Борис Батыршин – Дети Галактики (страница 2)
Я пожал плечами. От восьмиэтажного корпуса Центра Подготовки в Королёве, где и состоится завтрашнее мероприятие, до отцовской служебной квартиры (она полагалась ему как одному из ведущих сотрудников Проекта) идти было два квартала – куда ближе семейного общежития ИТР, в котором мы с Юлькой уже год занимали двухкомнатные апартаменты. Сейчас она в Калуге, у родителей, повезла показывать нашего с ней сына – а я, вместо того чтобы коротать вечер в ближайшем кафе, в компании коллег из Центра Подготовки, уехал в Москву, чтобы проведать отца в нашем семейном гнёздышке на улице Крупской. И вот – застрял вместе с ним у телевизора, по которому уже третий вечер крутят многосерийный исторический фильм, посвящённый первому шагу человечества во Внеземелье – каковым и стал запущенный в пятидесятых годах совместный советско-американский проект «Великое Кольцо».
Машина взвизгнула шинами, обходя неспешно ползущий автобус. Из окна мне помахали руками три девушки – а, может, и не мне вовсе, а тёмно-синему, цвета «металлик» кабриолету с эмблемой Центра Подготовки на дверце? Сегодня матерчатый верх «Пежо» поднят, апрельский ветер не располагает к поездкам с ветерком…
Отец (мы, как и договаривались вчера, поехали в Королёв вместе) заметив эти знаки внимания, иронично улыбнулся. Я сделал вид, что ничего не заметил – давно привык, что подарок Шарля неизменно вызывает на московских улицах лёгкий ажиотаж, который удваивается, когда за рулём Юлька – сидит, небрежно держа руль одной рукой и положив локоть другой на дверку. Набегающий ветерок треплет чёрные волосы, встречные машины сигналят, пассажиры автобусов и троллейбусов машут руками, в точности как давешние студентки, гаишники с улыбкой берут под козырёк – её, как и меня, и других участников экспедиции «Зари» в Пояс Астероидов узнают на улицах, приветствуют, здороваются, улыбаются…
С тех пор прошло почти четыре года. Кванты света – или кварки, кто их разберёт? – в которые превратилось тело Шарля д’Иври, давно покинули Солнечную систему. И, если принять, что при взрыве японской водородной бомбы они разлетелись со скоростью, близкой к световой, то самые быстрые сейчас приближаются к Проксиме Центавра, а также преодолели не меньше половины расстояния до звезды Барнарда в созвездии Змееносца.
Такая вот горькая ирония – старый друг, вместе с которым мы начинали путь к звёздам, уже попал туда, пусть и виде то ли излучения, то ли элементарных частиц – а мы всё не рискуем сделать шаг за пределы пояса Койпера. Если не считать, конечно, прошлогоднего эксперимента с автоматическим зондом «Зеркало-4», сумевшим отдалиться от нашего светила на расстояние пятидесяти семи астрономических единиц. С зондом удалось наладить устойчивую тахионную связь – работы Валеры Леднёва, двинувшегося по следам разработок француза Гарнье, дали-таки результаты, и теперь мы можем обмениваться данными с любым внеземным объектом, на котором имеется действующее тахионное зеркало. Пока что «ширина» подобных каналов невелика, по меркам оставленного мной 2023-го года даже ничтожна – какие-то сотни мегабайт в секунду, – но ведь лиха беда начало! Валерка как-то объяснял, что ограничения накладывают не столько его любимые тахионные зеркала, сколько низкое быстродействие компьютеров, и если он прав – недалёк тот день, когда передача потокового видео на сотню-другую астрономических единиц станет обычным делом.
Скажете, зажрался, потерял берега? Я и сам постоянно ловлю себя на этой мысли. Всего-то восемь лет назад «космические батуты» казались чем-то невероятным – да они и были сущей фантастикой… Инженеры Проекта только-только подступались к проектам лунных поселений и кольцеобразных орбитальных станций, освоение ближнего Внеземелья, в пределах орбиты Луны, считалось делом не самого близкого будущего… Или я один так думал, отравленный воспоминаниями о космической импотенции моего двадцать первого века? Остальные ничуть не удивляются таким темпам; наоборот, они что до той же звезды Барнарда человечество доберётся не просто при их жизни, а вот-вот, года через три-четыре.
Собственно, об этом мне и предстоит говорить сегодня, выступая перед ребятами и девчонками во Дворце пионеров и школьников, на Ленинских горах.
Двенадцатое апреля, День Космонавтики – куда ж без самого известного выпускника кружка юных космонавтов из числа тех, кто когда-либо занимался в его стенах?
