Борис Башилов – Унтерменши, морлоки или русские (страница 6)
В той же статье мы можем встретить много примеров, свидетельствующих о поразительной неспособности автора понять основные линии совершающихся в современной России, в душе современного русского человека, процессов. Вся статья — сплетение беспомощных федотовских парадоксов и выведенных из этих парадоксов ложных выводов. Понятие свободы и желание свободы, видите ли, испарилось у всех живущих в России, даже у остатков дореволюционной интеллигенции.
Те, в рядах старой интеллигенции, "кто не пожелал погубить себя или покинуть родину, должны были за годы неслыханных унижений убить в себе самое чувство свободы, самую потребность в ней: иначе жизнь была бы просто невыносимой. Они превратились в техников, живущих своим любимым делом, но уже вполне обездушенным. Писателю все равно, о чем писать: его интересует художественное "как"; поэтому он может принять любой социальный заказ. Историк получает свои схемы готовыми из каких-то комитетов: ему остается трудолюбиво и компетентно вышивать узоры… В итоге не будет преувеличением сказать, что вся созданная за 200 лет империи свободолюбивая формация русской интеллигенции исчезла без остатка…"
Прочтешь такую ученую глупость, вспомнишь людей, с которыми встречался, живя в России, со старыми интеллигентами и образованными людьми уже послереволюционного периода, и не знаешь, как расценить подобного рода тирады. То ли как нормальную профессорскую глупость, то ли как проявление старческого маразма.
Оплеуха по адресу всего русского народа по адресу живущих в ней образованных людей в тяжелых большевистских условиях, продолжающих строительство национальной культуры следует за оплеухой. На оплеухи проф. Г. Федотов так же щедр, как и на нелепые парадоксы.
"…Ни сердце, ни мысль не взволнованы глубоко нет и в помине того, что мы русские называем духовным страничеством За внешними бурными (почти всегда как бы военными движениями) — внутренний невозмутимый покой…
…Нет пока никаких признаков пробуждения религиозного чувства. Новая религиозная политика (НРП) остается в пределах чистой политики. Но и это со временем придет если религия, действительно составляет неотъемлемый атрибут человека; когда-нибудь метафизический голод проснется в этом примитивном существе живущем пока культом машины и маленького личного счастия…"
Свободы в сегодняшней России нет, утверждает Федотов. Но по существу никогда в России свободы не было. А будет ли в России свобода после большевиков, по мнению проф. Федотова, зависит от того, пойдет он послебольшевистская Россия второй раз на выучку к Западу. Проф. Федотов, будучи западником до мозга костей, не может себе представить, что после большевизма Россия захочет, наконец, быть не духовным ублюдком Европы, а просто Россией, страной самобытной духовной культуры, ранг которой, в самом худшем случае не ниже ранга уходящей со сцены истории европейской культуры.
Проф. Федотов делает следующий вывод:
"…Отсюда как будто следует что, если тоталитарный труп может быть воскрешен и свободе, то живой воды придется опять искать на Западе…"
Спрашивается, где это в сегодняшней Америке или Европе проф. Федотов узрел источники живой воды.
Не в Англии ли? Или, может быть, во Франции? Или в Германии, над которой еще витает дух Гитлера с его теорией об "юберменшах" и "унтерменшах"? Или, может быть, в Америке, где расцветает теория о морлоках, где негров христиан до сих пор не пускают в церковь, где молятся белые.
НЕБЛАГОЧЕСТИВАЯ ЛОЖЬ ОДНОГО ПУТАНИКА
Г. Федотов. Трагедия Интеллигенции.
В двадцать первой книге "Нового Журнала" была помещена статья Федотова "Народ и Власть". В этой статье автор тоже щедро надавал таких пощечин русскому народу и его прошлому, что за русский народ на страницах "Нового Русского Слова" вступился даже еврей А. Зак.
А. Зак, принадлежащий к тому редкому типу евреев, которые считали себя сынами Российского государства, в начале своей статьи "Большая ошибка Г. П. Федотова" писал, что статья проф. Федотова произвела на него тягостное впечатление:
"Приближается час расплаты", пишет он, "и горька будет чаша, которую придется пить России за преступления ее властителей".
"…Но Россия будет расплачиваться не только за преступления своих властителей, в прошлом и настоящем, но каждому русскому придется расплачиваться также за многократные преступления народа".
А как прокурор России, новый Герцен, так же беспощаден, как и старый. Ни России, ни русскому человеку, никому не дается никакой пощады. Его глаза это глаза прокурора, внимательные, ловящие каждое движение обвиняемого, каждый жест его, чтобы обвинить его.
