Борис Батыршин – День ботаника (страница 59)

Кроме партизан, в шинке было всего двое посетителей. Один, по виду челнок, крепко спал возле камина, привалившись к громоздкому, плетёному из лыка коробу. Второй, седоватый, коренастый и круглолицый, устроился в дальнем углу – двустволка и короткая, с широким, слегка изогнутым лезвием, рогатина выдавали в нём коллегу Бича. Увидав егеря на носилках, он разогнал консилиум в лице Егора, хозяйской дочки и самого Шмуля, извлёк из ранца блестящую металлическую коробочку, набор пузырьков, испускавших при откупоривании резкие травяные запахи, и приготовил компресс, поочерёдно смачивая их содержимым сложенный в несколько раз кусок марли. Прогнал девчонку за кипятком, а сам ловко, в два взмаха ножа срезал набухшую кровью повязку. Снял швы, неумело наложенные Егором, наклонился к ране и задумчиво поцокал языком.

– Что, дядь Вова, скверно? – Бич вытянул шею, пытаясь разглядеть рану – Вроде, кость цела, крупные сосуды не задеты.

– Да вижу я, вижу… края раны мне что-то не нравятся, боюсь, как бы, не воспалилось. Может, слизня?

– Ну, уж нет! – Бич дёрнулся, будто его кольнули шилом – Давай, шей, само заживёт!

– Эх вы, молодёжь… – седой егерь осуждающе покачал головой и принялся вдевать нить в зловеще изогнутую иголку. – Всё бы вам за МКАД, погулять, оторваться… шкуры своей не жалеете. А ежели там яд какой?

– Был бы яд – давно бы уж воспалилось так, что не то что ходить – шевелиться бы не смог. А так доковылял от площади Курчатова до Берзарина… оуй-й!

Дядя Вова ловко проткнул кожу иглой и стал стягивать края раны.

– Терпи, казак… так кто это тебя так, а?

– Да напоролись в Разрыве на гигантского жука, только неподвижного, вроде дерева. Он и зацепил.

– Если в разрыве, тогда что угодно может быть. – дядя Вова ловко завязал узелок, прижал к ране компресс и стал накладывать повязку. – Если к утру станет хуже – надо будет снимать швы и заново чистить рану.

– Ничего, как-нибудь. – Бич приподнялся на локтях, охнул и принял сидячее положение. – Тут, понимаешь, паршивая история приключилась, хорошо бы посоветоваться…

И выразительно покосился на партизан.

Чекист сразу понял намёк:

– А ну, бойцы, меняем дислокацию. Серьёзным людям перетереть надо, а мы мешаем.

К удивлению Егора, никто, даже смутьян-Мехвод, не решился возразить. Подгоняемые зычными матюгами командира, они перетащили винтовки, остатки выпивки и закуски – и устроились возле окошка, как ни в чём не бывало, время от времени бросая на «серьёзных людей» опасливые взгляды.

– Ты просто не в курсе, Студент… – Бич плеснул в стаканы на три пальца «пейсаховки» из стеклянного графина. – Шинок Шмуля считается любимым заведением егерей. Конечно, сюда и другие захаживают, но всем известно, чья тут территория. Недаром те пятеро шинок стороной обошли… Вместе-то мы собираемся редко, егеря народ бродячий. Отметить что-нибудь, дело какое обмозговать, просто отсидеться – так это сюда. А когда случается что-то особенно важное – объявляем общий сбор. И сейчас, клык на холодец, как раз такой случай. Ты, вот что, Студент – мне с дядей Вовой надо перекинуться парой слов. Отвлеки нашего хозяина, нечего ему уши греть. И без обид, идёт? Я-то тебе полностью доверяю, но тут не мои секреты – корпоративные, мать их…

X

– Вы, молодой человек, может, думаете, что Шмуль такой обер-поц и ничего не понимает? – шинкарь поворошил в камине кочергой. – Шмуль не слепой и видит, что эти важные господа имеют что-то обсудить. Ну, так пусть уже обсуждают – на что мне знать за их гембели?

Речь его, хоть и была пересыпана перлами одесского жаргона, безошибочно выдавала коренного москвича, и даже Егор, чья жизнь которого прошла вдали от Арбата и Маросейки, понимал, что Шмуль прибегает к ним только ради сохранения образа.

Молодой человек обернулся – оба егеря сидели, близко сдвинув головы, и, судя по оживлённой жестикуляции, что-то бурно обсуждали.

– Артель «Напрасный труд». – Шмуль отложил кочергу и принялся стирать пыль с портрета Шолом Алейхема над камином. – Придут, разведут своих секретов, будто во всём Лесу нет ничего важнее…

Фотографий было не меньше дюжины. На многих фигурировал сам владелец заведения – вот он на фоне Пизанской башни под ручку с миловидной барышней, в которой с трудом угадывалась молодая мадам Шмуль; вот на лыжах, посреди искрящегося снегом горного склона. Вот на большом фото в компании полутора десятков мужчин на фоне большого стенда с надписью «РосКон-2023» – молодой, улыбающийся с нарядной грамотой в руках. Сосед Шмуля, невысокий, с крупными залысинами, в костюме и при галстуке, показался Егору знакомым. – Простите, а кто это? Шинкарь ностальгически вздохнул.