…Нескромно, скажете, зазнался, зазвездился? Ну да, есть такое. А что? Имею право…
Кое-как отвертевшись от праздничного банкета, я незаметно выскользнул из конференц-зала и скатился по лестнице в холл королёвского филиала Центра Подготовки. День только начинался; зелёные цифры на большом часовом табло едва перескочили за 12:00, впереди ожидал сплошной позитив – а что ещё может быть во Дворце, на праздновании Дня Космонавтики? – и настроение у меня было самое что ни на есть радужное. Я, словно школьник, спешащий домой после уроков, перепрыгивал через две ступеньки, прикидывая на ходу, как буду рассказывать о сокровищах астероида Полигимния юным космонавтам и астрономам, жаждущим услышать о грядущих достижениях в Дальнем Внеземелье (а может, чем чёрт не шутит, и за его пределами?) – и тут меня окликнули.
– Алексей Геннадьевич? Вы, я вижу, торопитесь? Я был бы чрезвычайно признателен и, поверьте, не остался бы в долгу, если бы вы сочли возможным уделить мне несколько минут…
Я знаком с Евгением Петровичем уже много лет, с тех пор, как впервые увидел его на открытой сцене в артековской дружине «Лазурная» – и заметил, что он неуловимо напоминает таинственного И.О.О. из «Москвы-Кассиопеи» и «Отроков во Вселенной». В тот раз я счёл это игрой воображения или расшалившимися нервами – суток не прошло с тех пор, как я с треском вылетел из числа финалистов, и это при том, что был автором победившего проекта! Но нет – позже первое впечатление не просто подтвердилось, а многократно усилилось – и продолжает усиливаться с каждой нашей встречей. Вот и витиеватое обращение, в точности совпадающее с манерой изъясняться его кинематографического тёзки, – только укрепила меня в этой уверенности.
Не то чтобы я ожидал от предстоящего разговора подвоха – скорее наоборот, всякий раз подобные беседы заканчивались чем-то новым, неожиданным и всегда увлекательным – но никак не получалось избавиться от ощущения ауры тайны, сопровождающей этого человека. Хоть наш И.О.О. в отличие от персонажа Смоктуновского не умел появляться ниоткуда и бесследно исчезать, как не был замечен и в беседах с другой звёздной системой по телефону-автомату – но загадок вокруг него хватало с избытком. Уверен, что он, единственный из обитателей нашей планеты, знает, кто я на самом деле и откуда. Юлька не в счёт, ей я сам обо всём рассказал – но с Евгением Петровичем мы ни разу не касались этой темы! Намёки случались, прозрачные, двусмысленные, и мне всякий раз приходилось гадать: разыгралась ли моя выпестованная за шесть десятков лет жизни в обоих мирах паранойя – или я вижу то, что сам однажды вбил себе в голову и никак не могу от этого отказаться?
– Да, конечно, Евгений Петрович, – сказал я. – Поднимемся в ваш кабинет?
И.О.О. обитал на седьмом этаже этого же здания, и многие наши беседы – из числа тех самых, судьбоносных! – проходили именно там.
– Ну, зачем же? – он широко улыбнулся. – Не хочу отнимать у вас время. Если не против, поговорим здесь…
И, взяв двумя пальцами за рукав, он увлёк меня к креслам, расставленным вдоль панорамных окон холла.
– Уверен, вы успели обсудить в Леднёвыми сегодняшний вопрос. – И.О.О. не спрашивал, а констатировал очевидный обоим факт. Я, разумеется, не спорил. – И знаете, насколько он заинтересован в результатах этой экспедиции. Настолько, что потребовал, чтобы на корабле, который отправится к Полигимнии, выделили отсек для лаборатории и включили в состав экипажа его самого и несколько его сотрудников – чтобы изучать состав астероида прямо на месте, не дожидаясь возвращения на Землю.
Я кивнул. Валерка за последние две недели всё уши успел мне прожужжать на эту тему.
– Разумеется, Евгений Петрович, я в курсе. И знаю, что ему отказали – и правильно, как я полагаю, сделали. Ведь переправить образцы на Землю можно буквально в течение нескольких часов – в «Арго», корабль, отправляющийся к Полигимнии, оснащён «батутом», способным пропускать как пассажирские лихтеры, так и грузовые контейнеры и малые корабли. Тащить же в Пояс Астероидов громоздкое оборудование и уж тем более, исследовательскую группу смысла нет, и придётся Валере остаться на Земле.
И.О.О. кивнул.
– Да, и ваш друг очень переживает по этому поводу. Он уверен, что использование сверхтяжёлых элементов – учёные называют их «сверхэкзотическими» или «магическими ядрами» – которые мы рассчитываем найти на Полигимнии, обещает грандиозный прорыв в его исследованиях.