову оторвут.
– Ты поучи тетку щи варить. – Корф аккуратно спрятал драгоценную бусину в портмоне.
– Да, и вот еще что, вашсокородие! Вы уж не задерживайтесь – давайте часиков в восемь пополудни я вас тут ждать буду? А то мне еще барышню на ту сторону вести.
– Ладно-ладно, отведешь. Беги себе… сыщик! Ну что, Роман, друг мой, пошли?
Ромка замялся:
– Знаете, Евгений Петрович, я вот подумал – у вас одежды подходящей нет! Можно, конечно, купить, но это же сколько времени надо…
– А эта чем плоха? – Барон недоуменно оглядел себя. Он, как обычно, был одет в охотничий полотняный костюм с бриджами и высокими кавалерийскими сапогами. Вместо галстуха у барона был повязан клетчатый шейный платок; на голове красовалось щегольское английское кепи. Тонкая черная трость, увенчанная серебряным литым шаром, дополняла наряд джентльмена-англомана.
– Ну… немного необычно. Будут обращать внимание. Документы могут спросить, объясняться еще…
– Так что же делать? – встревожился барон. Об этом аспекте предстоящей прогулки он не подумал.
– Тут вот какое дело. Сегодня – ну, то есть там, у нас сегодня (Ромка с трудом привыкал к мысли, что «сегодня» могут быть разными), так вот, сегодня в Коломенском большой исторический фестиваль. Знаете, где это?
– Знаю, – кивнул Корф. – Там царская усадьба была. А теперь – сады яблоневые и коров пасут.
– Ну да. Только у нас там парк сделали и музей, – подтвердил Ромка. – Так вот, в этом парке сегодня фестиваль – ну, праздник такой – по случаю столетия Первой мировой войны…
– Войны? Мировой? – недоуменно нахмурился барон. – Это что ж, у вас мало того, что всем миром воюют, – так еще и по много раз?
– Их две было, – мотнул головой Ромка. – В смысле – две мировые войны. Я вам потом расскажу, Евгений Петрович, а сейчас – вот что. На фестивале разыгрывают представление – любители военной истории в мундирах, с оружием, устраивают сражение – понарошку, для зрителей. В точности как в прежние времена воевали. С пушками старыми, даже с броневиками…
– Представление? – еще больше удивился Корф. – А-а-а, это вроде как потешные полки… Занятно, что и говорить. Кстати, а что такое «броневик»?
– Это машина такая, обшита броней, с пулеметом, вроде «бардака» или бэтра[53]… я потом вам все расскажу, – спешно добавил Ромка, видя, что барон готов разразиться новой порцией вопросов. – Я вот о чем – может, вы наденете свою форму да и поедем туда? Вам же будет интересно – войны этой у вас еще не было, верно? Вот и посмотрите. Народу там много, и Москву по дороге можно посмотреть.
– Мысль хорошая, – кивнул барон. – А что, полиция, значит, на мундир мой и палаш внимания не обратит, а к этому, – он провел набалдашником трости по сюртуку, – непременно прицепится?
– Так ведь московские менты к реконструкторам привыкли! – весело ответил Ромка. – Иногда в метро народ и вовсе в кольчугах попадается – что там ваш мундир!
– Менты?[54] – недоуменно спросил барон. – У вас что, городовых на австрийский манер называют? Помню, были в Вене… Венгрии…
– Почему на австрийский? – удивился Ромка. – Всю жизнь милиционеров ментами звали… правда, их теперь в «полицию» переименовали.
– Удивительно – у вас столько новых слов, – задумчиво произнес барон. – А иногда услышишь такие, что и у нас не каждый знает. Ну да ладно, о чем ты говорил?
– Ну так вот, – продолжил Ромка. – Я что хочу сказать – наши мен… полицейские на ваш мундир, может, и вовсе внимания не обратят. Они же знают – фестиваль, мало ли кто из участников туда едет! В общем, дело обычное. Посмотрят, конечно, но чтобы удивиться или задержать – это вряд ли. Вас еще и мимо рамки пропустят – наверняка там контроль на входе, массовое гулянье все же. Только вот у меня ничего такого нет, жаль…
– Это дело поправимое, друг мой, – весело ответил Корф. Похоже, идея пришлась ему по душе. – Пошлем Порфирьича в Фанагорийские казармы – он мигом доставит все, что полагается пехотскому нижнему чину. Он и винтовку привезет, «крынку» – уж в такой малости нам господин полковник не откажет…
В низких прокуренных, пропахших пивом и дешевой стряпней залах галдели посетители. Время было к вечеру, так что часть их были уже подвыпившими; среди столов сновали торгаши с мелочным товаром, бродили случайно проскользнувшие нищие, гремели кружками монашки-сборщицы.
Яков вошел в разгар скандала – забежавший к Григорьеву оборванец схватил с ближайшего стола стакан водки, опрокинул его одним духом и метнулся было назад, но был схвачен половыми.
Позвали за городовым. Тот явился с поста – важный, толстый. Яша посторонился, пропуская стража порядка вперед.
Узнав, в чем дело, городовой плюнул, повернулся и пошел назад, на улицу, недовольно ворча:
– Из-за пятака правительство беспокоють, ироды…
Яша не раз бывал в низке у Григорьева, да и вообще – успел примелькаться на Сухаревке. Хозяин заведения узнал гостя и кликнул мальчишку-полового; тот, обмахнув мокрой тряпкой стол, усадил Яшу подальше от шума, в уголке.