По выражению А. Зака: "На скамью подсудимых, без оговорок, посажен весь народ, и, в качестве сурового прокурора, Г. П. Федотов прибегает к таким искажениям прошлой и настоящей истории России, что у читателя захватывает дух и вырастает вполне понятное чувство протеста против несправедливости этих обвиняй".
"Эмиграция, пишет дальше А. Зак, все годы доказывала западному миру, что кремлевская диктатура не представляет скованного ею по рукам и по ногам русского народа, и что даже в обстановке этой скованности, под гнетом небывалого режима преследований и пыток, этот народ неустанно, в пределах человеческих сил, борется против дьявольской власти".
А профессор Федотов утверждает, что все это только благочестивая ложь. Благочествая ложь ни более, ни менее!?
Подход проф. Федотова к национальному прошлому и настоящему — это обычный подход русского интеллигента. Такой подход имели Радищев и Печорин, такой подход имеет и нынешний Герцен.
"Подход проф. Федотова к явлениям, которые он хочет раскритиковать, очень прост: — пишет А. Зак — прежде всего, путем совершенно недопустимой утрировки, он рисует карикатуру на подлежащее его критике явление, а затем, в нетрудной задаче критики этой карикатуры, он делает вид, что критикует не плод своего воображения, а явление, как оно подлинно существовало или существует".
По мнению проф. Федотова, "сказать, что коммунизм не имеет ничего общего с русским народом, значит сказать благочестивую ложь, очень выигрышную для оратора на русском политическом митинге, но смехотворную для всякой иностранной аудитории".
На это утверждение Федотова А. Зак возражает так: "Если, строго говоря, нельзя сказать, что русский народ не имеет "ничего общего" с коммунизмом, так как хотя бы небольшой процент населения участвует в этом движении, то то же самое, и в гораздо большей степени, применимо к народам почти всего мира. Даже у нас здесь, в свободной и благословенной Америке, число членов коммунистической партии и ее "попутчиков", которые, вследствие маскировки, подчас бывают даже более вредны, определяются, приблизительно, в 600–700.000 человек".
"Не пора ли, поэтому, признать, что коммунизм не имеет никаких строго очерченных национальных корней; что в истории всех народов и рас имеются для этого губительного явления потенциальные корни".
Так еврей А. Зак отвечает "русскому" Федотову. Да, действительно, не пора ли перестать грехи большевизма, симптомы кризиса современной цивилизации взваливать на окровавленную голову русского народа.
Федотов один из последних могикан подготовившей большевизм русской интеллигенции, рассуждения его всегда блещут эрудицией, парадоксами и неожиданностями. А в итоге — всегда мистический туман, словесная эквилибристика, в которой нет ничего русского и в которой понять смысл намерений автора очень трудно.
А. Зак следующим образом характеризует "Творческий метод" маститого профессора:
"Изобразив карикатурно интеллектуальную и моральную базу нашего эмигрантского анти-коммунистического движения, он переходит к задаче еще менее благодарной: к карикатурному изображению прошлого и настоящего России.
Со старым, до революционным режимом в России ему расправиться как будто легко. Ведь именно этот режим, — преобладавшие в нем реакционные силы, привел Россию к революционному взрыву в разгар тяжелой войны. Но и тут перед нами сложный узор, а не тот примитив, не та карикатура, которую набрасывает проф. Федотов…"
А. Зак прав. В мудреных публицистических фокусах Федотова, так же, как и в философских рассуждениях Н. Бердяева, как в сочинениях Мережковского, всегда под внешней сложностью, за цветистой формой рассуждений скрывается примитив. Люди, как мухи, запутались в тенетах собственных умозаключений, отправная точка которых обыкновенно ложная. Мудрость, мудрость, а глянешь — в результате всех мудрствований остается пшик. Пшик и больше ничего!
Так именно получается всегда и у современного Герцена — проф. Федотова.
"Смелыми мазками, — пишет А. Зак, — он рисует "высшие классы, державшие народ в такой эксплоатации и презрении, которыми не было равных ни в одной европейской стране". К этому прибавлены такие характеристики: "Церковь, выбросившая этику из своего обихода и умевшая только защищать власть и богатство. Интеллигенция, жившая в мире книг и утопий, потерявшая связь с народной жизнью, но все время подрубавшая ее религиозные и нравственные корни. А сам народ — "единый и безгрешный"? Потерявший в школе и в новой среде и Бога и Царя, он вступил в полосу нигилизма, которая называлась хулиганством в начале этого века и которая вылилась в пораженчество и пугачевщину в исходе тяжелой войны…"