– Вы таки не поверите, но Шмуль не всегда содержал шинок. В прежние времена он, чтоб вы знали, писал книжки. Да-да, не делайте удивлённых глаз – Шмуль сочинял всякие истории про сталкеров, зомби и этих, как их… попаданцев. Тогда издательства только такую лабуду и брали… – А откуда фотография?

– С литературного конвента. Эта мишпуха – сплошь писатели-фантасты и редакторы. Тот, прикоцанный, за которого вы спросили, служил редактором в крупном издательстве, и ваш покорный слуга делал ему головную боль своими сочинениями. Мартынов Даниил Павлович… или Петрович? А вы что, знаете его? Он здесь, в Лесу?

– После Зелёного Прилива он прижился при одной из кафедр Университета, и с тех пор ни разу не покидал Главное здание. И, представьте, никому не называет ни имени своего, ни фамилии. Но вот что странно: вы говорите, что фотография сделана больше тридцати лет назад, а он и сейчас выглядит ничуть не старше!

Бывший фантаст развёл руками.

– Такое в Лесу еврейское счастье – одних годы обходят стороной, а другие… Э-э, да что говорить, сами видите меня и мою Розочку. А ведь и мы с ней когда-то…

И кивнул на фото с Пизанской башней.

– Эй, Студент, хватит разговоры разговаривать, ходи сюда!

Егор обернулся. Бич энергично махал ему рукой.

– Идите, молодой человек, идите. – закивал Шмуль. – Я тоже хорош – заболтался, как последний адиёт, а вы с вашим товарищем до сих пор не имеете покушать горячего. Разговорами, знаете ли, сыт не будешь!

– …в общем, я всё ему рассказал. И про засаду в Лосинке и про бандюков, и про золотолесцев. Умолчал только о твоём спецконтейнере. Но ты учти – дядя Вова не дурак, да и остальные егеря тоже. Поймут, что это ж-ж-ж неспроста…

– И куда он пошёл? – Егор посмотрел на дверь, захлопнувшуюся за седоволосым егерем.

– Дядя Вова-то? Объявлять общий сбор. Пошлёт белку двум нашим, те, в свою очередь – другим. Часов через пять все егеря будут в курсе и, самое позднее, завтра к вечеру подтянутся сюда.

– Собрался воевать с Золотыми Лесами?

– Ты ешь, остывает… – Бич подцепил на вилку истекающий жиром кусок. – А насчёт войны – не говори глупостей. Никогда егеря ни с кем не воевали и не враждовали. Обсудим, что случилось и решим, как предъявлять Золотым Лесам за беспредел. Не захотят объяснить, в чём дело – пусть суд решает.

– Не слышал, что в Лесу есть судебные власти.

– А их и нет. М-м-м… утка в черносливе – вкуснятина! Умеет мадам Шмуль готовить, не отнимешь… Суд будет третейским – либо друиды, либо комендант ГЗ. Сейчас главное – объявить, что егеря в курсе проблемы и намерены требовать разбирательства. Тогда золотолесцам хочешь – не хочешь, а придётся оставить нас с тобой в покое, иначе это будет выглядеть совсем уж скверно. У них и так рыльце в пушку.

У столика возник Шмуль. Вид у него был донельзя таинственный.

– Я дико извиняюсь, но Розочка велела передать, шо ваша дамочка пришла таки в себя. Если хочете сделать ей разговор, пока она имеет бледный вид – так сейчас самое время.

– Одно к одному… – егерь торопливо дожевал и вытер рукавом губы.

– Ну-ка, Студент, помоги подняться. Клык на холодец, сейчас мы услышим массу интересного.

XI

Лина сидела на постели, привалившись к стене. Вид у неё был ужасный: лицо под замотанным бинтом лбом набрякло синюшным отёком, глаза превратились в щёлочки. При виде Егора она сделала попытку усмехнуться. – Пришёл посмотреть, любовничек? Бич бросил на напарника недоумённый взгляд.

– Мы познакомились в Универе, в общаге. – поспешил объяснить Егор. – Она работала в библиотеке, помогала мне освоиться. Посёлок показала, рынок. Ну и…

– Ясно. Ну что, коза, доигралась? Что вам вообще из-под нас надо? Только не вздумай ездить по ушам за тех жмуров на Воробьёвых.

Он выглядел ненамного лучше: землисто-бледное лицо, всё в мелких капельках пота, губы посинели, глубоко запавшие глаза горят лихорадочным огнём. «Как бы, и вправду, не рана не воспалилась…» – встревожено подумал Егор и пододвинул напарнику стул. Лина откашлялась, скривилась и поднесла руку к голове.

– Я толком ничего не знаю… – она говорила невнятно, глотая звуки. – Две недели назад прошла инфа насчёт человека из-за МКАД, который собирается искать что-то в Курчатнике. Вот мне и поручили найти… вот его. Егор скривился. – Так ты, значит, в постель ко мне по поручению прыгнула?

– Ещё скажи, что тебе не понравилось! И вообще, мы не собирались никого убивать. Расспросили бы, что вам там понадобилось, и всё. Ну, надавили бы, если бы вы упёрлись.

– Надавили? – егерь недобро усмехнулся. – На меня? Не много ли о себе думаешь, девочка?